Когда я здесь

Когда пыль наконец рассеялась, а вороны в Запретном лесу, еще немного покружив, успокоились, Драко прищурился и с раздражением увидел одного из студентов Гриффиндора, сжимающего в руке неисправную палочку. Разглядеть его лицо не представлялось возможным, потому что несчастный студент с ног до головы был покрыт сажей. Кажется, его палочка дала осечку и взорвала что-то, теперь уже весьма отдаленно напоминающее школьную сумку. Слизеринцы за спиной Малфоя разом загоготали, подначивая друг друга и подталкивая локтями, словно смешнее зрелища они в жизни не видели. А Драко подумал, что гриффиндорец, наверное, получил довольно болезненный ожог, но не стал сопротивляться всеобщему настроению и пренебрежительным тоном заявил: — Блез, Забини, держитесь-ка подальше от этих полукровок. А не то они и вас, чего доброго, сожгут. Толпа гаркнула с двойным усердием, после чего, не переставая громко обсуждать придурков гриффиндорцев, дружно хлынула обратно в замок. Кто-то подхватил Драко под локоть и повлек вместе со всеми. Он успел только заметить, как к неудачливому студенту подбежал рыжеволосый паренек, а за ним и мадам Помфри с волшебной палочкой наготове в одной руке и склянкой с синей жидкостью в другой.

***

Осень стремительно сменилась зимой и первый снег выпал уже в ноябре, как раз перед началом курса прорицания, куда Драко от нечего делать записался. Первокурсники бегали по школьному двору и бросались друг в друга комьями снега, наполовину смешанного с грязью. Преподаватели недовольно прикрикивали на них, но на их лицах нет-нет, да появлялась иногда снисходительная улыбка, а под нахмуренными бровями глаза наполнялись светом безмятежных воспоминаний. Драко сидел на каменной скамейке, беспрестанно ерзая от холода, и бесцельно вертел в руках книгу то ли по нумерологии, то ли по прорицанию — он так и не прочел ни одной строчки, потому что мысли его витали где-то далеко. Он постоянно отвлекался на мельтешащих первокурсников, то посмеиваясь над их искренним восторгом, то уклоняясь от летящего в него снежка. Казалось, что день тянется бесконечно долго и можно провести здесь, на этой скамейке, сотни часов, а небо так и не потемнеет… эти размышления прервал снежок, меткой рукой брошенный ему прямо в лицо. Воцарилась тишина. Дети сжались от ужаса и столпились у каменной арки, в любую секунду готовые дать деру. Непростительная ошибка — зарядить по носу самому грозному слизеринцу в школе! Драко медленно поднялся и стер с лица снег, брезгливо отбросив травинку, прилипшую со снегом к его щеке. На каждый шаг Малфоя кучка детей отвечала испуганным оханьем и отступала на два шага назад. На мгновение в воздухе грозно сверкнула серебряная рукоятка палочки… и в ту же секунду прекрасно сработавшее заклятие выбило палочку из рук владельца. Драко ошарашенно посмотрел на свой пустой кулак и обернулся волчком, ища смельчака, что решился противостоять ему. Гермиона Грейнджер стояла, широко расставив ноги и уперев крепко сжатые кулаки в бока. — Не это ищешь, Малфой? — звонким голосом спросила она, помахав над головой палочкой из черного дерева. — Ах ты… — кровь закипела в его жилах и он, на мгновение забыв, что его противник — костлявая девчонка, готов был броситься на нее с кулаками. Гермиона лишь ехидно улыбнулась. — Грейнджер, по хорошему предупреждаю. Отдай, или я… — Что? Или ты только малышам угрожать способен? — Лучше тебе… Он не закончил фразы, потому что властный голос прервал его на полуслове: — Что здесь происходит? Малфой! Грейнджер? Профессор Северус Снейп как будто заполнил собой все пространство школьного двора. В своей развевающейся черной мантии он был похож на дементора. — Ничего, профессор, — кудрявая заучка убрала руки за спину, — мы просто беседовали. Снейп окинул ее холодным взглядом. — Верните палочку, мисс Грейнджер. Честное слово, иногда даже Драко от него не по себе. Невозмутим как удав, и ничего от него не скроется. Девушка нехотя протянула палочку Малфою и тут же отошла, будто он прокаженный. Драко поднял на нее усталый взгляд. — Возвращайтесь к занятиям. Почему они все так на него смотрят?

***

На первое занятие по прорицанию он опоздал. Не потому что был занят, а просто не считал этот предмет слишком уж важным. Драко неспеша доел лакричную палочку, украденную у одного из его сокурсников и направился в башню, где и проходили занятия. О профессоре Трелони ходили разные слухи, но располагать вход в кабинет в виде тесного лаза в потолке башни было, по мнению Драко, верхом безумия. Он задрал голову и ухватился за выбеленную стену, чтобы не рухнуть вниз по ступенькам с узкой лестничной площадки. В белом потолке зиял красноватый круг, снизу казавшийся неестественно маленьким, а из него свисала веревочная лестница. Драко с опаской взялся за тонкие серебристые тросы и поставил ногу на лестницу, проверяя ее прочность. Конструкция оказалась крепче, чем на первый взгляд, и так, через несколько минут, постоянно оглядываясь и останавливаясь, Малфой добрался до самого верха. Занятие уже шло полным ходом, хотя сразу понять это было невозможно. В кабинете стояла гробовая тишина, только и было слышно отчаянное жужжание мухи, бьющейся в стекло, да сосредоточенное сопение учеников, тщетно пытающихся разглядеть что-то в чашках. Внешне кабинет напоминал лавку антиквара-барахольщика. Тут и там на столах, полках шкафчиков иди вообще на полу лежали различные причудливые вещицы неизвестного предназначения и происхождения, книги, магические артефакты и чайные приборы. Внезапно груда разноцветных вещей зашевелилась и встала, отчего Драко аж подпрыгнул. Он огляделся, надеясь, что этого не заметили окружающие. Груда вещей оказалась профессором Трелони, которая, обильно жестикулируя, прошлась через весь кабинет прямиком к юноше, протянув к нему тонкие руки. — Мой дорогой мальчик! Я знала, что вы опоздаете! Ваше место вон там, — и она махнула рукой вглубь комнаты. Драко прищурился, пытаясь разглядеть что-то в полумраке, потому что пространные жесты Сивиллы могли указывать абсолютно куда угодно. Он прошел мимо профессора и повернул налево, идя вдоль рядов низеньких чайных столиков. — Здесь! — внезапно воскликнула Трелони так громко, что сердце Малфоя снова ушло в пятки. Он остановился и огляделся — единственный стол, куда он мог сесть, стоял прямо напротив занавешенного окна. За ним сидела одинокая фигура, в которой Драко нехотя признал Невилла Долгопупса. Надо сказать, что Невилла это соседство тоже не очень радовало, он придвинул раскрытый учебник ближе к себе, вцепившись в пожухлые страницы обеими руками. Слизеринец молча кинул свою сумку и сел на вышитую подушку напротив. — Налейте себе чаю, — любезно проворковала Трелони, будто студенты были ее личными гостями. Терпкий черный чай обжег Драко язык. Он поморщился, но продолжил пить жижу, больше похожую на нефть, чем на чай. Он пытался разглядеть кого-нибудь из студентов или хотя бы профессора, но в полумраке и дымке от жжения благовоний все, чем ему приходилось довольствоваться, было недовольное лицо Невилла. — Обменяйтесь чашками с соседом и попробуйте прочесть его судьбу, — продолжала Севилла. Невилл неохотно отдал свою чашку. — Откройте учебник, дети, не торопитесь с выводами! — Ничего не вижу, — буркнул Долгопупс, с грохотом ставя чашку на блюдце, даже не удосужившись в нее заглянуть — ты, наверное, скоро умрешь. — Очень приятно, Невилл, — усмехнулся Драко, внимательно изучая чаинки, так и эдак поворачивая чашку. Севилла незаметно подкралась к ним, сложила руки в замок и внимательно наблюдала за работой. — Все получается, мальчик мой? — обратилась она к Невиллу. — Да, — ответил тот, — он скоро умрет. Трелони ловко подхватила чашку и, как фокусник, покрутила ее почти у самого своего носа. Задумчиво хмыкнула. — Что там такое? — Лев, — наконец отозвалась она и с улыбкой подняла взгляд на Драко, — тебя ждут большие перемены, мальчик мой.