To Find a Family

Кастиэль возвращается с работы, когда его мобильник начинает гудеть в кармане. Измученного, ноги несли его домой еле живым, готовым обрушиться на собственный диван сразу по прибытию в квартиру. И как только он подходит к двери, на дисплее видит имя звонящего, и это словно сшибает его с ног. В спешке он чуть не раняет телефон где-то на лестничной клетке, так и не приняв вызов. - Здравствуйте. - Кастиэль Новак? - спрашивает незнакомый голос на другом конце провода. - Да, это я. - Меня зовут Наоми. Я -соцработник, коллега Ханны, и она сообщила мне, что вы как раз хотели бы на время взять приёмного ребёнка. - Честно говоря, да, - подтверждает Кастиэль, он действительно хотел приютить у себя малыша. После надолго затянувшегося процесса он, спустя месяц, наконец был утверждён на роль приёмного опекуна. Но с тех самых пор это была первая и последняя весть от соцслужбы. - Ну, мистер Новак, быть может, это немного необычно, вдобавок срок очень маленький, но у меня есть ребенок, которого я хотела бы пристроить уже к концу этого дня. Ханна настоятельно вас рекомендовала, потому я и звоню, чтобы поинтересоваться, готовы ли вы приехать за ним прямо сейчас. - Да-да, конечно, - Кастиэль не может поверить в происходящее. Он бегло осматривает свой дом и убедившись, что там есть всё необходимое для ребёнка, чувствует некую готовность (по заверениям социальной службы, так оно и есть). - Я могу сразу же его и забрать. На другом конце линии слышится облегченный вздох, который категорически противоречил сверх-профессиональному тону социального работника. - Это было бы замечательно, мистер Новак. Я буду ждать вас в офисе. - До скорой встречи, - обещает он, вешает трубку и хватает ключи с журнального столика, куда он их откинул всего несколькими минутами ранее. Он был на полпути к двери, а потом посмотрел вниз и мельком остановил свой взгляд на россыпи стирального порошка.. Он до сих пор его не убрал. Кажется, ему пора меняться. Пять минут, и он выходит за дверь, после чего садится в свою машину. Его сердце подпрыгивает в груди от радости, он при первой же возможности станет родителем, приёмным или нет - не суть. *** Когда Кастиэль добирается до отделения детской службы, комната почти пустует и вызывает жуткую тоску. Нечастые украшения и детские рисунки на стенах ничем не скрашивали это место, и ярко-красные волосы женщины, выходившей ему навстречу, просто сломали всю систему. Несмотря на её с ниточки выглаженный костюм, женщина казалась затравленной, когда выпустила чуть слышимый вздох облегчения, заприметив своего посетителя. - Кастиэль Новак? - уточняет она, протягивая руку. - Я Наоми, мы говорили с вами по телефону. Большое спасибо, что явились так быстро. - Мне не составило труда, - скромно отвечает он. - Я уже давно жду звонка соцслужбы. Она посылает ему странный взгляд, чуть благодарный и немного рассудительный, словно бы не совсем понимая, чем ему ответить. - Ну, эта ситуация будет немного трудноватой для первого раза, но я просто пытаюсь сделать всё возможное для благополучия этого ребёнка, и Ханна по-особому вас зарекомендовала, - Кастиэль не понимал, что она хочет этим сказать, поэтому просто кивнул головой, а Наоми продолжила: - Следуйте за мной, малыш в моём кабинете. - Как его зовут? - Кастиэлю хотелось узнать как можно больше о своём новом воспитаннике. Он следует за Наоми в сторону её кабинета. Свернувшись калачиком, там, на диване, лежал маленький мальчишка, его личико едва виднелось из-под пледа. - Сэмюэль. Сэм Винчестер, - мягко говорит она, жестом указывая на мальчика. - Один из младших, ему всего пять, но для его возраста у него... непростая жизнь. Кастиэль не сказал бы, что заключение Наоми его удивляет. Надо полагать, каждый ребёнок не находился бы в таком месте, будь у него дома всё в порядке. Но его сердце всё ещё трепещет от вида мирно дремлющего мальчишки, и его глаза начинают блестеть, когда он замечает лёгкую испарину у Сэма на лбу. - Что с ним? - обеспокоенно интересуется Кастиэль. - Грипп, - сообщает Наоми, - а ещё у него астма. Всю неделю ему приходилось хорошенько пыхтеть над картошкой. Честно говоря, это и есть одна из тех причин, по которой я решила вам позвонить. Я знаю, вы, за имением больших возможностей, лучше о нём позаботитесь. Кастиэль напевает своё "я согласен", мысленно пройдясь по списку вещей, необходимых для заботы о ребёнке. Он и Наоми наблюдали за Сэмом в течение пары мирных секунд, до тех пор, пока мальчик не проснулся и, сморгнув остатки сна, устало заскулил. - Дин? - он садится и трёт глаза. В сонных зрачках, кажется, проявляется осознание, что он находится не там, где должен. Лицо мальчишки хмурится, как если бы он собирался расплакаться, и Кастиэль хотел было ему помочь, порывается вперёд, чтобы его успокоить. - Эй, всё хорошо, - говорит он спокойнее, не настолько, как хотел. Он протягивает руку Сэму, но ребёнок вздрагивает от прикосновения, уже полностью проснувшись, словно в протянутую руку Кастиэля были воткнуты кинжалы. Кастиэль медленно пятится назад, а Наоми подходит ближе. - Сэм, это Кастиэль. Ты хотел бы на некоторое время пожить у него дома? Сэм смотрит куда-то между Наоми и Кастиэлем, переодически хлопая широко раскрытыми глазами. А затем начинает плакать. ***  В общем переселение Сэма в дом Кастиэля было достаточно трудным испытанием. Мальчик плакал и плакал в кабинете Наоми, даже когда они его обнимали; стало ясно, что его ожидает в ближайшем будущем. Наоми напомнила о своём еженедельном посещении, и это единственное, что в конце концов успокоило Сэма. Именно тогда Кастиэль осознал, что дельное спокойствие ребёнка может служить признаком его обескураженности. А Сэм был очень тихим. Даже сейчас, по дороге домой, Сэма пристегнули в новом детском кресле (не без помощи Наоми), и молчание с заднего сиденья очень напрягало. Он пытался разрядить обстановку несколько раз, но Сэм не горел желанием говорить, а лишь наблюдал за Кастиэлем в зеркале заднего вида. Он и понятия не имел, что ребёнок может испытывать столько ненависти к одному лишь человеку. Отчаявшись в попытке разрядить обстановку, Кастиэль включает радио, позволяя мягкой классической музыке заглушить тишину. Сэм только хмурится и сильнее вжимается в кресло. Будет куда тяжелее, чем Кастиэль предполагал. *** - Мы приехали, - говорит Кастиэль Сэму, заезжая в гараж. Мальчик не отвечает и не пытается высвободиться из автокресла. Кастиэль вздыхает и оборачивается к ребёнку: - Слушай, Сэм, - говорит он. - Я знаю, что тебе здесь не нравится, и тебе страшно находиться в такой дали от дома. Мне очень жаль, что с тобой это происходит, я правда тебе сочувствую. Но я здесь, чтобы заботиться о тебе, да? - мальчик по-прежнему окаменело таращился вперёд, и Кастиэль продолжает: - Если не хочешь, ты не обязан ничего отвечать, но мне кажется, ты чувствуешь себя неважно. Ты разрешишь мне помочь тебе? Я врач, забочусь о больных людях, - добавил Кастиэль, и Сэм наконец-то отреагировал. Его глаза расширились с осознанием того факта, что, может быть, Кастиэль не такой страшный и наверняка сможет ему помочь. - Я болею, - бормочет Сэм, уставившись на свои ноги. Кастиэль настороженно улыбается, испытывая хоть какое-то облегчение от слов мальчика, впервые обращённых именно к нему. - Я тебе помогу. *** Следующие полчаса уходят на переселение Сэма, после чего Кастиэль укладывает его в постель. Мальчик много не говорит - просто бормочет случайные фразы о том, что болит или как ему холодно, но это, как ни как, прогресс, которого Кастиэль добился за целый вечер. К счастью, у Кастиэля были в запасе кое-какие лекарства от простуды и гриппа, и он дает их ребёнку. Сэм отказывается принимать душ, ну или хотя бы переодеваться, и остается лежать в гостевой комнате под нагромождением одеял в своей потной одежде. Он желает Сэму спокойной ночи и заверяет, что тот может спокойно позвать его, если ему понадобится что-нибудь ещё. Кастиэль закрывает дверь в гостевую комнату и дивится, насколько полным и гостеприимным стал его дом после прибытия Сэма. Эта мысль заставляет его улыбнуться, а сам он идёт разгружать остальную часть скудного имущества Сэма. *** Последующие несколько дней некомфортны для них обоих. Кастиэлю удаётся взять выходной на оставшуюся половину недели, чтобы провести её у себя дома, но ежедневно проводил все сутки с ребёнком, явно не испытывавшим к приёмному родителю ничего радушного. Большую часть времени Сэм сидел на диване, тупо уставившись в телевизор. С неохотой, но он кажется смирился с тем, что Кастиэль будет его лечить и кормить, но отказывался как-либо ещё взаимодействовать с чужим человеком. Похоже, его самочувствие только улучшалось, но тёмные мешки под глазами Сэма говорили Кастиэлю о том, что мальчик вовсе не спит, как казалось. Каждый раз, когда он просил Сэма поспать, в ответ слышал тишину. Сэм ни о чём с ним не говорил, за исключением своего самочувствия, а в остальном он обходится кивками, покачиванием головы, а иногда молчание сопровождалось даже свирепым взглядом, в тех случаях, когда дело доходило до крайности. Обычно, свирепый взгляд Кастиэль встречал всякий раз, когда пытался заставить Сэма принять ванну. В течение двух дней после своего прибытия, Сэм отказывался снимать хотя бы один предмет одежды - гигантскую фланелевую рубашку - не говоря уже о принятии душа или ванной. Он даже начал слышать запах, но всё равно позволял Кастиэлю только изредка протирать своё лицо губкой. Пару дней спустя, Кастиэль обратился к Наоми за советом. - Сэм... - она вздыхает, пытаясь подобрать нужные слова. - У него были трудные времена, и он перестал доверять чужим людям. Вы должны показать, что он может вам довериться, Кастиэль. Я уверена, вы найдете способ. Но если ничего не изменится, перезвоните мне в выходные, и я постараюсь что-нибудь придумать, идет? - Хорошо, - отвечает Кастиэль, испытывая облегчение от небольшого руководства и поддержки. Он прощается с Наоми и делает глубокий вдох, закаляя себя, прежде чем отправиться, наконец, спать. *** На третью ночь Кастиэль читал на диване, когда услышал пронзительный крик из гостевой комнаты. Он рванул со своего места и вскоре обнаружил ребёнка, запутавшегося в простынях с широко распахнутыми от страха глазами. Быть может, так резко врываться в комнату было не самой лучшей идеей. Кастиэль неторопливо шагнул, пытаясь успокоить бешенное сердцебиение, прежде чем осторожно приблизиться к кровати и опустился на колени, оказываясь на уровне Сэма. - Сэм, ты в порядке? - на самом деле, глупый вопрос - с близкого расстояния он мог заметить дрожь мальчика и белые натянутые простыни, покрывающие его ноги, но он не уверен, что мог сделать хоть какой-то вывод. Застывший ужас в выражении Сэма задел что-то у него внутри, и он хотел сделать всё, что только сможет, лишь бы ему помочь. Он протягивает руку и утешительно кладёт её на плечо Сэма, а мальчик вздрагивает, отодвигаясь назад с нескрываемой яростью на лице. - Не трогай меня! - кричит Сэм, и в тишине дома это кажется поразительно громким. Кастиэль поднимает руки в примирительном жесте. - Всё в порядке, Сэм, - заверяет он малыша. - Я не собираюсь тебя обижать. Ты здесь в безопасности, пожалуйста, поверь мне. Сэм моргает, сосредотачиваясь на Кастиэле. Его глаза, казалось, ещё отображали осадок кошмарного сна. - Здесь ты в безопасности, - повторяет Кастиэль. - Обещаю. Я смогу защитить тебя. Что-то внутри мальчишки огрызается, противоречит, но он всё же вылезает из клубка одеял и бросается в объятия Кастиэля, крепко за него цепляясь и зарываясь лицом в плечо мужчины. Неоднозначное чувство облегчения подхватывает Кастиэля, когда он обнимает Сэма в ответ, утешая испуганного и сломленного мальчишку, которому, увы, не в силах помочь. Кажется, они сдвинулись с мёртвой точки.