Детдом №34

Головная боль Миши после вчерашней пьянки вроде бы поутихла и сейчас они с Даней безмолвно сидели напротив друг друга. Оба понимали, что обсудить всё это надо в любом случае, но не могли выдавить из себя и слова, потому что, во-первых, было стыдно, а во-вторых, непонятно, что нужно было говорить. — Ну так что? — Кашин наконец находит в себе силы сказать хоть что-нибудь. Смущённый взгляд Миши упирается в цветастое покрывало. — Что? — едва слышно и до бесконечности смущённо спрашивает Миша. Его щёки горят. — Нам же нужно эту херню... ну я не знаю... Обсудить? — полувопросительно отвечает Данила, тщетно пытаясь поймать взгляд соседа. — Надо, — кивает Миша, но от стыда за вчерашнее ничего не может сказать. — Ёптыть, — говорит Данила и пересаживается на кровать к Мише. — Давай что-то решать. — Давай просто... — сдавленно начинает Миша, но замолкает. — Просто что? — Данила, как кажется Цыркунову, отнюдь не по-дружески берёт его руку в свою и начинает её поглаживать. Щёки чуть ли не багровеют от стыда, а голос становится в стократ сдавленнее, чем до этого. — Ничего, — кратко отзывается Миша и замолкает от греха подальше. Данила вздыхает и продолжает неосознанно поглаживать его ладонь, отчего Миша напрягается ещё больше. Они сидят молча рядом на кровати ещё пару минут. Даня резко бросает "Хуй с ним", валит не оказывающего сопротивления Мишу на кровать и, раставив руки по бокам от ошарашенного Цыркунова, впивается в губы горячим поцелуем. Это их первый поцелуй, в котором нет привкуса алкоголя. Это первый раз, когда они осознанно идут на близость. Когда нет затуманенного сознания, но есть спутанные неясные мысли, в которых красной нитью прослеживается лишь желание стать ближе. Цыркунов яро перебирает пальцами волосы и где-то на задворках сознания мелькает радостное "хорошо хоть дверь на шпингалет заперта". Даня вообще ни о чём не думает. В голове лишь белый шум и ощущение Мишиных пальцев в волосах. Они снова и снова погружаются в поцелуи. Только отцепившись друг от друга, проникновенно смотрят друг другу в глаза и по новой начинают чуть ли не пожирать друг друга. Наконец губы уже нестерпимо приятно болят, волосы донельзя взлохмачены, а дыхание сбито. Они просто ложатся рядом и смотрят в потолок. — С этим всё равно надо что-то делать, — прерывает тишину Цыркунов. — Ага, — соглашается Кашин, и в комнате вновь воцаряется тишина. Им очень хорошо. Смущение отходит на второй план из-за странноватого, но очень приятного ощущения в животе. На обеде все были возбуждены. Обсуждали Новый Год и предстоящие каникулы. Одиннадцатиклассники вспоминали, что когда-то давным-давно, их возили всем детдомом в маленький городишко в США и что там им подарили целую корзину разных американских вкусностей, а кто постарше был, получил что-то более крутое, но тогдашним младшеклассникам корзина сладостей казалась наилучшим подарком. — В Штаты? — только и может спросить Миша, который заграницей никогда и не был. — Я не застал, — отвечает Даня, — Меня лично только по России на разные конкурсы возили. Раньше, знаю, ездили наши в Штаты и во Францию, но дело давно было. — Я думал, что в детдомах гораздо хуже, — "как бы между прочим" говорит Цыркунов накладывая себе салат из общей тарелки — Такое как у нас только в местах, где есть что-то крутое. Помню в лагерь нас отправляли в далёкие дветысячидвенадцатые, на Чёрное Море. Там откуда-то из Сибири тоже сироты были. Их там Газпром спонсирует. А из Подмосковья детдомовцы живут, судя по рассказам и вещам, чуть ли не в сараях. Миша ничего не отвечает, а лишь где-то в глубине души радуется, что ему довелось попасть в такой детдом. Потому что тут, вроде как, всё было прекрасно. Нормальная комната на двоих, нормальная еда, карманные, нормальный коллектив и нормальные взрослые, которые трепетно воспитывали младших и не мешали ненужной опекой старшим (главное учись не на два и нарушай правила так, чтобы никто не видел). По словам детдомовцев Новый Год был классным. Дарили подарки от спонсоров, выступали с песнями и плясками, а потом, после Новогоднего стола и "зажигательной детской дискотеки", второй этаж ложился спать, а всему третьему наливали в гостиной какао и почти все рассказывали до раннего утра истории. Миша был в предвкушении. Он уже давно не считал Новый Год за праздник, потому что долгое время праздновал его в компании компьютера и вкусной заказной еды. Сестра проводила праздник с друзьями, а отец вызывался на работу. Даня тоже был в предвкушении. Новый Год всегда был его любимым праздником. Даниле нравилась ёлка, ледяной городок, подарки, салюты, бенгальские огни и прочая атрибутика, приуроченная к этому замечательному празднику. Всё действо началось в восемь вечера. Девочки помладше были в костюмах или белых платьях с мишурой, девушки из средней и старшей школы были с кудрями, ярким броским макияжем и в красивых платьях. Мальчики первоклашки были в костюмах, а все остальные представители сильного пола были одеты в околоповседневное. — Так не подойдёт, — за десять минут до начала громко объявила Елена Львовна. — Абсолютно все должны быть в новогодних костюмах! Иначе не допущу до праздника. — Но Елена Львовна, у нас макияж и укладка, — указывая на сложную конструкцию на своей голове сказала Рыкова. — Ладно, девочки могут просто быть нарядными, — оглядев зал заявила Елена Львовна, — Но абсолютно все мальчики должны предстать передо мной в чём-то праздничном. — Но товарищ командир... — начал было какой-то парень, но старшая воспитательница так зыркнула на нагловатого чувака, что тот захлопнулся и парни пошли искать себе что-нибудь новогоднее. Миша в итоге, как и практически все, просто-напросто обмотался мишурой. А Даня долго рывшись в ящиках, наконец нашёл что искал. — Ты же это не серьёзно? — с приподнятой бровью и со сквозящем в голосе смехом спросил Миша. — Я абсолютно серьёзен, — сказал Кашин прихорашиваясь в зеркале. — Как я тебе? — Идеально, — рассмеялся Миша. Данила где-то отыскал ободок с заячьими ушками и выделялся на фоне прочих обмотанных мишурой парней. Дане даже понравилось ушки он не снимал вплоть до того как они спать не легли и чересчур много шутил на тему своего костюма. Девочки попели песенки, мальчик сыграл на гитаре, мелкие показали какие-то сценки, потом под французскую песню станцевала какая-то гимнастка. Ещё в начале концерта Даня тихонько толкнул Мишу. Цыркунов вопросительно посмотрел на него и увидел, что Кашин протягивает руку. Миша нахмурил брови, но Данила настойчиво пихнул руку ещё раз и Миша, оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что всем вроде как на них плевать, неуверенно вложил свою ладонь в Данину. Данила чуть покрепче её сжал, а у Миши проявился лёгкий румянец на щеках. Радуясь, что сидели на заднем ряду около стены, они положили руки между креслами. Всё выступление они просидели держась за ручки, иногда перешёптываясь и едва слышно посмеиваясь с курьезных моментов. После концерта началось торжественное вручение подарков. Выходили блоками комнат на сцену и всем дарили одни и те же подарки. В этот раз дарили плеер в красивой коробочке с наклейками РОСАТОМ. — Это мой третий плеер, — сказал тихо Данила, когда они шли в столовую после вручения подарков. Стол был шикарно накрыт. Тут и холодец, и селёдка под шубой, и Цезарь с Греческим салатом, от вида которых девочки начали радостно перешёптываться, и ассорти разные, и жаренное мясо по-французски, и разные напитки, и прочее. Короче говоря, не так представлял себе Миша детдомовские праздники. После великолепного Новогоднего стола все отправились на дискотеку. Все встали в круг и Миша двигался под музыку как в последний раз. Он чудным образом заразил всех своей активностью и в конце-концов орать и скакать под музыку начали все. Под конец, когда малышей уже отправляли спать, включили медленный танец и пока Миша отдыхал и отцеплял от себя мишуру, Даня в ободке танцевал с Лидой. Сейчас Миша явно видел, что всё это по-дружески, несмотря на то, что где-то на задворках сознания как назойливая муха жужжало "что-то тут не так". Но практически все девчонки начали шептаться "вот говнюк" вперемешку с "надеюсь у них всё будет хорошо". Цыркунов лишь невесело усмехнулся. Видно Даня не преувеличивал, когда говорил об устойчивости слухов в сознании людей. В его прошлой школе забывали всё через неделю. Особенно когда ничего особенного-то и не было. Мелких увели, поставили лёгкий джаз и весь третий этаж сидел в гостиной с гранёнными стаканами наполненными какао. И всем было хорошо. Миша и Даня сидели напротив друг друга на коврике и вели непринуждённую беседу. К ним чуть позднее присоединилась Лида и шестиклассница Маша, которая жила в комнате, соседней с Лидой. У Маши не было особых друзей или компании, а потому Лида взяла её под своё крыло. Они мило прообщались до трёх ночи, изредка цепляя странные взгляды на Кашине и Лиде, которые улыбались друг другу, да фразы из разряда "бедная Лидочка" и "ублюдок". В три тридцать Цыркунов и Кашин галантно довели девчонок до комнат и пошли в свою. Едва зайдя и закрыв дверь, они проникновенно посмотрели друг другу в глаза и нежно соприкоснулись губами. От Миши несло корицей и какао. От Дани мандаринами. И это было самое Новогоднее, что Мише когда-либо приходилось чувствовать. Они, при тусклом свете лампочки стояли в объятиях друг друга и желали, чтобы это никогда не заканчивалось. Празднично мигала гирлянда, приветливо светила луна и слышались пьяные крики с улицы. Миша и Данила упёрлись лбами и смотрели друг другу в глаза. Им было хорошо. Они переместились на кровать и вновь упали в омут поцелуев и объятий из которого сложно выбраться, но если честно, выбираться и не хотелось. Они заснули на одной кровати. Им было хорошо. — С кем Новый Год встретишь — с тем его и проведёшь, — тихо сказал Миша, когда рассматривал спящего Кашина. — Надеюсь, — шёпотом произнёс Кашин, приоткрывая глаза, а Миша мгновенно покраснел. Кашин мягко улыбнулся. Каникулы пролетели незаметно. Данила и Миша практически не выходили из комнаты, тем более, что вся компашка разъехалась, а кто остался, проводил время с семьёй, ведь в эти дни особо не побухаешь. Миша и Даня просто все каникулы смотрели разные фильмы, сопровождая сие действо различными вкусностями, вечером самозабвенно целовались и обнимаясь, засыпали на одной кровати. Конечно они могли бы для удобства сдвинуть свои, как это делали девчонки, но они были уверены, что придумать что-то правдоподобное будет сложно. Всё имеет свойство заканчиваться. Одиннадцатого января каникулы закончились. Миша и Даня по заснеженным улицам шли в школу. Для Миши это был первый день в триста пятнадцатой.