Дневник

ХИДЖИКАТА

      Я медленно выпадал из забытья. Раз за разом, словно отталкиваясь руками от воды, я выплывал из сна, и, наконец, распахнул глаза. Первое, что я увидел, – широкую мужскую грудь. Я несколько секунд пытался понять, откуда в моей кровати чужой голый мужик, и, подобно холодной волне, на меня накатили воспоминания прошлого вечера. Гинтоки обнимал меня и я осознал, что сам же к нему и прижимался. Запястья болели, и я, с трудом выбравшись из его объятий, сел на кровати и огляделся. Я был одет в футболку, трусы были на месте, следов вчерашнего «веселья» на мне не наблюдалось, если не считать синяков от импровизированной верёвки.       Я посмотрел на Гинтоки, который тихо похрапывал на боку. Рот был приоткрыт, волосы, и без того кучерявые, торчали ещё больше. Я глянул на будильник на прикроватной тумбочке, времени было девять утра. Меня словно током ударило. Кондо-сан! Я соскочил с кровати и кинулся к штанам, лежавшим на полу. Телефона я там не обнаружил, но, повертев головой, нашёл его на столе. Непринятых звонков и смс там не наблюдалось. Единственный звонок от него был вечером, и он был в отвеченных.       Я быстро глянул на Сакату. Наверняка это он взял трубку и наплёл что-нибудь, что может меня, а главное его, прикрыть. Сжимая в руке телефон, я поднял с пола штаны и как можно тише вышел из комнаты.       Одевшись, я чуть ли не бегом кинулся прочь из этого дома, зарекаясь ещё хоть раз когда-нибудь подойти к этому человеку ближе, чем на пять метров. «Плевать на дневник, плевать на расследование, плевать на всё!», – думалось мне, – «Не стоит оно того! Нет уж! Ни за какие коврижки! На хрен всё это дерьмо!».       Я едва не споткнулся обо что-то белое, когда бегом спускался со второго этажа, перепрыгивая через ступеньки. Притормозив, я понял, что это пушистый белый кот, который глазел на меня точно так же, как я на него. Затем кошак встрепенулся и мяукнул. Я зашикал на него, боясь, что он разбудит Сакату. Кот прищурился, и, повернувшись ко мне спиной, стал уходить, подёргивая хвостом, но через пару шагов он снова повернулся, посмотрел на меня и опять громко мяукнул. Я замахал на него руками, а кот снова двинулся вглубь дома.       «Он словно зовёт меня куда-то», – внезапно подумал я и последовал за ним.       Кошак привел меня на кухню, подвёл к одному из шкафов и поскрёб его лапой, пытаясь открыть. Я понял, что кот хочет, чтобы его покормили. За дверкой стоял большой пакет с сухим кормом.       Найдя его миску, я высыпал немного еды и убрал пакет. Теперь-то можно свалить! Но когда я развернулся к выходу с кухни, там стоял Гинтоки, подперев дверной косяк плечом, и ухмылялся. Кот, заметив хозяина, подошёл к нему и потёрся об ноги, словно выпрашивая ласки.       «Усатая скотина!» – подумал я. – «Правду говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Такой же наглый и подлый!»       – Детка, ты решил приготовить мне завтрак, – промурлыкал Гинтоки, – или же хотел свалить и сделать вид, что ничего не было?       Я злобно посмотрел на него. Мужчина правильно растолковал мой взгляд.       – О, значит, второе. Жаль, ты разбиваешь мне сердце, малыш! А как же твой энтузиазм, предложение помощи и прочие радости жизни?       – Иди на хрен! После того, что ты сделал со мной, мне ничего не нужно! Я и близко к тебе не подойду! Ты же этого хотел? – мой голос почему-то задрожал, а где-то внутри разлилось чувство обиды. Я ведь и правда хотел быть полезным. – А теперь уйди с дороги, ублюдок!       Гинтоки перестал улыбаться, и в его взгляде появилась серьёзность.       – Прости, – услышал я и не поверил своим ушам. – Я не хотел, чтобы так получилось, и я виноват перед тобой. Мне следовало держать себя в руках.       Я во все глаза смотрел на него.       Он подошёл, взял меня за руку, подвёл к столу, усадил, а сам полез в шкафчик и достал аптечку. Порывшись, он нашёл какой-то тюбик, и, присев рядом со мной, стал аккуратно наносить мазь на запястья.       – Она ускорит процесс заживления и снимет отёк. Можешь взять её себе. – Он сунул тюбик мне в руки.       – Ты думаешь, раз извинился, то это что-то изменит? – я зло посмотрел на него, сжимая несчастный тюбик в ладони.       – Нет, ничего. Но мне правда жаль.       – Жаль ему, – проворчал я. – Верни мне мою поруганную честь и достоинство!       – Если ты всё еще хочешь помочь мне… – Саката запнулся, – ну, вдруг, то я не против. Правда. Это будет в качестве извинений. Я ничего тебе не сделаю, не прикоснусь без твоего разрешения.       – И я должен тебе верить?! – возмутился я.       – Не должен, но я честен, насколько это возможно. Я клянусь богами и своими самыми прибыльными книгами, что не трону тебя и ничего тебе не сделаю.       Я посмотрел ему в глаза и понял, что он действительно говорит серьёзно.       – Мне надо подумать. Если я захочу, то приду к тебе. Но это не значит, что я тебе верю или что ты прощён, – наконец буркнул я.       – Хорошо, – кивнул мужчина. – Я понимаю.       Я встал и прошёл мимо него, не поднимая глаз, на прощание как следует хлопнув дверью. Знаю, что немного по-детски, но всё же. Вечером того же дня я обнаружил укус у себя на груди и, тихо матерясь, всё же воспользовался мазью, что мне отдал Гинтоки.

***

      Прошло три дня. Саката не показывался, хотя я точно знал, что он приходил к моему дяде, который хвастался мне позже тем, что будет работать со знаменитым писателем Сакатой Гинтоки. После этого я решил найти его книги. Их было не очень много, всего десять. И все они были разные по тематике и жанрам. Он не останавливался на чём-то одном, а словно перепробовал для себя всего понемногу. Тут были и научная фантастика, и любовный роман, и историческая проза, и фэнтези. А вот детектива у него не было. Теперь понятно, почему он так загорелся идеей писать об этом расследовании. Вон, даже у дяди помощи попросил.       Я решил почитать его книги, чтобы понять, что он за человек и что у него в голове. Однако я ещё больше запутался. Во всех книгах он казался таким противоречивым, многогранным, неизвестным мне человеком.       Но книги захватили меня, и я на пару недель выпал из мира, увлечённо читая страницу за страницей. Я ушёл в них с головой настолько, что даже забыл, что я зол на Гинтоки. После прочтения с ещё большим энтузиазмом захотелось поучаствовать в процессе. Ведь это должно быть так здорово, – создавать собственные миры и героев, продумывать ходы сюжета, и порой даже не знать, что тебя ждёт в конце. Раньше мне хотелось участвовать из прихоти, чтобы избавить себя от скуки, но теперь меня по-настоящему заинтересовал процесс. Мне вдруг захотелось понять этого человека, что у него за мысли в голове, какой он настоящий: тот, что в книгах, или тот, кто измывался надо мной? Или же это всё – грани одного и того же индивида?       Я спросил у дяди, в чём заключалась его помощь, и выяснил, что Саката целыми днями просиживает в архивах участка, роясь в поисках крупиц информации.       – Наш архив немного в упадке, и поэтому его допустили туда с условием, что он поможет там навести порядок.       – А меня ты можешь туда пустить с тем же условием?       – Почему бы и нет, поможешь нам, сделаешь доброе дело, – согласился Кондо.       Правда, помогать я хотел не им, но это не так уж и важно, главное, что все остались в выигрыше.       В участке, стоя перед дверью архива, я долго не мог решиться открыть дверь. Было страшно, дух перехватывало. Вспомнилось, как я повёл себя с ним. В его глазах я ребёнок, – впрочем, я таковым и являюсь.       Я толкнул дверь и заглянул внутрь. Первое, что бросалось в глаза, это огромные и высокие стеллажи от пола до потолка. В них стояли коробки с делами, и, казалось, их были тысячи. Гинтоки я нашёл спустя минут пять после того, как прошёлся вдоль стеллажей. Он сидел на стуле, углубившись в чтение каких-то бумаг. Весь встрёпанный и в пыли, со съехавшими на кончик носа очками, он был похож на нахохлившегося ворона, – это при условии, что белые вороны существуют. И ещё вокруг него почти осязалась аура тревожности, беспокойства. Интересно, сколько и как давно он спал?       Он грыз зубами карандаш и нервно перелистывал страницы. Даже если знаешь, где искать, при таком количестве информации трудно найти что-то стоящее.       – Я думал, ты тут будешь архив разбирать.       От звука моего голоса мужчина вздрогнул и непонимающе уставился на меня. Затем, моргнув, он посмотрел уже более осмысленно и вместе с тем удивлённо.       – Я не ожидал тебя тут увидеть.       – Дядя попросил помочь, – соврал я.       – А. Ну, – Саката почесал в затылке. – Тогда не буду мешать.       – Знаешь, если ты всё ещё не против, то я бы предпочёл помочь и тебе.       Гинтоки внимательно прошил меня взглядом.       – Да, это было бы очень кстати, – кивнул он через несколько мгновений и снова уткнулся в документы, но я успел заметить, как уголки его губ слегка приподнялись.       Великий писатель вручил мне несколько стопок документов и велел вчитываться в каждое слово, и если я найду что-то подозрительное или подходящее к нашей истории, тут же докладывать ему.       – А сам ты что-то нашёл?       – Немного, – буркнул Саката. – Методы ведения расследований того времени несколько отличались от сегодняшних. Конечно, видно, что следователи старались, но это мало что дало.       – А если мы попробуем найти ту девочку, которая вела дневник?       – Я думал об этом, но не хотелось бы её беспокоить.       – Тогда почему бы нам не попробовать распутать дело самим?       – И как ты это сделаешь? – насмешливо спросил мужчина. – Свидетелей по этому делу мы не найдем, они либо старые и ничего не помнят, пардон, не хотят помнить, либо давно лежат на кладбище. Улики, скорее всего, потеряли свою ценность за истечением срока давности. Мы можем составить картину с помощью дневника и протоколов расследования, но не думаю, что нам это что-то даст.       – Тогда, может, взять что-то более современное или своё придумать?       – Уже поздно, я набросал черновики первых глав и отправил издателю. Они были в восторге. Так что теперь придётся двигаться только в этом направлении.       – Что ты вычитал из дневника?       – Да ничего особенного, если честно. Мне вообще показалось, что папаша у неё сошел с ума на почве всего этого дерьма.       – Почему?       – Ну, он каждый месяц бегал в лес, повыкидывал все вещи жены, а когда ему предложили переехать, наотрез отказался.       – Тогда, может, это он виновен в её исчезновении?       – Неа, в протоколах сказано, что они поругались, и он ушёл из дома. А когда вернулся, жены уже не было. Свидетели это подтверждают.       – Но в дневнике девочки ничего не говорилось о том, что отец куда-то уходил. Она писала о том, что приходили какие-то люди.       – Да, но это же ребёнок. Она могла забыть или ей это могло присниться.       – И ты думаешь, раз она ребёнок, то можно списывать её со счетов? – Меня немного задели его слова, пусть я уже давно и перешёл из категории «ребёнок» в более длительную и сложную фазу «подросток». – Лично я думаю, что мужик просто соврал.       – С чего бы ему врать? – фыркнул Гинтоки.       – Может, он просто прибил свою благоверную?       – И за что? – скептически изогнул бровь Саката. – Пересолила ужин?       – А почему бы и нет?       – Свидетели утверждают, что видели мужа в баре. Куча человек подтвердили его алиби.       – Алиби и подстроить можно. Посмотри, она же подписывала даты, в которые с ней происходили…       – Ты просто бесишься, что я не воспринимаю всерьёз детский дневник.       – Может и так. Ты недооцениваешь людей в принципе и детей в частности. А между прочим, дети и подростки часто чувствуют, подмечают и понимают гораздо больше, чем взрослые со своими зашоренными глазами и строгими методами.       – Да неужели? – ухмыльнулся Саката. Его ухмылка была настолько откровенной, что меня невольно бросило в жар.       Я уткнулся в бумаги, чтобы не было видно моих покрасневших щёк.       – Ты белобрысый идиот, – буркнул я в ответ.       Больше мы не разговаривали до самого закрытия.