Глава V
8 января 2020 г., 12:06
— Я… Я не знала, что здесь кто-то есть! — проговорила я, опасливо косясь на лезвие ножа.
— Ты что, в самом деле такая тупая? — вновь раздалось рассерженное шипение возле моего уха. — Ты вообще как здесь оказалась?
— Там была открыта дверь, я заглянула чисто из любопытства…
— Ты чисто из любопытства заглянула в банк ночью. Одна. Без оружия, без ничего, просто руководствуясь одним лишь любопытством?
— Ну, я… Я просто…
— Что тут происходит? — послышался второй женский голос.
— Я поймала какую-то девчонку, которая чисто из любопытства заглянула в банк и случайно наткнулась на нас, — меня схватили за волосы как какую-то игрушку и начали трясти из стороны в сторону. — Памела, ты что, не закрыла за собой дверь? Хочешь, чтобы и копы так же чисто из любопытства зашли?
— Ну, не заметила я, прошу прощения. Думала, дверь захлопнулась за мной.
— Детский сад…
— Сама не лучше! Могла б и проверить!
— Мы тут не в игрушки играем, если нас поймают, нам несдобровать!
— Господи, да тут нет никого, нас никто не видит, это один из самых глухих районов Готэма! Успокойся уже!
Я хотела отползти в сторону, но меня мгновенно снова схватили за волосы и оттащили назад. Я стала брыкаться, но мое горло вновь встретилось с лезвием ножа.
— И куда ты собралась? За копами? Или за Бэтменом? Ты ведь понимаешь, что едва ли уйдешь отсюда живой, потому что нам не нужны лишние свидетели?
В иной раз я бы с удовольствием отделала этих выскочек за то, как они обходятся с Королевой (бывшей) Готэм-сити, моих физических данных вполне хватало, чтобы заткнуть за пояс даже мышку Бэтси, но сейчас я была такой уставшей, что едва ли смогла б сделать хоть один удар. Я была в откровенно дерьмовом положении, и я знала это.
Харли, ты не просто дура, нет, ты идиотка. Кто тебя просил лезть сюда? Чем ты думала? Вот зарежут они тебя, тогда поймешь, что головой нужно думать! Тоже мне, искательница халявы! Ночью дверь банка просто так открытой быть не может! Ты на ногах еле стоишь, но полезла сюда в поисках возможного счастья? Не дура ли, нет?!
— Погоди, Селина, поверни ее лицо ко мне.
Меня силой развернули. Передо мной оказалась женщина удивительнейшей красоты, я таких даже на обложках журналов не встречала. У нее были ярко-рыжие волосы, волной свисающие с плеч, у нее в отдельные пряди были вплетены цветы и какие-то веточки, большие зеленые глаза глядели на меня то ли с усмешкой, то ли с опаской. Одета она была в зеленый костюм, который сверху напоминал ковер из листьев. Я несколько секунд откровенно пялилась на ее грудь. Я себя почувствовала такой жалкой на ее фоне, что опустила голову вниз. В былые времена я бы еще посоревновалась с ней за звание самой сексапильной жительницы Готэма, но сейчас я выглядела, откровенно говоря, неважнецки.
Отдам все на свете, чтобы вернуть себе свою гордость: красоту и обтягивающий костюмчик.
— Я знаю тебя, — мрачно хмыкнула я. — Хоть мы не встречались ранее.
На суперзлодея Ядовитый Плющ (ну и дурацкий же у нее псевдоним, правда?), конечно же, не сильно тянет (не сравнить со мной и мистером Джеем), но пойдет. Она была неплохим таким середнячком. Однако в нынешней ситуации она представляла собой большую опасность для меня, поскольку я была всего лишь человеком, а не мутантом, как она.
— О, боги, — произнесла Памела, некоторое время пристально всматриваясь мне в лицо. — Жизнь слишком сильно потрепала малышку Харли Квинн.
— Харли Квинн? Серьезно? — ее напарница также села возле меня, и я узнала в ней Женщину-Кошку (еще один отличный псевдоним, как по мне, идеально подходящий для сильной и независимой сорокалетней женщины с количеством кошек, равным ее возрасту). Я смотрела на ее обтягивающий костюм с откровенной завистью. Она тоже была красива, обворожительна и сексуальна. Эти двое понижали мне самооценку с каждой минутой все больше и больше. — И что же ты забыла здесь, а, Королева Готэма? Где же твой незабвенный Джокер, устроивший недавно настоящую резню в Атлантик-сити?
— Да, может, нам стоит пасть ниц пред Ее Величеством? — хмыкнула Памела. — Где же наши манеры, мм?
— Или Джокер уже вышвырнул тебя на улицу, как надоевшую ему игрушку? И теперь ты еле сводишь концы-с-концами, да так, что при себе не имеешь ничего, кроме оборванной одежды? Так теперь ты не Королева Готэма, ты Попрошайка Готэма.
— Да куда там, попрошайки хотя б цент имеют в кармане, а судя по ее виду, у нее даже этого нет. Она теперь просто ничтожество.
Они начали громко смеяться, глядя на меня. Я чувствовала, как в моих жилах вскипает ненависть. Я хотела взять у этой кошечки нож и перерезать ей горло, а затем сделать то же самое с ее рыжеволосой подружкой. Нет, лучше заживо вытащить у них сердца и искупать себя в дожде из крови. Я внезапно вспомнила, как некогда проделала этот фокус с проститутками, которые развлекали мистера Джея… У меня затряслась нижняя губа. Нельзя плакать, нельзя, ни в коем случае нельзя! Я и так выгляжу достаточно жалкой, как настоящее ничтожество, слезы лишь усугубят положение! Раньше эти две обнаглевшие девицы никогда б не посмели мне говорить в лицо то, что говорят сейчас. Я знаю, что положение девушек-злодеек несколько пошатнулось, когда я вышла на арену, потому что мне в подметки никто не годился, я была напарницей самого опасного преступника всех времен. Теперь же им хочется выплеснуть все то, что копилось внутри них, они действительно рады, что моя корона упала с моей головы.
— Он не вышвырнул меня. Я сама ушла, — стиснув зубы, прорычала я. Мне показалось неразумным рассказывать им всю правду, ведь, по сути, он в самом деле меня выбросил.
— Ты? Ушла? Ни в жизни не поверю, — хмыкнула Памела. — С чего вдруг? Ты ведь была величайшей злодейкой при величайшем злодее и решила внезапно отказаться от столь почетной должности марионетки и девочки на побегушках Джокера?
— Я…
— Ты что, хочешь сказать, что тебе не понравилось быть игрушкой в руках у этого психопата? Вы ведь были такой очаровательной парочкой. Он, садист, каких свет не видывал, и ты, эдакая дурочка с улыбочкой во все лицо, — поддакнула ее кошачья подруга, ухмыляясь во все лицо.
— Я не…
— А, нет, погодите, она ушла, наверное, потому что Джокер на самом деле гей, по уши влюбленный в Бэтмена. Ох, прости, Селина, я давно подозревала, что между этими двумя что-то есть.
— А я-то думала, почему Бэтмен так яростно гоняется за Джокером, а Джокер каждый раз так рад его видеть. Вот оно что…
Эти двое снова засмеялись, еще громче, чем до этого. У меня предательски защипало в глазах. Они видят во мне лишь глупенькую смазливую девочку, которая не способна ни на что, которой можно играться, словно куклой. В их понимании без Джокера я — ничто. Пустышка. На мгновение мне показалось, что эти две ржущие девицы — это взрослые тетеньки, склонившиеся надо мной, неразумным маленьким дитя. Я бы с удовольствием доказала им, на что я способна, но я прекрасно знала, что меня с легкостью уложат на лопатки. А Ядовитый Плющ затем может подключить свои способности, и тогда я умру от отравления ее ядами. Мне бы этого очень не хотелось. Я испепеляла взглядом этот радостно смеющийся дуэт пару минут, но затем я не выдержала. У меня была порядком расшатана нервная система.
— Я ушла, потому что он убил меня, — прорычала я, чувствуя, как по моим щекам предательски начали течь слезы. — Он выстрелил в меня, и я упала с крыши того небоскреба.
— Погоди, что? Как это он убил тебя? Ты ведь жива, — Памела на некоторое время прекратила свой смех.
— Мне повезло.
— В смысле тебе повезло? Никто не выживет при падении с такой высоты, особенно с пулей в теле. Куда он попал?
— В живот.
— Тем более. Как?
Меня порадовало, что теперь они меня слушают более заинтересовано, и я не слышу их дурацкое хихиканье. Хоть какое-то уважение к моей персоне.
— Меня спас Бэтмен, — мрачно ответила я. Мне не хотелось бы вспоминать все, что произошло со мной, но, видимо, придется.
— Бэтмен? — глаза Селины невероятно округлились. Всякая ухмылка мгновенно пропала с ее лица. — Спас тебя?
— Об этом попросили мои друзья, которых позже Джокер с откровенным удовольствием убил.
— И он согласился спасти злодейку, помогавшую отправить на тот свет бедного парнишку Джейсона Тодда, которого Бэтмен считал чуть ли не своим сыном?
Селина была удивительно осведомлена об этих событиях, мне это показалось несколько странным. Но я не стала задавать лишние вопросы. Мне было не до того.
— Да. Согласился, — мое лицо стало еще мрачнее. — Лучше бы не соглашался.
— В каком смысле? Ты хотела умереть?
— Я не хочу быть ему должницей, — я прижала руки к груди. — И я не знаю, хорошо ли, что я выжила или нет. В любом случае, мне пришлось затем бежать и от этой самовлюбленной летучей мышки.
Лицо Селины вытянулось еще сильнее. Памела, до этого явно не знавшая, как ей реагировать на мою историю, тоже удивилась не на шутку.
— Ты сбежала от Бэтмена? Ка-ак? — в голосе Памелы, кажется, послышалось некоторое восхищение и уважение.
К их еще большему изумлению, я ухмыльнулась и начала смеяться. Да, то, как я совершила побег, он забудет еще нескоро. А я смогу записать это себе в одно из своих величайших достижений.
— Просто я ему немножко напомнила о том, что он — мужчина, хи-хи. Я всего лишь сняла с себя одежду. Ох, как же он долго сопротивлялся вначале, я уж подумала, что он и вправду гей, мне так надоело, что он строит из себя робота, что мне пришлось поцеловать его. И тут-то он доказал, что он мужчина. Глупыш, — я радостно потерла руками. — А затем…
— Погоди, ты что сделала? — голос Селины прозвучал не столько удивленно, сколько ошарашенно. Она, кажется, рот приоткрыла после моих слов. И в ее глазах я внезапно заметила нечто напоминающее нотки ярости.
— Разделась и поцеловала. И нет, я не шлюха, я просто не придумала, как еще можно усыпить его бдительность.
— Он ответил на поцелуй? Он ответил?
— Селина, успокойся… — Памела взяла подругу за руку. Но Селина мгновенно отпрянула от нее и посмотрела на меня взглядом, в котором ясно читалось: «Я очень хочу тебя убить, и с каждой секундой мне все труднее себя сдерживать».
— А чего ты так нервничаешь? — спросила я. — Какое тебе дело до этой мышки?
— Говори, — угрожающе зашипела Селина, сжав руки в кулаки.
— Ну… Да, ответил.
Памела присвистнула. Селина оторопело посмотрела на меня и попятилась назад. А до меня наконец-то дошло, что между ней и нашим горе-защитником Готэма что-то есть. И это «что-то», видимо, в ее понимании достаточно серьезное, раз она так бурно среагировала на мои слова. Мне очень хотелось поострить на сей счет, сказать что-то вроде: «О да, детка, он не просто ответил, он меня действительно хотел, да, ты его, судя по всему, не удовлетворяешь, раз он так на меня засмотрелся, я его еле остановила, хотя знаешь, лучше б не останавливала, ведь я тоже действительно этого хотела, мы бы с ним провели, возможно, не одну бурную ночь, и я могла б после гордиться тем, что знаменитый Темный Рыцарь Готэм-сити пал ниц пред моей красотой и был готов стать моим рабом», но я остановила себя. Мне ли не знать, насколько жестокой порой бывает любовь? Мне ли шутить на эту тему, когда моя ситуация хуже во сто крат? Мне стало по-человечески жалко Селину.
— Успокойся, киса, — сказала я, отмахнувшись. — Твоя мышка принадлежит только тебе. Не забывай иногда выгуливать ему гормоны, и все будет ок. Когда он поцеловал меня, я его со всей силы огрела сковородой по голове и была такова.
Памела не выдержала и фыркнула.
— Ты ударила по голове того, кто спас тебе жизнь? Оригинальный у тебя способ благодарности, однако.
Настала моя очередь фыркать.
— Нет, я ему действительно благодарна за спасение. Однако он сделал то, чего делать был не должен. Он попытался диктовать свои условия.
— В плане?
Я снова скрестила руки на груди.
— Он поставил мне ультиматум. Или он удаляет мое имя из базы данных, помогает сбежать из города и из страны или же он сажает меня в «Аркхем».
— Никак не могу понять, почему он решил помочь тебе, — недовольно прошипела Селина.
— Погоди! — одернула ее Памела и вновь повернулась ко мне. — Он тебе предложил помочь выбраться отсюда и начать новую жизнь, а ты огрела его за это по голове и сбежала? В чем логика?
— Я устала, что моей жизнью распоряжается кто-то другой! — рявкнула я. — Я устала, что мною командуют какие-то мужики и угрожают мне! Моя жизнь и так полетела под откос! Я хочу сама решать, что я буду делать, а что нет! Я просто хочу свободы блин, — я почувствовала, что у меня вновь слезы брызнут из глаз, поэтому отвернулась.
— От этих мужиков только проблемы одни, — мрачно фыркнула Селина. — Все нервы вытрясут из тебя, а толку-то?
— Пустоголовые засранцы это, вот кто, — кивнула Памела.
— Так-так, а ты чего это вдруг? — хмыкнула я. — Неужто у тебя есть какие-то проблемы? Не в жизнь не поверю.
Селина охнула и покачала головой. И я поняла, что затронула достаточно больную тему, поскольку Памела зажала руки в кулаки и опустила голову, трясясь от гнева.
— Ты думаешь, что раз я так красива, то у меня нет никаких проблем, да? — тихо проговорила она. Я невольно сглотнула. Главное, чтобы она себя держала в руках, а то мне точно несдобровать, я наслышана про ее знаменитый «смертельный поцелуй», который или лишает тебя рассудка, или убивает. — Так вот из-за красоты у меня и возникли проблемы. Из-за нее и из-за моего влечения к науке. Вот я смеюсь сейчас над тобой, а сама когда-то была такой же наивной дурочкой, как ты. И точно так же попала. Я влюбилась в своего профессора в колледже, а он использовал меня в качестве подопытного кролика для экспериментов. Дважды я чуть не погибла и испытывала такие мучения, какие, пожалуй, даже ты не испытывала. Яды, что он вводил мне в тело, изменили мою физиологию полностью. И это необратимо. Я теперь не человек. Мутант. А тот профессор в итоге бросил меня, как он думал, умирать, потому что его эксперименты были незаконны и его стали преследовать власти. Как тебе такая история, а, малышка Харли Квинн? Еще не известно, кому из нас двоих было дерьмовее.
— Мужики — козлы! — ахнула я. — Просто сукины дети!
Нет, знаете, пожалуй, я еще легко отделалась. По крайней мере, мне не вводили токсины в тело… Хотя, Джокер наверняка был бы способен на такое, если бы подобная идея вдруг залетела ему в голову.
— Да уж, дамы, у нас сплошные проблемы по части мужиков, — невесело подвела итог нашего разговора Селина.
— Ладно, Харли Квинн, ты уж прости, — повернулась ко мне Памела. — У меня бывают резкие перепады настроения. Не хотела тебя обидеть.
— Я не в обиде, — махнула я рукой. — Я в курсе, что я дура, мне лишний раз напоминать об этом не за чем. Вы лучше скажите мне, что вы в итоге здесь делаете.
— А ты как думаешь? — хмыкнула Селина, оглядываясь по сторонам. — Мы хотели здесь поживиться. Да, это, конечно, не самое прибыльное место, но что поделать. Мы пока не можем себе позволить более крупную добычу. Памела только недавно сумела сбежать из «Аркхема», а я вот уже несколько месяцев как залегла на дно. Дела у нас идут пока не важно.
— Мы решили объединить свои усилия, чтобы помочь друг другу, — кивнула Памела. — В одиночку нас быстро поймают. А я не хочу снова возвращаться в то дерьмо, откуда вылезла. Но нужно же как-то жить и с чего-то начинать, верно? Собственно, поэтому мы здесь.
— Мне тоже не на что жить. Сбежать-то я сбежала, но у меня нет ни денег, ни друзей, ни связей, — улыбнулась я. — Собственно, поэтому я тоже здесь. Я от отчаяния перестала что-либо соображать.
Памела некоторое время внимательно поглядела на меня, словно оценивая. Я почувствовала себя так, как будто я была картиной, к которой приглядываются, прикидывая, за сколько ее можно продать.
— Может, присоединишься к нам? — спросила Памела после нескольких минут раздумий. — Втроем будет проще. Тем более, как я наслышана, ты на многое способна.
Селина удивленно посмотрела на подругу. Бедная кошечка, сколько же раз она успела удивиться за все то время, что мы разговариваем. Я прекрасно понимала, что она будет мне не рада.
— Я хотела завязать с преступностью. Ну, знаете, начать нормальную жизнь, все дела, — пожала я плечами.
— Как знаешь.
— Однако вначале я хочу отомстить Джокеру, — на моем лице появилась коварная ухмылка. — И ради этой цели я готова на все.
Памела понимающе мне улыбнулась, и мы пожали друг другу руки.
Внезапно послышался громкий сигнал сирены, и в окно мы увидели стремительно приближающуюся к нам полицейскую машину, чьи мигающие огни ненадолго ослепили нас.
— Копы, копы! — вскричала Селина. — Уходим отсюда живо!
Ни секунды ни медля, наша троица, хохоча, побежала к запасному выходу. Мы, дурочки, или, если лучше выразиться, дамы в беде, так увлеклись нашей женской болтовней, что совершенно позабыли об истинной причине нашего появления в банке. Так и не смогли разжиться ни единым центом. Что ж, зато теперь я знаю, что мне делать. У меня неожиданно появились союзницы, видимо, крыша над головой и какие-то планы на будущее. Что ж, ладно, я вернусь в привычное амплуа Харли Квинн, очаровательной преступницы Готэм-сити, чтобы свершить свою месть. В последний раз.
***
Брюсу Уэйну очень не нравилось происходящее. Давно с ним не случалось ничего подобного, он и припомнить не мог, когда в последний раз его нервы были напряжены до такого предела. С каждым днем ему все труднее и труднее было сохранить внешнее спокойствие, ему казалось, что еще немного, и он будет бегать по дому, хватаясь за голову. Глупо это, верно? Но он ничего не мог с собой поделать. Вначале его беспокойство выражалось не столь сильно, Брюс слышал лишь его отголоски, но затем оно стало усиливаться, давая о себе знать все чаще и чаще. Спустя какое-то время Брюс обнаружил, что он почти все время пребывает в своих мыслях. Вернее сказать, на это обратил внимание Альфред, который, разумеется, заметил, что с его хозяином что-то не так. И точно так же Альфред заметил, что его хозяин почти ничего не ест и стал чаще страдать бессонницей. А Брюс никак не мог объяснить причины. Точнее, мог, но не хотел этого. Ему было трудно признаться даже самому себе, что его гложет изнутри чувство вины. И каждый раз, как он садился за стол, он думал о девушке, которая сейчас одна в огромном городе, без денег, и пока он тут сидит и поглощает свой стейк со шпинатом, у нее даже нет кусочка хлеба, чтобы утолить голод. А когда Брюс ложился в постель и закрывал глаза, перед его взором снова вставала девушка, которой наверняка пришлось ночевать на лавочке в парке, не имея возможности накрыться хоть чем-нибудь, чтобы согреться… Глупо так думать, — говорил он самому себе. Харли Квинн и не из таких ситуаций выбиралась. В конце концов, она жила с Джокером, а, значит, наверняка научилась у него мастерству изворачиваться от всяких напастей. Она не из тех, кого легко загнать в угол и раздавить. Она справится. Однако прошло несколько недель, а о Харли Квинн Брюс не слышал ровным счетом ничего. Ни слуху ни духу. Он часто смотрел выпуски новостей, как будто надеялся, что там передадут, что полиция схватила одну из опаснейших преступниц города или же что эта преступница совершила громкое ограбление или убийство. Глупо, правда? Вряд ли Харли Квинн настолько лишилась рассудка, что полезла б в самое пекло, едва ее нога окажется в Готэме. Эта девчушка на самом деле достаточно умная и знает, что можно делать сейчас, а что нет. Брюс успокаивал себя тем, что она могла устроиться на работу и действительно начать новую жизнь, однако затем он практически мгновенно вспоминал, что едва ли ее приняли б на работу без документов, имея на улицах города плакаты с ее лицом крупным планом. Максимум, что ее ждало, — это панель или стриптиз-бар. Об этом Брюс старался даже не думать, потому что в такие моменты вина душила его еще сильнее. Дурак. Ты просто дурак. Глупец. Зачем ты стал шантажировать ее? Зачем начал угрожать, что упечешь ее в «Аркхем»? Просто бы взял и помог ей, без лишних ссор. Ее и так жизнь потрепала достаточно! Брюс старательно отгонял от себя мысли о том, почему он вдруг так хочет помочь этой девушке. Одна догадка прокралась в его душу, но он старался не замечать ее, потому что она казалась ему наиглупейшей (и, возможно, наиболее верной). Однако, судя по всему, эта догадка прокралась в душу и к Альфреду. Дворецкий был достаточно наблюдательным человеком, чтобы понять суть проблемы с первого раза. И пусть он не делился с хозяином своими мыслями на сей счет, Брюсу они были хорошо известны. И это убивало еще больше. — Сэр, вы так себя совсем измучаете, — покачал головой Альфред, убирая так и не тронутый завтрак. — Быть может, вам дать чего-нибудь от нервов? Зачем вы так переживаете? — Альфред, я не переживаю, просто… Просто мне кажется, что я поступил неправильно. — Сэр, а что вы сделали не так? — Не должен был я так резко ставить ей ультиматум. В конце концов, у нее и так расшатана психика. — Сэр, вы меня простите, конечно, но вы слишком много внимания уделяете, как вы еще недавно выражались, «этой глупой девчушке, играющей в суперзлодейку». Брюс Уэйн с удивлением (и огорчением) обнаружил на лице Альфреда снисходительную улыбку. Так обычно смотрят на ребенка, когда догадались о его маленькой тайне, которую он упорно пытается сохранить. — Я пытаюсь все делать по справедливости. И сейчас мне кажется, что я поступил не совсем справедливо, — Брюс отвел глаза, глядя через оконное стекло на очертания домов в Готэм-сити. Где-то там, посреди огромных зданий и узких улочек между ними ходит несчастная девушка, ищущая укромный уголок, чтобы спрятаться, пытающаяся отыскать свое место в жизни, плутающая, словно в огромном лабиринте, и не знающая, как ей найти выход. Ужасно пессимистичные мысли, но Брюс иначе думать не мог. — А мне кажется, сэр, что вы изводите себя. По непонятной причине. Между первым и вторым предложением Альфред сделал странную паузу. — Что ты хочешь сказать этим? — Брюс не выдержал и пристально поглядел на своего дворецкого. — Я хочу сказать этим, сэр, что, быть может, вы хотите, чтобы эта девочка оказалась в беде. Ведь в таком случае ей понадобится помощь. А помочь ей никто, кроме вас не сможет. — Не говори ерунды. — Я одного понять не могу, сэр, почему вы так отчаянно желаете помочь ей. В том-то и дело, что Альфред прекрасно знал, почему его хозяин желает этого. Знал даже, быть может, больше самого хозяина. Иной раз, когда Брюс ночью лежал и смотрел в потолок в безнадежной попытке уснуть, он снова и снова прокручивал у себя в голове тот эпизод, когда Харли Квинн повела себя максимально дерзко и самоуверенно. Черт, да он отдал бы все на свете, чтобы хотя б на пару секунд взглянуть на эту девушку, когда она без одежды, и снова ощутить ее поцелуй на своих губах. Эти мысли он отчаянно пытался отогнать от себя, но с каждым разом ему становилось все труднее это сделать. Возможно, все дело было в том, что он был слишком потрясен этим поцелуем. Возможно… Брюс не стал ничего отвечать своему дворецкому. Он предпочел молча выйти из столовой, тем самым полностью подтвердив все подозрения Альфреда на свой счет. Рано или поздно нервы сдают даже у сильнейших. Они сдали и у Брюса. За несколько недель много что могло произойти. Или у Харли Квинн все очень хорошо, или все очень плохо, третьего не дано. Он решил предпринять попытку найти ее. Глупо, верно? Да. Заподозрит ли девушка что-нибудь, когда увидит его и узнает, что он целенаправленно искал ее, чтобы понять, все ли у нее в порядке? Вполне возможно. Но выхода у Брюса особого не было. Ему нужно было прийти, наконец, в себя, поскольку зло в городе не дремлет, каждый день может случится беда, и ему придется вновь стать Темным Рыцарем Готэм-сити, а у него не получится это, если все его мысли будут направлены исключительно в одну сторону. По крайней мере он попытается найти хоть какие-нибудь следы Харли Квинн. Главное, чтобы эти следы не выглядели как кровь или, еще того хуже, как труп… Брюс, конечно, мог бы подключить к поискам своего старого приятеля комиссара Джеймса Гордона, но, кажется, это уже перебор. Харли Квинн вряд ли будет рада погоне со стороны полиции. И объяснить ей, зачем эта погоня была устроена, будет весьма и весьма трудно. А еще труднее будет объяснить Джеймсу Гордону, для чего нужно искать эту девушку. Полицейским-то можно ничего не говорить, они всецело доверяют своему боссу и Темному Рыцарю, считая их своими героями, но вот Джеймс Гордон едва ли не будет задавать вопросы. Ему точно захочется узнать, с каких пор Бэтмен просит найти злодейку не с целью схватить ее, но с целью помочь ей… Поэтому Брюс отложил это на крайний вариант, если не сможет ничего сделать сам. Правда, Брюс не имел ни малейшего представления о том, каким образом он станет искать маленькую девушку в большом городе. Но у него появилась одна неплохая идея. Есть у него одна знакомая, способная пролезть куда угодно, оставшись при этом совершенно незамеченной, которая умеет передвигаться так бесшумно, что она могла бы подкрасться к мыши и схватить ее, знаменитая своими идеальными ограблениями. Иногда связи в преступном мире иметь весьма полезно, даже если Бэтмен борется против этого мира. Брюс Уэйн решил подключить к поискам свою бывшую пассию, Селину Кайл, известную как Женщина-кошка.
