We're all mad here: there's no chance to forgive

      Я дура. Я круглая дура. Я идиотка. Я просто тупая маленькая девчонка. Как мне еще себя назвать, чтобы показать всю глубину той ситуации, в которой я оказалась? Почему моя жизнь постоянно идет через задницу? Мне кажется, что неудачи меня стали преследовать еще с самого рождения. Я почти не помню свою прошлую жизнь, однако с уверенностью могу сказать, что фортуна показала мне средний палец очень давно. И сейчас, когда я бегу в сторону Готэма, я понимаю это. Почему я так думаю? Наверное, потому что я совершенно не способна думать мозгами. Эта дурацкая летучая мышь права, мысли у меня появляются исключительно из одного места. Этим местом голова точно не является. На самом деле первые несколько минут (а, возможно, и часов, я точно не знаю) я была счастлива, безумно счастлива. Я бежала навстречу собственной свободе. Я была готова кричать, прыгать, веселиться, мне хотелось, чтобы весь мир радовался вместе со мной, чтобы каждый житель этой планеты поаплодировал и поклонился хитрой и коварной Харли Квинн, сумевшей так ловко обвести самого Бэтмена вокруг пальца. Да что там, я смогла обмануть самого Джокера! Он ведь думает, что я мертва, верно? А я жива. И я никогда не чувствовала такого вкуса к жизни, как сейчас. Я была готова свернуть горы и покорить все страны. Я не выдержала и крикнула что есть мочи: «ЭГЕ-ГЕ-ГЕ-Е-Й! ХАРЛИ КВИНН СВО-БО-О-ДНА!» Я надеюсь, что Бэтси наблюдал за мной, радостно убегающей в закат, из окна своего особняка-тюрьмы, злился на меня и завидовал в душе. Он вряд ли сможет забыть меня. Надеюсь, у него хватит мозгов хотя бы пару дней не пытаться меня найти, чтобы заточить в «Аркхем», пусть даст мне немного времени на веселье. Но мой запал быстро сошел на «нет», когда я поняла, что бегу по улицам Готэма. Потому что я не знала, что мне делать дальше.       А ведь это законный вопрос. Что мне делать дальше? Вот что? Я никто. У меня нет денег, нет связей, меня ненавидит добрая половина города, в списках у полиции я человек для поимки номер два (потому что номер один — это, разумеется, Джокер). Я вспомнила, что Бэтмен обещал удалить меня из базы данных и обеспечить мне побег из страны с целью начать новую жизнь. Но я, самовлюбленная дурочка, отказалась. Мною двигало невероятно сильное желание отомстить Джокеру за все, что он со мной сделал. Однако теперь я понимаю, что лучше бы я согласилась. Я ведь могла бы отомстить, то потом, для начала нужно было дождаться, пока уляжется вся шумиха. Плюс Джокер бы точно не стал бы думать обо мне как о живой. И тогда, спустя, скажем, несколько лет я бы очень сильно удивила его. Удивила, прежде чем перерезать ему горло. Хотя нет, это слишком быстрая смерть, она для него не годится, тут нужно что-то получше, но что? А я сама не знаю. И вот теперь что мне делать?       И этот чертов Бэтмен… Я поступила очень некрасиво. Меня ослепила любовь к Джокеру и к самой себе. Он ведь спас мне жизнь. Я больше чем уверена, что он рисковал своей, но все же спас меня. Он сделал мне сложную операцию, подарил мне часть своей крови (интересно, значит ли это, что я стану такой же хмурой занудой?), зашил мне рану, приютил меня в своем доме и в конце предложил помочь сбежать из города и даже страны. Более того. Он раскрыл мне свою личность. Я так и не поняла, зачем он сделал это, но факт остается фактом. Я теперь знаю, кто он такой. Он хоть понимает, как это опасно говорить закоренелой преступнице о себе? Я внезапно начала улыбаться. Глупый, глупый Брюс Уэйн… Быть может, он подумал, что если раскроет мне себя, то я пойму, что он желает мне только добра? Он знает, что я теперь буду бояться доверять людям после того, что Джокер сделал со мной. А я… а я отплатила ему вот так. Господи, как стыдно! Однако я попыталась успокоить свою совесть, сказав себе, что ему не стоило вести себя столь по-скотски и в приказном тоне диктовать мне условия. И все же какая-то частичка меня говорила мне, что я невероятно круглая дура.       Я оглянулась по сторонам. Готэм никогда не спит. Этот город, кажется, всегда бодрствует, а ночью он становится особенно оживленным. Отовсюду звучит музыка, горят яркие огни, машины ездят туда-сюда, прохожие что-то кричат друг другу. Жизнь вокруг буквально кипит. Я себя ощущала отрешенной от всего этого мира. Мне было странно смотреть на обыкновенных жителей и думать о том, что среди них могла быть и я, не встреть я Джокера. Я бы могла точно так же идти по улице с друзьями, весело обсуждая последний фильм, я бы могла спешить домой, где меня, допустим, ждали бы муж и дети (или хотя бы кошки), а утром я бы могла бежать на работу, где я бы проводила время, беседуя с коллегами на профессиональные темы или же за глаза называя начальника бананом. Меня лишили этой жизни. И если раньше я была рада этому (уж больно мне не хотелось ощущать себя эдакой серой мышкой), то сейчас я бы, возможно, отдала все на свете, чтобы стать такой, как все. Хотя бы на маленькую часть.       Краем глаза я заметила бездомных, спящих прямо на земле, под крышей какого-то дома, укрывшихся всего-навсего остатками картонной коробки. Кажется, вот такое будущее меня ожидает. У этих бедолаг как раз нет ни денег, ни связей, ни работы, ни жилья, ни даже куска хлеба на утро. Они сводят концы с концами, прося у прохожих еду или монеты, роясь по помойкам или совершая мелкие кражи (до уровня опаснейших злодеев им явно очень далеко). Но у них хотя бы есть друзья — такие же бедолаги, и они вместе помогают друг другу, как могут. У меня даже этого нет. Я одна в этом огромном городе. Я даже не могу стать, как они, бездомной! Полиция то и дело ловит их, придумывая самые нелепые отговорки, лишь бы расчистить улицы от них, поскольку с каждым годом их число становится все больше и больше (правительство ведь ничего не делает и закрывает на все происходящее глаза, им нет дела до простых граждан, им вообще нет ни до кого дела). Если они поймают меня, то мне ох как не поздоровится. Я не собираюсь возвращаться в «Аркхем» ни за какие коврижки. Нет, нет и нет. Я собираюсь насладиться свободой, которую получила с таким трудом. Вопрос только в том, как мне удастся это сделать…       Осознание своей беспомощности с такой силой ударило по мне, что слезы водопадом полились из моих глаз. Я прислонилась к стене какого-то здания, сползла на землю и начала безудержно рыдать, не в силах остановиться. У меня даже возникли мысли о суициде. Ну, что я смогу сделать с таким положением, вот что? Идти извиняться перед Брюсом Уэйном для меня было хуже смерти, я не собиралась вставать перед ним на колени. Соваться Джокеру на глаза тем более было неразумно, он меня попытался убить один раз, попытается и еще. Только теперь он проследит за тем, чтобы я испустила дух раз и навсегда. Сдаться полиции и вернуться в «Аркхем», как я уже говорила, идея еще куда более отвратительная. Что же мне делать? Была еще мысль пойти в заведение, где работают знаменитые «ночные бабочки», там обычно плюют на происхождение девушек, лишь бы за них платили огромные бабки. Однако, во-первых, так унижаться я себе не могла позволить, мне хватило того, что Джокер сделал из меня личную девочку на побегушках, исполняющую абсолютно любые его прихоти, во-вторых, тот же Джокер иногда пользуется их услугами, что автоматически означает нашу с ним встречу (я, конечно, могла бы представить себе, что я тогда б получила возможность попасть к нему и отомстить, но у него узнать и убить меня получится куда быстрее). Или встречу с Брюсом Уэйном. Я слышала, что он у нас тот еще ловелас. Я бы не хотела выслушивать его нотации всю ночь напролет, мне хватило… Должен же быть какой-то выход, ну, должен же быть, Господи!       Не знаю, сколько я проревела навзрыд, но через какое-то время я все же смогла себя взять в руки. Удивительно, что я нашла такой уголок в каком-то проулке, где люди совершенно не ходят и где я смогла просидеть в полном одиночестве столько, сколько мне нужно. Это хорошо, потому что я бы не хотела встретить кого-либо из прохожих. Половина жителей этого города меня узнает в лицо мгновенно, другая половина, которой посчастливилось не заметить огромные плакаты с моей рожей и надписью: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНАЯ ПРЕСТУПНИЦА. ЗА ПОИМКУ ИЛИ ИНФОРМАЦИЮ О ЕЕ ВОЗМОЖНОМ МЕСТЕ НАХОЖДЕНИЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ВСЕГО ГОРОДА ОТ ЛИЦА МЭРА И ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ», будет предлагать мне помощь, но, опять-таки, рано или поздно они узнают, кто я такая. И тогда привет палате, обитой войлоком, снотворному и дружелюбным санитарам «Аркхема». Когда у меня получилось окончательно успокоиться, я предприняла попытку трезво оценить ситуацию и подумать, что я могу сделать. Какая — то часть моей души просила меня засунуть свою гордость в одно место до поры до времени и действительно извиниться перед Бэтменом и попросить помощи. И, если честно, то эта моя часть очень хотела этого. Не потому что это был единственный человек, готовый вытащить меня из беды, нет, а потому что я все еще чувствовала вкус его губ. Теперь я понимаю девушек, которые буквально вешались на него, если верить телевидению и газетам… Так, что за мысли, Харли? Приди в себя. Совсем недавно ты узнала, что значит влюбиться по уши в мужчину, и что в итоге с тобой произошло? Это будет тебе уроком. И нет, даже не думай о том, что Брюс Уэйн не такой, как Джокер, и не поступит так с тобой. Он, возможно, и был бы готов забыть о твоих преступлениях, но он никогда не сможет тебя простить за убийство Джейсона Тодда. Так что уймись и обрати свои мысли в другое русло! Другая часть моей души внезапно запела песенку: «Money, money, money… Always sunny… In the rich man's world…»* А ведь правда. В нашем мире деньги решают все. Когда у человека есть деньги, то всем все равно, кто он, откуда, что сделал и чего не сделал. За деньги все готовы пресмыкаться перед их обладателем. Деньги правят этим миром. Вывод: нужно их достать. Раз плюнуть, правда?       Я снова начала плакать. Ну, где я достану деньги? На работу пойти не смогу? Не смогу. Кредит мне не дадут? Без работы и без паспорта не дадут. Мои мысли опять поплыли в сторону Брюса Уэйна, но на сей раз я быстро себя остановила. Какие есть еще идеи? Самая очевидная — это просто пойти и украсть. Но нет, я ведь Харли Квинн, Королева (бывшая) Готэм-сити, я не могу быть обыкновенной воровкой! Тем более, что я решила завязать с преступной деятельностью. Все, чего я сейчас хочу — это отомстить Джокеру и действительно начать новую жизнь и позабыть обо всем, что произошло, как забывают о страшном сне. Я не уверена, что смогу полноценно вернуться к жизни обычного человека, но хотя б могу попытаться! Однако в данной ситуации… особо выбирать не приходится… Нет, я не хочу, я не хочу возвращаться к амплуа преступницы! Что же делать?..       Пошел дождь. Крупные капли начали мелодично ударяться об асфальт, за считанные минуты образуя лужи. Моя одежда в мгновение ока промокла, будто бы я решила принять душ, будучи одетой. Мерзко. Отвратительно. Сыро. И холодно. И мне некуда идти. Даже погреться негде. Мне нужно срочно найти какое-то решение своей проблемы, иначе и умереть недолго. В моем нынешнем состоянии любой задумался бы о суициде, но мне пока нельзя на тот свет, нет, иначе я так и останусь безвольной тряпкой и марионеткой Джокера. Я медленно пошла по улице, стуча зубами от холода и ненавидя весь этот мир. Я не знала, куда шла, мои ноги сами несли меня. Хорошо, что погода сейчас была относительно тёплой, иначе я могла б просто замёрзнуть насмерть. Правда, если так дело продолжится, то я буду действительно близка к этому. Интересно, придет ли тогда Брюс Уэйн мне на помощь? Или же решит махнуть рукой и со словами «За что боролась, на то и напоролась» оставить меня умирать? Я заметила, что свернула подальше от центра города и направилась к его окраине. Возможно, это все потому, что я старалась избегать людных мест. Все же какие-то остатки мозгов у меня были.       Внезапно перед моим взором оказалось одно из отделений Центрального банка Готэма. Вокруг не было ни души, в окнах не горел свет, и лишь газета, подгоняемая воздухом, с шуршанием пролетела мимо. Однако краем глаза я сумела заметить, что дверь была закрыта не до конца. То ли последний работник, спешивший поскорее оказаться дома, по рассеянности не захлопнул ее, то ли туда проникли воры и, опять — таки, по рассеянности не сделали этого. Мне не стоит соваться туда. Однако любопытство взяло надо мной вверх. Быть может, если я вдруг поймаю этих воров, то полиция меня простит и скостит мне срок? Или же я смогу взять пару тысяч долларов, чтобы начать новую жизнь, а потом когда-нибудь верну долг? По мне так обе идеи хороши, даже если реализуемы с трудом. Кто не рискует, тот не ест. В конце концов, я сталкивалась с чем-то, что гораздо хуже кучки мелких воров. А если сумею, то изготовлю и простое оружие. Да, я, возможно, слишком самонадеянна, но на что только ни способен человек в период крайнего отчаяния! У меня даже возникла мысль, что если меня убьют, то я буду не сильно против. Мне начало казаться, что мои нервы так сдали, что мне уже было все равно, что может со мной случиться.       Я аккуратно дернула ручку на себя и протиснулась внутрь через узкую щелку. Все было тихо. Вроде бы никого нет. Я не нашла никаких следов пребывания здесь кого-либо кроме себя. Это хорошо. Возможно, моя версия про забывчивого сотрудника была близка к истине. Я внезапно вспомнила о скрытых камерах и подняла глаза к потолку. Думаю, меня едва ли узнают в таком виде, я сейчас походила лишь на слабую жалкую пародию на Харли Квинн. А если узнают… ну, я, надеюсь, успею скрыться к тому моменту, как нагрянут копы. Я на корточках начала ползти дальше. Я совершенно не представляла, как и откуда я сейчас буду доставать деньги, но, как мне показалось, мне следовало пошарить в кассах. Или же попытаться найти какой-нибудь сейф. Ух, как глупо, Харли, ты ведь совсем не подготовлена, ты наивна до ужаса! Как ты собралась грабить банк (будем называть вещи своими именами), если из арсенала у тебя только руки да шпилька в волосах?! Видимо, отчаяние захлестнуло меня с головой, и я перестала понимать, что бред, а что нет (как — будто раньше я видела разницу…). Я понадеялась на удачу, абсолютно позабыв, что удача никогда меня не находит. Я ходячее несчастье. Пора б уже зарубить себе это на носу. Но и уходить, когда я уже проникла в банк, глупо… Все же стоит попытаться. В последний раз. И с преступницей Харли Квинн будет покончено.       Внезапно я услышала какой-то шорох позади себя. Я резко обернулась. Но помещение по прежнему выглядело пустым. — Может, ветер подул? — прошептала я сама себе. В следующее мгновение я почувствовала, как к моему горлу приставили острое лезвие ножа. — А, может, тебе стоит разуть глаза, когда лезешь туда, куда тебя не просят? — послышалось рассерженное женское шипение возле моего уха.

***

— Господин Уэйн, сэр, вы в порядке?       Брюс Уэйн очнулся на полу собственной кухни, чувствуя сильную пульсирующую боль в области виска. Рядом валялась злополучная сковородка. Дворецкий Альфред заботливо пытался поднять на ноги своего хозяина. Брюс медленно начал потирать ушибленное место. — Сколько я пролежал здесь? — спросил он. — Не знаю точно, сэр, но, кажется, несколько часов. — Удар у этой девчушки сильный, как оказалось, — невесело хмыкнул Брюс, поднимаясь и отряхтваясь. — Кто бы знал… — Сэр, Харли Квинн сбежала. — Да я знаю, Альфред, иначе бы не валялся здесь. — Но как она смогла пройти мимо вас? Или вы отпустили ее? — С помощью вот этого, — Брюс взял в руки сковородку, задумчиво повертел в руках пару секунд и положил ее на стол. — Прошу прощения, но я все же не понимаю, как. Вы же были в костюме. Он же непробиваемый, вы б не почувствовали этот удар… — Ну, я тогда не совсем был в костюме. Я был без маски. — Однако как же так? Она упала? Не должна вроде была. — Нет, Альфред, все было куда прозаичнее. Госпожа Харли Квинн является женщиной. Красивой женщиной. И когда я вспомнил об этом, то дал ей шанс воспользоваться моей слабостью.       Альфред печально улыбнулся. — Хотите сказать, что Харли Квинн — это ваша слабость? — Нет, Альфред, я хотел сказать, что моя слабость — это мое собственное тело. Я не могу сказать инстинктам «нет». Я ведь человек, а не машина… — А девушка смогла пробудить в вас эти инстинкты?       Брюс Уэйн ничего не ответил. Он молча подошёл к открытой двери и выглянул на улицу. Шел сильный ливень. Огромная лужайка возле дома превратилась в подобие небольшого озера. Было очень холодно и сыро. Брюс невольно поежился.       Она сейчас одна. В этом огромном городе. Ей некуда идти. Она наверняка продрогла и вымокла до нитки. Что она собирается делать? Дурочка, ну, дурочка ведь… Зачем строить из себя самодостаточную, когда это не требуется? Зачем демонстрировать гордость, которая тебя в итоге погубит? И я не могу отправиться искать ее в этом городе. Ведь если она подумает… если она заподозрит… нет, это не мое дело, это ее жизнь, пусть поступает, как хочет… Глупышка Харли… — У этой девушки, Альфред, есть то, чего нет у многих ныне живущих людей. Самодостаточность. И хоть меня порой выводит из себя ее бесконечная глупость, я не могу не восхищаться ею. — Что же вы намерены делать? Позволите ей уйти? Но сможет ли она справиться со всем сама?       Брюс Уэйн повернулся, и на его лице неожиданно появилась улыбка. — Поверь мне, она сможет. Она справлялась и не с таким. — И вы не станете ловить ее и отправлять в «Аркхем»?       Брюс Уэйн глубоко вздохнул и снова сделал паузу для размышлений. Он знал, что ему очень не хотелось бы лишать Харли Квинн свободы, которая ей была так нужна. Он видел ее глаза, он видел, в каком она была отчаянии, как она хотела умереть, потому что в один миг ее жизнь разрушилась на мелкие кусочки. Ему всегда было ее жаль, еще с самой первой встречи, когда он увидел, как она любит этого проклятого Джокера и как она готова на все ради него. Но теперь у Брюса сердце больно сжималось при одной мысли о том, в каком положении оказалась Харли. Глупая, глупая девчонка… И все же он восхищался этой девчонкой. Он не знал до встречи с ней, какой, однако, сильной может оказаться любовь. И по этой причине даже немного завидовал Джокеру. Джокер — самая отвратительная мразь, когда-либо жившая на свете, но даже эту мразь смог кто-то полюбить. Удивительно, не правда ли?       Брюс легонько коснулся своих губ. Странно, но ему бы хотелось снова почувствовать дерзкий поцелуй этой девчонки. Ему всегда было интересно ощутить себя на месте Джокера. И теперь ему казалось, что он завидует своему врагу еще больше. Харли определённо знает, что нужно сделать, чтобы запомниться мужчине раз и навсегда…       Нет, нельзя думать об этом. Это запретная территория. Хватило уже влюбленностей в злодеек, с меня достаточно… Это было один раз, больше не повторится. Эта девчонка так ослеплена своей любовью к Джокеру, что едва ли замечает, что в этом мире есть и другие мужчины. А я постоянно теряю всех, кто мне дорог. С меня хватит. — Я решил оставить все как есть. Пусть она попробует сама устроить свою жизнь так, как хочется ей. Но если она вновь встанет на путь преступности, то я тогда точно поймаю ее и посажу в «Аркхем». В таком случае моя совесть будет спокойна. — И вам не будет жалко эту девушку? — Мозги все же нужно иметь.       Однако Брюс Уэйн прекрасно знал, что в любом случае никогда не простит себя за то, что лишил свободы девушку, которой отчаянно желал лучшей жизни. * — строчки из песни «Money, money, money» группы ABBA