Любовь для того, кто прогуливал биологию

— Ребята уезжают, — начал Мирон, опустив голову, — так что вариантов немного было. Евстигнеев, шумно выдохнув, сжал губы. Фёдоров продолжил. — Нам реально некуда его деть… Он крепче прижал мохнатый комок к груди, который заспанный Ваня изначально принял за старый помпон. Почему-то. Животинка дрожала от резкой смены обстановки и громкой музыки в квартире. Мирон смотрел так, словно от ответа Вани зависела его собственная жизнь. — А к себе унести? — спросил Евстигнеев, честно не понимая, с чего такие трудности. — Хозяйка не разрешает держать животных, а у тебя своя квартира, — ответил Мирон. Ваня дёрнул плечом, как-то забыв сей момент. Хотя, Мирон такое и не озвучивал. — А больше не к кому? — Ваня не знал, почему устроил этот допрос, но продолжал давить. Лил Хесуса Фёдоров обожал, а теперь, вот, принёс к нему. Неспроста это, ой неспроста. Казалось, Мирон и сам уже дрожит, как и малыш Хесус, хоть и по иной причине. — Я к тебе сразу пришёл. Касательно других — хуй знает. Хрен знает: то ли Ваню проняло этим «к тебе сразу пришёл», то ли общий вид кота и Мирона, но Евстигнеев не смог выгнать их на улицу, поэтому молча кивнул, пропуская Фёдорова в квартиру, на что тот широко и довольно улыбнулся, да так, что Ваня и сам растёкся, слушая о том, что Мирон уже и миску купил, и корм для котят, а завтра пойдёт и притащит кроватку, много-много игрушек, потому что у Хесуса стресс, видите ли. Мирон так воодушевлённо всё это говорил, искал, куда что поставить, шептал кошаку что-то. Выглядело это всё пиздец забавно и мило — Ваня не мог перестать наблюдать за лысой мамой-кошкой, которая носилась туда-сюда и беспрестанно бурчала, что здесь его малыша Хесуса никто не обидит, что Ваня — хороший парень, что сам он, Мирон, будет каждый день приезжать и гладить его. Услышав «каждый день» Ваня вообще выпал. — Добро пожаловать, Лил Хесус! — проворковал Ваня, улыбаясь как котёнку, так и сидящему на коленях перед ним Мирону. Фёдоров поднял голову, глядя на него с лучезарной улыбкой. Ну, пиздец, приплыли. Хесус тихо мявкнул, теснее прижимаясь к колену Мирона, и Ваня, сев рядом, опустил ладонь, вытянутым пальцем гладя кота за ухом. Хесус пытался убежать, но после понял, что угрозы нет, и сам подставился под его пальцы. — Спасибо, — кивнул Мирон, глядя на них нежно, что сердце заболело. — Да хуйня вопрос, — ответил Ваня, — но, надеюсь, что котика обманывать ты не станешь и реально будешь приезжать каждый день, — улыбнулся он, приподняв бровь. Мирон прикусил язык, отводя взгляд, но активно закивал. — Окей, но потом не жалуйся. Вторая рука Евстигнеева скользнула по запястью Мирона, а после — сильно сжала ладонь, которую Мирон вывернул, позволяя гладить. Рудбой потянулся вперёд, пока Хесус, играя, грыз его палец, и мягко поцеловал, просто смяв губы своими, но не углубляя. Отрываясь, Ваня заметил, как блестят глаза напротив, а язык Мирона шустро скользит по губам, смачивая их. — Ой, блять, сюда иди! — в итоге сдался Ваня, целуя уже по-взрослому, сношая языком горячий рот. Мирон и не сопротивлялся, обнимая его рукой за шею и притягивая ближе, щекотал за ухом, но позже сам отпустил его. — Не при Хесусе же! — Мирон наигранно закатил глаза, кивая на кота у их ног. — Лил Хесус, тебе пора в кровать, — прохрипел Ваня, — маме с папой нужно кое-чем заняться. — Ебать, конечно! Маме с папой? — Дорогая, давай потом, — продолжил в том же тоне Евстигнеев, оглаживая его колено. — Дорогая? Ваня активно закивал. Но Мирон не обижался, но рассмеялся, поднимаясь. Дорогая так дорогая. Ваня удобнее устроился на полу, откидываясь на диван, и проследил за тем, как Лил Хесус отправился изучать свои новые владения. Кошак был донельзя забавный: часто падал, спотыкаясь, уже носился вовсю. Когда Ваня заметил, что он полез к компьютеру и начал играть с проводами, что и сам вскочил, двигая спасать свою прелесть. — Сюда нельзя, Хесус! — ругался он, указывая на провода. — Будешь баловаться, останешься без ужина! Он поднял кота, аккуратно держа за пузико, и ещё раз тыкнул пальцем в компьютер, а потом потряс им же, на что Хесус схватил его палец лапками и начал грызть, ещё и задние лапы поднимая. — Хесус, блять! — Кто тут ещё мамка? — спросил Мирон, застывший в дверях. Хесус сверкал глазками, изворачиваясь в руке Вани, кусался, но несильно. — Пригрел животное, — грустно протянул Ваня, с трудом отрывая кота от руки. — Испортит мне технику, сам будешь восстанавливать! — обратился он уже к Мирону. Фёдоров кивнул. — И моральный ущерб возместишь. — Минетной валютой принимаете? Или картой? Ваня решил на этот вопрос не отвечать, просто ставя котика на пол и делая шаг вперёд, чтобы теперь заняться мамкой.

***

«Приехав к коту», Мирон решил, что ехать домой не хочется, и остался у Вани. Как и пару дней назад. И несколько раз до этого тоже. Потом Фёдоров уехал по делам, но вернулся и остался у Вани сразу на несколько дней. Евстигнеев много ныл, что Хесус — мелкий пидор, что он сгрыз дохуя проводов, но не более, потому что за это время так привык к этому мелкому идиоту, что уже и отдавать не хотел. А ещё привык к тому, что Мирон едва не живёт у него. Например, сейчас. Мирон, напялив свои домашние штаны, которые теперь занимали свою полку у Вани в шкафу, сидел на диване и гладил Хесуса. Кот громко мурчал, с радостью подставляясь под его руки. Лил Хесус резко начал расти и был уже не настолько и «лил», но он продолжал быть лютой милашкой. Ваня подошёл к ним, гладя маленького сожителя вместе с Мироном, задевая и его руку, почёсывая Хесуса за ушком. — Завтра на съёмки, — начал Мирон, — уеду рано, а приеду поздно, так что не пугайся, если задержусь. Ваня даже не спрашивал, куда он поедет после работы. Давно уж перестал спрашивать, потому что и так всё ясно. — Поесть не забудь, — попросил Ваня, глядя с напором. Мирон закатил глаза, но кивнул. Это, к слову, тоже уже вошло в привычку. «Война войной, а обед — по расписанию» или тонна сообщений-напоминаний, что пора жрать. Хесус, согревшийся об их руки, уснул в углу дивана, продолжая тихо мурчать. Они смотрели на него, одинаково нежно улыбаясь, а потом одновременно посмотрели друг на друга, расплываясь ещё шире. Хесус затих окончательно, и Ваня утащил мамочку беседовать на тему «ребёнку тяжело расти в семье, где родители живут порознь».