TRIGGER
30 июня 2018 г., 04:03
Trigger — курок, спусковой крючок.
Триггер в медицине — фактор, провоцирующий обострение имеющегося хронического заболевания.
***
У Арми интенсив по боксу уже несколько недель — тренировки каждый день, плюс усиленные тренажи в зале. Тренеру нравится его форма, его быстрый прогресс в боксе. Приемы доведены почти до автомата. Дион не устает его хвалить: — Ты мог бы быть отличным боксером. У тебя есть главное качество — злость. Не все мужчины могут этим похвастаться. — Ах, так вот откуда это. Арми, может хватит тогда бокса? — говорит Элизабет, которая вышла к бассейну с дочкой. Дион удивленно посмотрел на нее. — Просто он уже пугает меня, Дион. Вчера в больнице заклинило дверь, так он ее чуть с корнем не вырвал, такой был злой и нервный, — ответила она на его взгляд. Он начал объяснять ей, что это разные вещи. Та Армина нервозность — это другое, а он говорит о природной злости, без которой в боксе нельзя. И что, по его мнению, у Арми именно она и есть. — Или я ошибаюсь? — неуверенно спросил он, задумавшись. Но Элизабет не дослушала — ушла догонять дочку. Она вообще стала чаще видеть в нем все это — и злость, и агрессию, и вспыльчивость по мелочам, которые раньше в нем не замечала. Тогда в больнице на осмотре Лиз не впервые за последнее время ужаснулась озлобленности мужа: «Такого с ним не было даже при рождении первого ребёнка. Чего он так волнуется?». Списывала именно на предстоящее рождение малыша и на этот его бокс. Который только усиливал его злость, как думала она, путая следствие с причиной. Как-то с Ником выезжая с парковки, Арми чуть не въехал в пикап, который замешкался на повороте. Он чуть было не выбежал из машины и не врезал водителю. Не важно, что за рулем девушка. Его бы это не остановило, как показалось Нику. Но Ник вовремя успел схватить его за рукав и свести ситуацию к шутке: — Обидеть боксера может любой, извиниться успеет не каждый, да, Армс? И Арми, конечно, сдержался, ограничившись матом до самого дома. Зашёл в дом, не обращая ни на кого внимания, и сразу закрылся в душе. «Какого черта со мной творится?» Сам замечал, что стал агрессивнее и злее. На него и так много всего давило. Никого не хотелось видеть и слышать, все раздражали. При этом надо быть еще для всех хорошим и всем улыбаться. А ему хотелось драться. Он и начал заниматься боксом, чтобы выплеснуть свою скопившуюся злость и раздражение. Хотя замечал, что становится только хуже. Но непонятно от чего именно. «Может и правда надо кончать с этим боксом». Но Арми нравилось им заниматься. Особенно спарринги — здесь он выкладывается на все сто. Это не только изнуряющие тренировки, но и сила, и отработка боевых рефлексов, и скорость реакции, с которой у Арми просто отлично. Тренер часто восхищается его быстрым прогрессом в ударной технике, но делает и замечания: — Еще есть над чем работать, Арми, есть. В левой рефлексы хуже, да и правую надо подтянуть. И не забывай про защиту, атакующие приемы у тебя намного лучше. Арми это распаляло еще сильнее — нагружался до предела, не жалея себя. Работы тоже было достаточно. Много новых людей, событий. Это позволяло отвлечься. Хотя отвлечься как раз и было основной работой еще недавно. Сейчас намного лучше. Уже не все мысли ведут к Тиму. Все нормально. Осталось доработать некоторые мелочи. Времени маловато, но есть.***
Тим подходит к Арми, берет из его рук недокуренную сигарету и отходит обратно, прислонившись к стене. Просто стоят курят и смотрят друг на друга. В этот раз не смог не подойти снова. Подошёл. Совсем близко. Рукой провёл от его живота до ложбинки на груди, и прислонился щекой к нему. Как приятно чувствовать его грудь, целовать, прижимаясь к Арми тазом все плотнее и плотнее. Рука спускается ниже, туда, где так горячо и твёрдо, что сносит башку, и уже чувствуешь только тем, что нестерпимо давит в джинсах. Бедра то крепко прижимаются к нему, то слегка отстраняются, позволяя одной волне возбуждения откатить и другой снова, с ещё большей силой, накрыть. И когда накатывает так сильно, что тело само начинает управлять тобой, рука машинально уходит ниже — под шорты Арми… Тим глушит длинный выдох в подушку — опять проснулся в тот же момент. И все, что ещё ниже продолжает уже в своих трусах… Давно уже не было таких снов. Что это вдруг? Утро было тусклым и холодным. В окно Манхеттен смотрелся сплошной серостью. Похоже, день будет такой же. Такие сны портили настроение надолго. Налив себе кофе, включил телефон. Блин, это он специально, что ли? Сначала приснился, теперь лежит весь такой … — думал Тимо, на автомате набирая номер Арми. Про то, что сам ему не звонит, даже не вспомнил. Но пока слушал гудки в ожидании ответа, понял, что может попасть в неподходящий момент — в больнице могла быть Элизабет. Но бросать трубку уже было поздно. — Привет. — Привет, — Арми бросило в жар от его неожиданного звонка. — Что делаешь? — Тим не хотел признаваться, что знает про операцию. — … да, не знаю… так… отдыхаю, — а Арми не хотелось сходу жаловаться. — А что будешь делать, когда отдохнёшь? — Не знаю, так далеко не планировал ещё, — улыбался Арми Тиминой настойчивости. — Ясно. А вообще что у тебя нового? — Тим все ещё пытался выяснить, как он себя чувствует. — Пара ниток в руке, — не удержался Арми от шутки и сам засмеялся. — Недавно мышцу порвал, пришлось пришить. — И как оно? — спросил Тим, забыв изобразить удивительную интонацию. — Нормально. Только придётся походить с фиксатором. — Даже так? Ясно. А… и… на Санденс не едешь, наверное? — все-таки задал вопрос, который волновал его больше всего. — Еду, конечно. «Я бы и без руки поехал» — снова накатило на Арми это неправильное. — Отлично, — слишком радостно и совсем неуместно получилось у Тимо. — Увидимся, значит. Пока? — Нет, подожди. А ты что делаешь? — не мог остановиться Арми. Залипаю в твоём инстаграме — Завтракаю типа… Ем, короче. — Надеюсь, мясо? — Ага, — засмеялся Тимо, вспомнив, как Арми учил его не только пить и напиваться, но и есть, настаивая на том, чтобы он ел больше белка. Внезапно замолчали каждый о своём. Тимми все ещё напрягался во время их телефонных разговоров из-за жены Арми и всегда торопился закончить по-быстрее: — Ну, пока? — … да, пока. Скоро увидимся… Тим? — А? — Может… раньше пересечемся? — Где? — сразу спросил Тимо, как будто только и ждал этого вопроса. — В Парк-Сити возле театра есть ресто один, можно там или еще где, — на ходу придумывал Арми. — Хорошо. Потом созвонимся. — Отлично. Пока. «Блин, зачем позвал…» Сразу после их разговора в палату зашли Элизабет и Ник. Арми лежал с закрытыми глазами, накрыв их рукой. — Что с тобой? Тебе плохо? — Нет. «Мне хорошо» Он, конечно, догадался, что Тим знает про его руку и операцию, иначе бы не позвонил сам. И опять началось… А это неправильно. Эти их метания раздражали обоих на самом деле. Стоило услышать голос и все. Это слабость. Поэтому надо стараться еще сильнее. Чтоб ни голос, ни даже вид не вызывал никаких ненужных вопросов и предложений. Но старания все равно были заметны. Несмотря на изредка всплывающие воспоминания, они уже не цепляли так сильно, как раньше. Каких-то глубоких чувств уже не было, казалось. Они долго старались, чтоб не было. Скоро им предстояло встретиться, но они были спокойны в целом. Вообще, они приходили к мысли, что если бы они не напились тогда, то никогда бы и не поцеловались. И все было бы нормально, без волнений. Это все алкоголь. Пьяным с кем угодно поцелуешься. Поэтому пить вместе лучше не надо. На всякий случай. И вообще, надо поставить себе рамки. Не напиваться вместе, не пялиться друг на друга, не говорить по душам. И вообще меньше разговаривать. И не думать о нем. Этого должно быть достаточно. Главное, запомнить все это. За несколько дней до фестиваля неконтролируемое беспокойство Арми все же нарастало. С чем конкретно оно было связано, не думал. Но когда родился сын, Арми пришлось переключиться на радость. Столько приятной суеты с рождением ребенка. Столько узнаешь нового и еще больше забываешь старого. Все поздравляют, сколько верных слов он услышал. О семье, детях, жизни. Голова за несколько дней наполнилась правильными мыслями до краев. И сын такой прикольный получился — размером с бутылку от колы, а уже похож на него. Из рук бы не выпускал. Арми, кажется, опять счастлив. Счастлив, что есть семья, которая может вытащить его из любой передряги. Что не даёт ему оступиться в случае мимолетного помутнения рассудка. У него все хорошо. Он сильный взрослый мужчина, крепко стоящий на ногах. И прошлое лето будет для него отличным уроком. Уроком как не расслабляться и уметь жить своей налаженной, устраивающей во всех смыслах, жизнью. Тем более Тимо так и не сделал встречный шаг. До сих пор непонятно, что это было для него. Нет значит нет. Это к лучшему. Все правила заучены и надежно вбиты в мозг. Хаммер проверял. Он готов. Тимо тоже все спокойнее реагировал на «где-то там Арми». Работа над собой дала результаты. Теперь, рассказывая друзьям о том, что летом несколько месяцев жил в Италии во время съемок фильма, уже не щемило сердце. Те воспоминания, от которых оно болело, он легко отгонял. Наконец, все становилось на свои места, и то лето уже казалось чем-то далеким и нереальным. Все его старания забыть сработали. Он сильный человек. И не с таким справлялся. Он уже не думает об этом, как о чем-то болезненном. У него все хорошо. Мелочи не в счет. Он готов.***
В то самое воскресенье — начало кинофестиваля, они оба машинально проверяли свои авиарейсы и, конечно, рейсы друг друга. Они же просто договорились о встрече, ничего больше. В тот день сразу все пошло не по плану. Рейс Арми сильно задержали. Он позвонил Тимо предупредить, что встретиться заранее не получится. На что Тимо, не подумав, выпалил: — Очень жаль. И только после понял и пожалел, что сказал это «очень». Из аэропорта Арми пришлось ехать сразу в Eccles Center Theatre, где планировался первый показ их фильма. По пути он неосознанно торопил водителя, как вдруг понял почему — именно это «очень» сбивает его с толку и надо бы взять себя в руки. Но времени совсем мало. И когда на парковке, уже прощаясь с водителем, ему некстати позвонили, он подумал, что это к лучшему. Не стоит бежать к Тиму, сломя голову. Остался в машине и ответил на звонок. Тимо ждал его на улице. Ходил от парковки к центральному входу и обратно. Конечно, надо было давно зайти в театр самому. Но ведь зачем-то же Арми предложил встретиться раньше… Появилось какое-то не запланированное волнение. Бродил по парковке в ожидании, оглядываясь по сторонам. И вдруг заметил Арми в машине через несколько рядов от себя и ноги сами понесли к нему. Но подойдя ближе, увидел, что тот говорит по телефону. Это был видео-звонок, а видео-звонки были только с Элизабет. И увидел его глаза… Как они ласково, влюбленно и даже умоляюще смотрят на экран. Тиму хватило полсекунды, чтобы обжечься. Он даже не стал всматриваться, быстро развернулся и ушел. Арми не успел его заметить. Тим никогда не видел такого у них в Италии. О чем ты там ее умоляешь? Какого черта ты не был таким влюбленным в нее там, в Италии? Если б я это видел тогда, я б и не думал о тебе, наверное. Но вы ж, блять, были как старые приятели. А теперь что это у вас? Какого черта ты звал меня приехать раньше? — бушевали вопросы в его голове. Элизабет, конечно, всегда была в мыслях Тимо. Благодаря ей, в большей мере, ему и удавалось трамбовать свои чувства. Но увидеть сейчас такое он не был готов. Не мог. То, что все эти полгода они выстраивали дружеские отношения, как-то забылось. И о том, что Арми женат и мог говорить с женой как хочет, Тим сейчас не думал. В голову не приходило. Именно сейчас. А такие причины как, например, она несколько дней назад родила и это могло тронуть Арми или, например, она могла себя плохо чувствовать после родов и требовала внимания, тем более не приходило в голову. Во-вторых, потому что это слишком взрослые предположения, они были просто недосягаемы в его возрасте и не могли появиться в голове. А во-первых, головы как раз сейчас и не было. У Тима заложило уши и бешено стучало сердце. А когда бешено стучит сердце — не до головы. Нет ее. Он шел, куда все шли — к центральному входу. Просто с толпой. Хотелось смешаться с ней и незаметно исчезнуть. Но не хватило фантазии придумать куда. Без головы-то. Тупо шел, задумавшись о своем, пока его уже в главном холле, где все собирались в ожидании приветственных фотосессий, не перехватила Грета. Она приехала разведать обстановку, оценить шансы своего нового фильма Lady Bird, в котором он тоже снимался, и который планировала представить в этом году в Торонто. Гервиг отвела его в сторону, что-то бурно рассказывая. Тимми было совсем не до нее, но стоял и тупо кивал ей. Хорошо, что она такая болтливая. К ним то и дело подходили разные люди, что-то говорили. Он делал вид, что слышит о чем, постоянно оглядываясь на вход. Через пару минут вошел Арми и начал глазами искать Тимо. Увидел, что тот говорит с Гретой и двинулся в его сторону. Тим тоже его ждал. И когда увидел его, равнодушно посмотрел и слегка кивнул, как малознакомому человеку. Не удержался потому что. И, сразу отвернувшись, продолжил говорить. Это было не в его манере, он умел скрывать свои эмоции, но сейчас не получилось. Умнее ничего не мог придумать. Он не мог на Арми сейчас смотреть, а заговорить тем более не смог бы. Пока не пришел в себя. Надо было остыть, прежде чем подойти к нему. И еще ему очень хотелось показать, что он тоже ни фига не скучал. Голова еще не вернулась. Арми продолжал идти к нему. «Такой же… только волосы опять отросли». Но вдруг остановился. Он, наконец, сообразил, что подходить первому после такого взгляда вроде как не стоит. Он вообще не понял, что это. Стоял и растеряно смотрел на Тима. Ждал. «Что он делает? Он занят? Ладно, подожду». Но тот не поворачивался, не искал его взглядом. Стоял и говорил с Гретой. Совершенно расслабленно, как казалось со спины. Не торопился. Казалось, он не просто не торопился, а вообще забыл про Арми. И когда Гервиг уже во второй раз покосилась на застывшего Хаммера, опять здороваясь с ним, до Арми, наконец, дошло, что стоит он здесь один, на самом видном месте, как дурак. Ждет. Кого? «Да пошел ты!» И его тоже накрыло. «Сам прибежит». Злой и расстроенный развернулся и спустился вниз по широкой лестнице в нулевой этаж, где было тихо и безлюдно. Нашел комнату с нужным номером и зашел. Почти вся команда фильма была в сборе. Все бурно общались — долго не виделись. У Арми уже не было настроения всем радоваться. Уже полчаса прошло, а этого… Тимми нет. А все то и дело спрашивали «Где же Тимоти?». И спрашивали, конечно, у Арми. Они два месяца летом не отлипали друг от друга, и все это видели, поэтому и спрашивали у него. И Лука уже три раза спросил, и Майкл и Питер, да все кто заходили, все спрашивали и вопросительно смотрели на разъяренного Арми. «Да не бесите вы меня». Но каждый такой вопрос бесил еще больше. Он уже и наушники надел, уткнувшись в телефон, чтоб не трогали. А этого идиота все нет. «… может он и правда занят… наверняка у него здесь дела». Арми где-то на улице мельком видел Брайана, который приехал поддержать Питера. Может он планирует познакомить Тимоти с кем-то, как часто делают агенты на фестивалях и предпоказах. Но вот уже и Брайан пришел. И когда он со всеми поздоровался-пообнимался, тоже спросил у Арми про Тимоти. Тот только нервно хмыкнул. Зашла их сопровождающая ассистент и сказала, что в принципе все готово и можно минут через двадцать начинать. И уже почти вышла, как Лука, даже не ее, а просто вслух озвучил волнующий его вопрос, не подумав: — Где же все-таки наш Тимоти? На что ассистент обернулась и ответила, улыбаясь: — А я видела как он флиртует с Гретой в холле, — преувеличив, сказала она. И добавила: — Я могу его позвать. Ее вообще никто не спрашивал. Но работа у нее такая — отвечать на вопросы. Конечно, Тим не флиртовал с Гретой. И это все знали. Но так сказалось. Натура у нее такая — романтичная. У нее все флиртовали друг с другом. Тай Шеридан тоже недавно флиртовал с Джуди Денч, по ее мнению. Неважно, что у них разница в шестьдесят лет. Ассистент - девушка широких взглядов и на такие мелочи не обращает внимания. Она же не знакома с Хаммером. Который за эти полчаса успел и без нее так накрутить себя… Этот ответ доброй девушки стал последней каплей. Лука тревожно посмотрел на Арми. Он видел, что тот все это время был не в себе. И знал из-за кого. И знал, как Арми мог отреагировать. Только не знал, что успело случиться во вселенной такого, что эти двое еще не вместе. — Спасибо, не надо. Он сейчас сам придет, — сказал ей Хаммер, так и не взглянув на нее. Девушка, пожав плечами, ушла. Арми встал и тоже вышел в безлюдный коридор. Повернул к широкой лестнице, которая вела наверх, в тот главный холл, где он видел Тимо, и ускорил шаг. Лука пошел за ним. На всякий случай. Арми знал, что никакая Грета тому сейчас не нужна ни в каком виде, и стоит он с ней до сих пор, только чтоб… Чтобы что? «Чтоб показать, как ему плевать? Играет со мной? Придурок». По уму, конечно, надо было остаться и никуда не идти. И, вообще, не показывать никаких своих эмоций. Пусть ассистенты бегают за Шаламе. Придет — хорошо, не придет — еще лучше. Так правильнее было бы. Но ума не было сейчас. Злость и бешенство перекрыли все выходы разуму. Лука пытался догнать его. И когда он подходил к широкой лестнице, то увидел, как Тим не спеша спускается с нее, глядя в телефон, и навстречу ему быстро приближается Арми. Греты уже давно не было на самом деле. Тим не мог ни с кем сейчас долго говорить. Он просто слонялся по закоулкам холодного здания, пока его еще никто не узнавал и не фотографировал. Просто пытался справиться со своими эмоциями. Ему нужно было время. И когда Тиму оставалось дойти пару-тройку ступеней до этажа, Арми, схватив его здоровой рукой за лацканы пиджака вместе с рубашкой и вообще со всем, что попало в его руку, сдернул его с лестницы и поставил к стене. Лука уже был рядом. Он встал между ними, отцепляя руку Арми от Тимо — в любой момент могли пройти люди. Эти двое молчали, тяжело дыша. Лука не решался смотреть на них и, тем более, что-то говорить. Он лишь сдвинулся в сторону, чтобы не мешать их взглядам — пусть поговорят или что там они хотят сделать, только бы успокоились. Он вообще старался быть незамеченным. Им явно надо было побыть наедине, но оставлять их вдвоем опасался. Он тихо стоял рядом с Тимо и пытался ладонью разгладить смятую рукой Арми белую рубашку. Пиджак не помялся, а вот рубашке досталось. Прям на груди, на самом видном месте. Лука волновался не только за этих двоих, — скоро пора начинать, первый показ его фильма как никак, а они тут… рубашку гладят. Он вообще жалел, что оказался здесь. Он всем нутром ощущал, что лишний сейчас. Колебался — уйти-не уйти. Еще и с рубашкой надо было что-то сделать. Он стал оглядываться в поисках хоть кого-то из стаффа, но никого не было. А эти так и молчали. Непроизвольно посмотрел на Тимоти и ему стало совсем не по себе. Еще сильнее захотелось исчезнуть. Стало не только неловко присутствовать при этом их взгляде, но и впервые стало по-настоящему их жалко. Тимоти, наверное, надо было оскорбиться, обидеться и сразу уйти. Но он стоял и в упор смотрел на Хаммера. Сила, с которой Арми его схватил, злость, с которой он подошел к нему, только возбудила. Откуда у него столько силы? Ревность? Из-за которой сила Арми как будто утраивалась. И это возбуждало. Все правила исчезли, никакой «только дружбы» не было и нет. Тим стоял и смотрел прямо в его глаза и думал только об одном: Ты и в сексе такой же необузданный? С женой тебя так не клинит, да? И все что они оба прятали сами от себя эти полгода, уговаривали и, казалось, удалось себя уговорить, что ничего летом не было, а что и было — это просто роли, просто запутались немного, просто лето такое, и на самом деле ничего нет. Эти полгода они старательно выстраивали чисто дружеские отношения, чего бы это им не стоило. Но увидев друг друга, да еще когда неожиданно сработал триггер — их чувства прорвало, как будто и не было никакого запрета. Сдержать их ничто не могло. Они не были готовы к такому, и мозг не успел перестроиться и выбрать другую защиту от своих чувств, отбросив тщательно подготовленные за полгода и впечатанные в подкорку защитные механизмы друг от друга. Возможно, если бы они встретились, как и готовились — без непредвиденных обстоятельств, их первая встреча и прошла бы спокойно, и те их уговоры самих себя остались бы в силе. Но случилось то, что случилось — не запланировано слетел спусковой крючок — у каждого свой, и обоим снесло эти их механизмы вместе с подкорками, как фанеру смерчем. И сейчас они совершенно не замечали Луку. Просто смотрели в глаза друг другу. В которых не было никакого прощения, никакого понимания, а только страсть и злость друг на друга. Лука внезапно стал что-то говорить, одновременно обращаясь и к Арми и к Тимоти, чтоб они, наконец, очнулись — мимо кто-то проходил. Первый пришел в себя Арми. Он, шагнув к Тиму, убрал руку Луки от него, застегнул его пиджак на верхнюю пуговицу, на что Лука просиял и хлопнул себя по лбу «Точно!», и сказав «Идем», направился в сторону их команды. Лука разволновался еще больше. Это первая мировая премьера его фильма - боялся выпускать этих в таком состоянии. Он остановил кого-то из стаффа и, на ходу прочитав имя на бейдже, спросил: — Софи, нет ли какой-нибудь свободной комнаты минут на пятнадцать? Ему срочно надо переговорить со своими актерами. Та указала на соседнюю гримерку. Лука тут же остановил Арми с Тимо: — Давайте поговорим, заходите, я… скоро буду. Оба сидели молча. В разных углах гримерки. За дверью постоянно слышался шум и голоса. Ждали Луку, который и не собирался к ним приходить. Арми очень жалел, что не сдержался. Он сидел и гнобил себя за то, что так глупо себя повел, показав этому придурку свою реакцию. И сейчас ему трудно было находиться с ним в одной комнате. Тем более, тот первый начал, но молчит. И когда время почти истекло, а Луки все не было, суета за дверью усиливались — скоро начало, а Арми в таком состоянии, что лучше никому не показываться, он решил уехать. Плевать на премьеру. Он пропускал промо фильма "Агенты U.N.C.L.E.", а тут всего лишь инди-фильм, который увидят человек сто — тем более можно. Встал и подошел к двери, как вдруг Тимо наконец сказал, не поднимая головы: — Я просто увидел, как ты в машине говорил… с Элизабет. Арми сразу остановился. Через секунду, когда до него дошли эти слова, он, не сдерживаясь, громко с облегчением выдохнул. Он так ждал хоть какого-то объяснения, хоть каких-то слов от него, но на такое даже не надеялся — Тим, похоже, все-таки ревновал его. Какое-то время Арми стоял спиной к нему, все еще осознавая сказанное. Наконец, повернулся и посмотрел на него таким взглядом… Тим все также сидел, глядя в пол. — Я говорил не с ней, а с дочкой. Уговаривал поспать. Услышав это, Тимо не сразу поднял голову. Нелегко было после такого увидеть глаза Арми. После этих слов ему даже вдохнуть было трудно. Чтобы потянуть время и хоть немного прийти в себя, он закрыл все приложения в телефоне, и только потом посмотрел на Арми. И встретил этот его взгляд… Взгляд, который расставил все по местам. И на первом месте в этом взгляде сейчас был он — Тим. — Привет, — после длинной паузы, наконец, сказал он. — Привет. Встал и тоже подошел к двери. Арми открыл ее и они вышли. Промо-тур фильма "Назови меня своим именем" начался.***
Примечания:
Ник - друг детства Арми.
Дион (Dion Brewster) - тренер Арми по боксу.
