Глава 2. Библиотека
5 мая 2018 г., 20:41
Франция, 13 февраля 1656 г.
Дождь. Ледяные капли тарабанили по крыше и стеклам. К широкому крыльцу поместья подъехала карета с запряженной двойкой лошадей. Из дома выбежала служанка, тщетно прикрывая голову руками. Из кареты вышел пожилой мужчина в старом затертом посеревшем сюртуке. Он в знак приветствия кивнул встретившей его прислуге, и они вместе прошли в дом. Маленький мальчик, на вид лет семи, отошел от окна, предварительно оставив на стекле запотевший отпечаток миниатюрной ладони. Дверь, ведущая в просторный холл поместья, распахнулась, и на глаза ребенку показались старый господин и служанка. Девушка учтиво поклонилась мальчику и помогла гостю отряхнуть от капель плечи. Мальчик отошел на несколько шагов от незнакомца. Почтенный господин, чуть согнувшись, протянул ребенку руку. — Ваше поведение неприемлемо, — не подав руки в ответ, отчеканил маленький граф, слишком юный для таких заумных. Мужчина распрямился и с непомерным удивлением в усталых глазах осмотрел до грубости прямолинейного нового знакомого. Черные волосы, торчащие в разные стороны, несмотря на тщательный уход личной прислуги маленького графа, были подвязаны в короткую косу темно-фиолетовой лентой. В серых глазах на медленном огне варился абсолютно взрослый нигилизм, не присущий ни одному ребенку. Господин в сюртуке поклонился молодому графу и, ведомый служанкой, отправился наверх, в покои графини. — Сколько уже… — долетел до детского слуха отрывок его вопроса. — Уже пару часов… — тихо ответила служанка, и оба они скрылись из вида.***
Дверь со скрипом открылась, и с пучком свежей зелени в руках на кухню вошла Лизетта. За большим выщербленным столом, к ее удивлению, на табурете сидел юный граф. — Молодой господин, — начала было она, но ребенок ее перебил: — Лизетта, я, кажется, просил называть меня по имени. Повариха улыбнулась и присела рядом с ним на соседний табурет. — Себастьян, ты невероятно умный мальчик! Тебе всего четыре, а ты уже говоришь и рассуждаешь точно взрослый. Это удивительно! — Она по-матерински погладила его по волосам. — Продолжай всегда оставаться чудом! — Ребенок и бровью не повел, но Лизетта знала, что он услышал и принял во внимание каждое ее слово. — Между прочим… тот господин, которому ты нагрубил, был при первых родах графини. — Я знаю, что он врач. — Мальчик продолжал смотреть куда-то вдаль, в самый темный угол кухни. — Так вот в чем дело! — догадалась повариха с мягкой улыбкой на губах. — Себастьян, — с укором матери произнесла она. — Не думай, что с появлением еще одного ребенка тебе будет уделяться меньше внимания. Себастьян мимолетом посмотрел на добрую улыбку Лизетты и вернулся взглядом в свой уютный темный угол. — У нас и так все было прекрасно… Зачем еще один ребенок?.. Лизетта, зачем?! — не выдержал мальчик, гневно хлопая рукой по столу. Со снисходительным умилением на круглом лице Лизетта подошла к молодому господину и обняла его, прижимая к белоснежному фартуку. — Себастьян, — нежно сказала она. — Граф! — и это слово заставила мальчика улыбнуться. — Ты мне как второй сын. И я, как мать, могу тебя заверить: после рождения братика или сестренки тебе будет только веселее. Ты бы знал, как Матис волновался, когда рождался ты. Слова сердобольной полной женщины пробудили в душе ребенка нежное тепло, и он в качестве безмерной благодарности обнял кухарку. — Спасибо, Лизетта… — Не за что, мой милый. Не! За! Что! Дверь отворилась, и на кухню ввалился тринадцатилетний темноволосый юнец. — Матис, я как раз хотела идти тебя искать! Себастьян, иди с Матисом, пройдитесь, поиграйте во что-нибудь, — мягко приказала Лизетта, подталкивая молодого графа к двери. Оба мальчика были выдворены из кухни и теперь стояли в коридоре, не зная, куда и податься. — Гулять? — предложил Себастьян. — Ты можешь идти гулять, а я иду к покоям графини, граф! — сложив губы трубочкой и сделав реверанс, издевательски добавил Матис. Мальчишки рассмеялись, и Матис, как старший, пошел впереди. За ним на цыпочках следовал Себастьян, который как раз-таки мог идти спокойно и ничего не опасаясь — он же граф, барин, хозяин всего в этом поместье. Слуги, проходящие мимо, кланялись ему, не обращая никакого внимания на Матиса, что было последнему только на руку. Пара любопытствующих детей уже почти добралась до опочивальни графини, из-за дверей которой разносились приглушенные стоны, как вдруг Матис резко остановился, и Себастьян налетел на него. Впереди над ними возвышалась Лизетта. — Так, — нахмурилась она. — Я, кажется, сказала вам двоим здесь не ошиваться. Ну-ка брысь гулять! Матис и Себастьян захохотали и во весь дух понеслись к парадной лестнице. Остановившись только в холле, они подошли к окну и в тот же миг сникли. По стеклу по-прежнему стекал дождь. — Ну и как нам гулять? — с досадой проговорил Матис. — Я знаю одно место! — не договорив, Себастьян развернулся на каблуках и побежал к невысокой узкой дверце под парадной лестницей. — Эй! В тот коридор запрещено заходить! — напомнил Матис. — Господин Лумей это всем строго-настрого запретил. — А разве я тоже не господин Лумей? — бесстрашно пожал плечами юный граф. — Пошли. Он налег всем телом на тяжелую, несмотря на свои небольшие габариты, дверь, и она со скрипом отворилась. Узкая каменная лестница уходила в непроглядную темноту. — Я сбегаю за лампой! — и Матис помчался на поиски. Себастьян сдержанно ждал его у запретной двери, искоса поглядывая во тьму. Отсутствие света в том узком проходе начинало болезненно давить на мозг, но от этой разрастающейся внутри его головы неизвестности, молодому графу только больше хотелось поскорее ступить на эти пыльные каменные ступени. — Матис! — окликнул единственного друга Себастьян, но тот, видать, далеко ушел на поиски светильника. Ждать больше он не мог: детское нетерпение толкало его в темноту, и Себастьян с охотой ей подчинился, набрав для храбрости полные легкие кружащейся в воздухе пыли. Держась руками за грубые каменные стены, мальчик осторожно продвигался вперед. Слабый свет, льющийся из дверного проема, уже не доставал его. Еще один малюсенький шажок — но ступени под ногой не оказалось, и со звонким криком Себастьян провалился в кромешную темноту. Полет не занял много времени: через считанные доли секунды молодой граф упал плашмя на ледяной каменный пол, подняв густое облако пыли. Себастьяну чрезвычайно повезло, что между полом и лицом совершенно случайно оказалась его рука, иначе после такого бравого падения юный господин лишился бы передних зубов. Во время приземления в шее и левом боку что-то неприятно громко хрустнуло, будто кусок зачерствевшего хлеба, когда его ломают надвое. — Я принес лам… — послышалось сверху. — Не ходи сюда! — что было мочи заорал Себастьян, приподнимаясь с пола. Матис остановился вовремя: еще бы шаг, и он упал бы рядом. — Ого! А где лестница? — спросил он, и над головой Себастьяна мелькнул желтый огонек. — Наверное, поэтому сюда и нельзя было ходить… Я чудом не переломался… — Бегло ощупав себя, дабы убедиться, что все косточки на положенном им месте, Себастьян встал. — Кинь мне лампу! Тут темно как в бочке! — А ты поймаешь?.. — усомнился Матис. — Кто тут граф?! А ну кидай! — Я не верю, что тебе всего четыре… — вздохнул Матис, повинуясь. Себастьян следил за приближающимся огоньком. В такие моменты ему начинало казаться, что с течением времени что-то было не так: лампа падала медленно и плавно, будто перо. Детские ручки с легкостью поймали ее и подняли повыше на головой, чтобы осветить как можно больше. Но вокруг был лишь дикий камень да громадная паутина с черным мохнатым пауком. — Ну что там? — сверху спросил Матис. — Здесь пауки! — Правда?! — с искренним интересом крикнул Матис. — Подожди, я сейчас!.. Юный граф не успел остановить своего менее сообразительного друга. Матис осторожно спустил ноги в пустоту, разжал ладони и упал попой прямо на пол, глухо застонав от боли. Долго концентрироваться на негативе он не был способен и уже через секунду сосредоточенно изучал паутину и ее мохнатого творца. — Ого! — восхитился он. — Как тут страшно — прямо как в сказках! — Тихо! — шикнул на него граф. — Не стоит лишний раз разоряться не пойми где… Мерцающий свет лампы осветил узкий проход — единственный выход отсюда. Затаив дыхание от предвкушения невиданных приключений, Себастьян и Матис двинулись вперед. Через несколько минут безостановочной ходьбы их восторг приутих, ведь ничего вокруг не менялось: лишь уныло развивались на сквозняке занавесы из белесой паутины. — Не видно, чтобы кто-то здесь ходил… — со скукой в голове подметил Матис, останавливаясь. — Ладно, пошли обратно… — Нет, — мотнул головой Себастьян, замирая из одной только вежливости. — Мне интересно узнать, что там, в конце коридора. — Я бы не стал… Молодой граф посмотрел на слугу из-под полуприкрытых век. — Если боишься, то можешь возвращаться, но навряд ли ты сумеешь влезть обратно на лестницу без чьей-либо помощи. Не произнося больше ни слова, Себастьян развернулся к Матису спиной и продолжил свой путь, вцепившись в лампу как в знамя. — Хорошо… граф! — донеслось оскорбленное ехидство до слуха Себастьяна, но мальчик пропустил слова Матиса мимо ушей. Они шли настолько долго, что ноги уже начинали болеть. Создавалось впечатление, что этот коридор не просто пролегает под фундаментом поместья, но ведет очень-очень далеко, за огромный сад, за нескончаемые виноградники — куда-то на свободу, в мир… Себастьян споткнулся и чуть не упал вместе с лампой, но Матис вовремя схватил его за одежду. — Спасибо, — поблагодарил юный граф. Свет лампы осветил стену, незаметно выросшую из темноты, и Матис вздохнул с облегчением: — Все, тупик. Идем обратно. Себастьян не мог поверить своим глазам. Как же так?! Какой прок рыть такой длинный туннель лишь для того, чтобы окончить его тупиком?.. Он озадаченно поднял голове: прямо над мальчишками зияла дыра в потолке. — Себастьян… — попытался предостеречь его Матис, но юный граф, как и всегда, не собирался слушать его речи. — Помоги мне залезть. — Мне кажется, нам уже стоит пойти назад… — Помоги мне залезть, — каменным голосом повторил свой приказ Себастьян. Матис скис. Нельзя сказать, что приказ его унизил или обидел — в конце концов, он ведь просто прислуга, которой повезло стать доверенным лицом молодого господина. И дело было привычное: как только юный Лумей получал отказ в ответ на вежливую просьбу, его внимание полностью поглощало желаемое, и далее следовал приказ, не следовать которому было нельзя. Так что, не имея ни малейшего желания помогать Себастьяну, Матис все же чуть согнулся и сложил перед собой руки лодочкой. Темная остроносая туфля маленького графа беспардонно уперлась в его ладонь, и детская рука уверенно сжала плечо Матиса. Устремив вверх серьезный взгляд сверкающих в свете лампы серых глаз, Себастьян был сосредоточен только на предстоящем прыжке. — Раз… — начал отчет Матис, покачивая руками вверх-вниз. — Два… Три! — и он подбросил графа в воздух. С невероятной силой и ловкостью ребенок ухватился свободной рукой за выступ и, точно дикая кошка, слез наверх. — Как… ты это делаешь?.. — поразился Матис, на секунду оставаясь в полной темноте. Из освещенного лампой потолочного отверстия показалась рука Себастьяна. — Нет, извини, я не пойду. Я лучше вернусь к началу и покричу на помощь, чтобы нас скорее достали отсюда… — и рука исчезла, а свет, двинувшись в сторону, стал удаляться. Медленно ступая по деревянному полу, Себастьян с неподдельным интересом осматривал место, в которое, несмотря ни на что, все же смог попасть — чем бескрайне гордился! Это определенно была башня. Первые ее этаж, на котором и находился юный граф, был заполнен витиевато изогнутыми рядами книжных полок, заполненных старинными томами и свитками. Все было серым от толстого стоя пыли, и даже шаги Себастьяна оставляли яркие на фоне всего остального грязного пола следы, словно он ступал по снегу или остывшему пеплу. Второй этаж представлял собой небольшой балкон, соединенный с первым этажом деревянной винтовой лестницей, берущей начало в самом центре этой темной заброшенной башни. Голые стены не имели бойниц или дверей, и кроме книг здесь, похоже, не было вообще ничего. В этом месте была неповторимая насыщенная атмосфера древности, приправленная таинственностью и риском. От каждого шага непрошеного гостя, отдающегося гулким эхом, библиотеки книги словно дышали, пробуждаясь от векового сна. Сердце Себастьяна билось так громко, что он мог его услышать среди мерных постукиваний каблуков о деревянный пол. Юный граф чинно прошелся по весьма небольшой библиотеке и подошел к винтовой лестнице. То, что находилось на балконе, вне досягаемости света, манило Себастьяна, безмолвно заливаясь в его сознание, звало на несуществующем языке невообразимыми звуками… Взявшись за крепкие перила, Себастьян неторопливо поднялся на второй этаж и протянул вперед руку, крепко сжимающую лампу. Перед ним на необъятном письменном столе под пыльным «одеялом» мирно спали книги, десятки различных книг. Но внимание Себастьяна привлекла лишь одна — лежащая поверх этой ветхости и заброшенности. Книга, лишенная пыли. Мальчик замер над ней, раздумывая. Пыли не было — значит, эту книгу недавно читали. Следовательно, в ней может скрываться нечто крайне занятное, иначе стали бы ее читать! Этой простой логической цепочки ребенку было вполне достаточно, чтобы самовольно выдать себе разрешение присвоить чужое. Он бойко коснулся кожаной обложки свободной рукой и открыл книгу на первой странице. Ничего. Но Себастьян не сдавался, пролистывая дальше, однако все страницы этой книги были девственно чисты. В голове не укладывалось… Он сжал книгу и оторвал от стола: для детских рук она оказалась достаточно тяжелой. Только сейчас мальчик начал думать о том, как же будет выбираться из этой башни. Да, книгу он сможет скинуть вниз, в тот ужасно длинный подземный ход, но что же делать с лампой? В одиночку он спуститься не сумеет… Сейчас больше всего на свете ему хотелось оказаться в своей комнате, под роскошным светлым балдахином, накрывающем мягкую удобную постель… На секунду Себастьяну показалось, что лампа в его руке погасла, ведь на его глаза опустилась тьма. Он ощущал небывалую легкость в каждой клеточке своего тела, будто сам обращался в вековую пыль и позволял ветрам разнести себя по белому свету… Он далеко не сразу сообразил, что его глаза закрыты. Приподняв веки, маленький граф увидел вокруг родные сердцу покои, а под ногами, у кровати с огромным балдахином, серый пепел, ссыпающегося с его одежды и рук. Мальчик не испытывал удивления. Он не был восхищен пережитым волшебством, не был испуган. Подобное происходило с ним не впервые. Он знал наверняка, что оказаться посреди горсти пепла в совершенно ином месте, просто закрыв глаза, не позволено обычным людям — это в принципе невозможно. Но, быть может, именно так ощущает себя птица, начиная свой первый полет: что все это, безусловно, правильно и естественно, часть самого естества… Бережно положив добытую не без труда пустую книгу на стол, юный граф кое-как загреб большую часть пепла под кровать (как будто там его не сумеют найти служанки). Он несся в холл так быстро, как только мог, и по пути чудом не сбил с ног Лизетту, соврал ей набегу, что играет в прятки с Матисом. Крики последнего раздавались не только в холле, но и в прилежащих комнатах, благо никто их не услышал из-за родов графини Лумей и связанными с этим заботами. Перескочив через последние четыре ступени парадной лестницы, Себастьян подбежал к все еще раскрытой запретной двери и как можно громче шикнул вниз, в темноту. — Себастьян?.. — послышался ошарашенный голос Матиса. — Как ты там оказался?.. — Там был другой выход, — правдоподобно соврал молодой господин. — Больше не кричи. Я очень скоро принесу веревку и вытащу тебя оттуда. Никто не должен узнать, что мы были там.
