Детдом №34

То что происходит между почти всеми учениками Ветчановой и самой Мариной Леонидовной можно было охарактеризовать лишь как войну. И непонятно, кто не прав. Кашина бесит Ветчанова. Вот просто напросто, они стабильно выводят друг друга из себя уже пару недель. Что ни урок, то конфликт. Там, где можно промолчать Данечка всегда встревает, ибо эта шмара сама начала. Стоит сказать, что и сама Марина Леонидовна часто провоцировала Кашина. Поддерживает эта Марина Леонидовна хорошие отношения со считанным числом человек. В восьмом "Б" все, кроме Сёмы Босенко, который шёл на медаль, яростно не любят Марину Леонидовну. Из-за её отношения к ним, как к отсталым. Из-за её тотального неуважения к ним. Из-за того что по программе они не проходят, а лишь слушают бесконечные никому не нужные истории и речи. Из-за её неадекватности. Из-за слишком большой зависимости от настроения. Миша считал, что многие привыкли к Дарье Сергеевне, а оттого преувеличивают. Ветчанова, вне всяких сомнений, не была учителем года, но было видно, что она старается делать всё для своих учеников. Она вроде довольно милая, пусть и довольно часто наигрывает эмоции. У неё есть заскоки, но все мы не без греха, верно? Цыркунов даже приноровился сидеть в телефоне у неё на уроке во время нудных речей, и, вроде бы, она этого не замечала. Миша искренне не понимал всеобщей истерии вокруг этой персоны, но помалкивал. Всё изменил случай. Третье февраля. Добровольно-принудительный факультатив по "Культуре" (который Дарья Сергеевна проводила ровно ноль раз за полтора года преподавания). У них были учебники по МХК за восьмой-девятый класс, которые они для урока никогда не открывали, и обычно на этом уроке они слушали какую-нибудь презентацию, что было неимоверно скучно. Миша и Алёна сидят и листают учебник в поисках забавных картинок, и иногда чуток посмеиваются, когда всё же находят таковые. Марина Леонидовна слушает доклад Кати по теме русского балета. Катя не удосужилась даже гиперссылки убрать с Википедии, да читает по слогам и из-за этого воспринимать её довольно трудно. Марина Леонидовна снимает очки и двумя пальцами держится за виски пару секунд, умиротворённо закрыв глаза. Вздыхает, надевает очки вновь и оглядывает класс. Естественно, что именно в этот момент ни Цыркунов, ни Алёна не смотрят в её сторону. — Камнева! — гаркает русичка, отчего Алёна и Миша рефлекторно садятся смирно. — Катя же у нас тут ничего важного не говорит, верно? — Извините... — тихо и вежливо просит Алёна. — Извините, — передразнивает её Ветчанова. — Нам же мальчики важнее, — от этой фразы щёки Алёны становятся пунцовыми, а Мише ощущает неловкость. — Знаешь что... Женя, Боря сядьте пожалуйста на последние парты, а барышня наша пусть садится за вашу парту на первый вариант, — говорит русичка, указывая на первую парту. Алёна пунцовеет пуще прежнего и садится на указанное место. Катя снова начинает гундеть себе под нос. Марина Леонидовна потихоньку начинает звереть. Алёна смахивает рукой крошки от ластика с парты и случайно задевает ручку, которая от этого неосторожного движения падает и взгляд русички останавливается на Камневой. — Извините... — говорит Алёна с очень красными от смущения щеками, когда в классе устанавливается абсолютная тишина. — Камнева, встала, — жёстким тоном приказывает Марина Леонидовна после непродолжительной паузы. Алёна встаёт, чуть одёргивая юбку вниз. — Взяла свои вещи и вышла вон из моего кабинета к директору! — Ч-что? — хмурится Алёна. — Я сказала к директору, — Катя от этого гарканья вздрагивает и плотнее прижимает к себе листочки с текстом, класс сидит ни жив, ни мёртв, потому что с учителями подобной херни ещё не было. Алёна от этого гарканья расправляет спину, будто готовясь идти в бой. — За... — К директору! — Марина Леонидовна встаёт и хлопает металлической линейкой по своему столу. — Но... — Я не ясно говорю? — русичка снова понижает тон, который становится яростно-угрожающим. Алёна резко хватает пенал и идёт к своей парте за рюкзаком. Она наклоняется, чтобы взять рюкзак и Миша видит её глаза. Алёна в шаге, чтобы заплакать, а Миша вообще не понимает что происходит. — Простите, Марина Леонидовна, но... — начинает Миша, подняв руку больше для проформы, но русичка ещё раз звонко ударяет линейкой по столу и тихо, пусть и с истерическими нотками, говорит: — Я, конечно, понимаю, подростковая влюблённость и юношеский максимализм, но должны же оставаться хоть какие-то рамки в поведении?! — Что я сде... — пытается спросить Камнева, но вновь прерывается звонким, как пощёчина "Я не желаю слышать твой голос!". У Алёны выступают слёзы. Миша начинает чувствовать, что Мария Леонидовна реально в неадеквате. — Вы меня, конечно, извините, но что она такого сделала? — спрашивает Цыркунов, чуть повышая голос, когда русичка открывает рот. — Молчал бы лучше! А то не знаешь? — прищуривается учительница. — Свои брачные игры, Цыркунов, оставляйте за порогом школы. Благородных рыцарей нам тут хватает. — Камнева тем временем смахивает слёзы, запихивает пенал во внешний карман рюкзака и, высоко подняв нос, не слушая бреда своей классной руководительницы, начинает двигаться к двери. — Ты куда намылилась? — К директору, — чуть выгибая бровь, с неприкрываемым желанием сражаться, которое не портит даже покрасневшие глаза и заметная нервозность в голосе. — Вы же сами меня туда направили? Класс напряжённо следит за развитием событий, не знающий чем помочь. Девочки тихо шепчут, мол, Алёнушка, всё будет хорошо, мы за тебя. Все питали к русичке неприязнь пусть и не особо выказывали её, предпочитая создавать хотя бы видимость нормальных отношений. Но это же не дело. Рано или поздно она бы всё равно потеряла всякую лояльность. Сейчас в классе остался только один нейтральный Сёма Босенко. Миша не привык воспринимать такие вещи как нечто нормальное, и отныне разделяет позицию всего класса о сумасшествии Марины Леонидовны. — На место села, — приказывает поуспокоившаяся Марина Леонидовна Алёне, отчего весь класс сидит в недоумении, а Алёна вопрошает вновь. Цикличный спор из "Я к директору" и "На место села" прерывает сама Камнева, которая нагло направляется к двери, чтобы позвать директора, но Марина Леонидовна, без капли приукрашивания, быстрым шагом доходит до двери поворачивает ключи и загораживает проход, подняв руки вверх и расставив ноги на ширине плеч. — Села на место быстро! И именно в этот момент звенит звонок. Многие рефлекторно начинают собираться, но вздрагивают и откладывают вещи, когда слышат хлёсткое "Звонок для учителя! Камнева, сядь!", а потом через пару секунд "Никто не выйдет, пока Камнева не сядет". Камнева уважает свой класс и дружит со всеми. Она не хочет никого подставлять, поэтому, помедлив всего лишь несколько секунд, возвращается на своё место. Пока она идёт, Ветчанова говорит: "Цыркунов и Камнева никуда не выходят. Мне нужно с вами побеседовать." В Алёне пышет ярость и недоумения от самой ситуации и поведения учителя. В Мише помимо уже упомянутого недоумения ещё есть некоторое разочарование в человеке, которого он немного выгораживал и оправдывал. Как только вышел последний человек из класса, и остались только они втроём, Марина Леонидовна закрыла дверь на два оборота ключа, подошла к ним к предпоследней парте, села на последнюю и попросила повернуться. Честно говоря, Миша не вникал в то, о чём она им говорит яростным, но тихим голосом. Вроде что-то вроде "школа — не место для любви", "нужно быть скромнее" и "что вы себе позволяете?". Лицо Алёны становится красным, вероятно, от смущения и негодования, а Мише немного наплевать, потому что это очередной словесный понос вперемешку с "вы — неблагодарный, ничего не понимающий мусор, который потом мне скажет спасибо, а я жертва". Цыркунову просто хочется выйти отсюда и всё, тем более неудобно перед ждущим его Даней. — ... Ты можешь идти, Камнева, — доходит до Миши через некую пелену, — а с Мишей я бы хотела ещё поговорить тет-а-тет, как говориться, — её нервный неприятный смешок. Пока Алёна мучается с замком, Миша мельком взгядывает на часы и еле подавляет матерное ругательство. Русичка проговорила с ними двадцать семь минут. Это же пиздец, тут и слова другого не найти! Полчаса его Даня сидит и ждёт, и ещё непонятно сколько будет ждать, пока Цыркунов выслушивает тут поток непрерывных речей от этой маразматички. Когда Марина Леонидовна вновь защёлкивает замок, Миша готов к "мясу". Марина Леонидовна убирает руки от замка, приглашает его сесть на первую парту, прямо перед её столом, и вкрадчиво и сладко говорит: — Мишутка, а ты когда-нибудь участвовал в "Нетленной классике"? Столь неожиданная смена темы, её настроения и тона ввели Мишу в ещё большее недоумение. Честно говоря, он ожидал сейчас лекции по поводу "любовь вне школы", а тут... — Ни единого разу, можно я пой... — говорит он, уже вставая и готовясь врать о необходимом и обязательном занятии по Кораблестроению, но Марина Леонидовна максимально непритворно вежливо, даже чуть шутя, отвечает: — Да участвовал ты, помню, в финал ведь прошёл! У меня память на лица шикарная! Точно ты был. Давай вспоминай. — Я не участвовал ни в каких литературных конкурсах. — Давай вспоминай, — всё ещё задорно и весело говорит она, — Не отпущу пока не вспомнишь! Это всё больше скатывалось в какой-то театр абсурда. Смотря сейчас на улыбающуюся Марину Леонидовну, и предположить нельзя, что буквально пару минут назад она тут ядовито плевалась про то, какие они с Алёной отвратительные. — Я настаиваю на том, что я никогда не участвовал ни в каких литературных мероприятиях. И уж тем более не проходил в финалы. — Да не могла я обознаться, точно ты был. Вспоминай, — настойчиво продолжает она и Миша сомневается в её рассудке. Через пять минут бесплодного "вспоминания" они так и не пришли к общему мнению и каждый остался при своём. — Тогда, раз уж ты не участвовал, — говорит она с непередаваемыми интонациями, будто Миша тут специально напридумывал, — Я тебе настоятельно рекомендую поучаствовать! Тем более, если быть честной, заявку на тебя я уже отправила пару дней назад, потому что то был последний день, а тебя всё никак не могла выцепить. Сам конкурс будет послезавтра, но я уверена, что ты успеешь замечательно подготовиться. Я тебе и текст тут подыскала, который, как мне кажется, идеально тебе подойдёт, — она протягивает ему файлик, в котором находится пара листочков А4. — Я подумаю, — неопределённо отвечает он, немного удивлённый от столь бурной активности, — Я могу идти? — Вообще-то, Миша, мне бы хотелось с тобой поговорить... И русичка начинает выспрашивать его личные вопросы, на которые Миша, естественно отвечать не хочет. Вся ситуация очень неловкая, Мише хочется уйти, а Марина Леонидовна, которая, судя по всему, не имеет и малейшего чувства такта продолжает задавать вопросы в духе "есть ли у тебя девочка, которая тебе нравится", "всё ли в порядке в школе", "не обижают ли в классе". Но естественно вопросов, касающихся любви было куда больше. На каждые он отвечал максимально нейтрально и безлично. — А вот что для тебя любовь, Миша? — она смотрит ему в глаза, заглядывая будто в душу. — Я не знаю, — отвечает Цыркунов, невольно вздрагивая. — Ну как это, — она немного приподнимает уголки губ, — Закрой глаза. Я серьёзно говорю, закрой глаза, пожалуйста, — Миша всё же выполняет просьбу. — Любовь, — чувственно протягивает она это слово. — Что возникает у тебя в голове? — Мама, — отвечает Миша с некоторой задержкой, потому что в первую очередь, в голове почему-то всплывает улыбающийся Кашин. — Я про другое, — в голосе русички были слышны нотки сожаления и понимания, — Может быть Алёна? Или ещё кто-нибудь? — Нет, — мотает головой Миша и открывает глаза. — Знаешь, а возможно, ты и правда не дорос, — говорит она через некоторое время, немного потеряв интерес, — Можешь идти. Миша с радостью выходит из надоевшего кабинета. — Я думал, ты там помер, — говорит ему Кашин, притворно зевая, когда Миша наконец подходит к раздевалке. — Очень надеюсь, что ты всё это время жёстко трахал её в задницу. — Скорее уж она меня, — под нос говорит себе Миша, пока натягивает куртку. — Прости, что так долго. — Да ничего, — отмахивается Даня и придерживает Цыркунову входную дверь. — Что она хотела то? Я с этой рыжей... Алёна, вроде, но могу ошибаться, поговорил и она сказала, что Ветчина вообще в неадеквате. — Ага, — кратко отвечает Миша, когда они подходят к выходу из школьного двора. — Да так, ничего особенного. Про "Нетленную классику" меня спрашивала и всё. — Так долго? — Даня недоверчиво приподнимает бровь. Миша лишь кивает. Почему-то вроде и хочется рассказать Кашину, а вроде как и очень стрёмно. Вроде и хочется обсудить, а вроде "любовь" — последняя вещь, которую он готов психологически обсуждать с Даней. И от всего этого жутко неловко. Данечка улавливает то, что Цыркунов не в настроении дискутировать и рассказывает какие-то забавные истории. Миша очень ему благодарен. Данила укрепляется в мысли, что Ветчанова — энергетический вампир, когда Миша засыпает на заправленной кровати едва раздевшись. Данила, легко улыбаясь, укрывает Мишу своим пледом. Цыркунов плотнее кутается в него, отчего становится каким-то слишком милым. Кашина уже не особо беспокоит, что он находит Мишу милым.

***

Миша решил всё таки принять участие в этой "Нетленной классике", исключительно потому что это означало несколько отличных оценок как минимум. Цыркунов начинает читать текст уже вечером после ужина и понимает почему его так активно спрашивали о любви. Миша радуется, что Кашина нет в комнате, и начинает читать вслух. Даня заходит в комнату, всё ещё досушивая волосы полотенцем. Когда Даня заходит, он слышит чёткий мелодичный Мишин голос: — Почему у тебя так громко бьется сердце? — Это не сердце, — отвечу я, — это солнцебиение. Солнце тоже бьется, как огромное сердце. Через каждые два часа сорок минут — удар. ... — Солнцу не хватит места в твоей груди. — Хватит! — стою я на своем. — Хватит. Моя грудь такая вместительная, если она вместила мою любовь к тебе. ... У каждого человека должен быть свой очаг, свой источник тепла и жизни. ... Может быть, ты найдешь во мне источник тепла… Миша замолкает, а Даня хлопает. На эти звуки Цыркунов оборачивается. У него закушена губа. — Как долго ты здесь? — спрашивает Миша, ощущая жуткую неловкость. — С "Почему так громко бьётся сердце", — отвечает он и смотрит прямо в Мишины глаза. — У тебя красивый голос. Миша ничего не отвечает. Данила подходит к Мише, наклоняется и целует его в губы. Миша отвечает, а в голове у него всё ещё куча вопросов о том, что есть любовь и что происходит между ним и Даней. Кашин один из немногих, кто приходит на "Классику" в качестве слушателя, потому что конкурс проводился седьмым уроком и мало школьников горело желанием задержаться тут подольше. Рассказывать тут было принято наизусть, пусть и текст находится в руках. Миша почему-то дико нервничает, пусть и понимает, что по сути, этот конкурс вообще ничего не значит и всем будет плевать. Он рассказывает свой текст, нервно сжимая в руках планшет, и почему-то, смотря в глаза Кашину. — Может быть, ты найдёшь во мне источник тепла..., — говорит Миша последние слова, в зале возникают жиденькие аплодисменты из-за малого количества народа, а он садится на своё место. Миша получает диплом за третье место. Уже выходя из актового зала, Миша замечает, что вместо 7"А" написан 9"Б", а потому они с Кашиным возвращаются и объясняют ситуацию. Подуставшие жюри извиняются и обещают исправить и отдать грамоту классному руководителю. Миша и Даня молча доходят до гардероба. Одетый Даня на корточках проходит под кучей мешков с физрой и второй обувью. Цыркунов приподнимает уголки губ и застёгивает куртку. Данила встаёт, и приближается к Мише. — Ты великолепно справился, — шепчет ему на ухо Даня и целует Мишу в губы. Это их первый поцелуй в школе.