We're all mad here: there's no chance to forgive

      Жизнь у Селины всегда была непростой. Кажется, с самого младенчества ее преследовали неудачи. Иногда она задумывалась, что на ней лежит какое-то проклятие, иначе как объяснить, что несчастья буквально преследуют ее по пятам? Все началось еще с детства. Селине и её сестре угораздило родиться в беднейшем районе Готэма в, наверное, наихудшей семье (по крайней мере, так казалось Селине), которую можно представить. В семье, где отец был алкоголиком, ради очередной бутылки готовый продать все, включая жену и детей, а мать предпочитала собственным дочерям компанию кошек и грезы о лучшей жизни. Селина свою мать не особо винила: возможно, она таким образом старалась не сойти с ума от отчаяния. Но ей это так и не удалось: когда Селине было шесть лет, она покончила с собой, не выдержав подобного существования. Селина злилась на нее за такой поступок, потому что она оставила детей на произвол судьбы, совершенно не задумавшись о том, что их ждет впереди. Селина часто вспоминала, как она молила небеса о том, чтобы уйти вместе с матерью, потому что очень боялась отца и того, что он сделает с ней и с ее бедной сестренкой. Но именно ради сестры Селина приняла решение быть сильной и храброй.       Отец умер еще через шесть лет от цирроза печени, и, если честно, Селина нисколько не горевала после его смерти. Все эти годы он только и делал, что пил, ввязывался в драки, сидел в полицейском участке, а когда он был дома, то частенько поколачивал своих дочек, чтобы они стали послушнее. Селина ненавидела его всей душой. Однажды она думала перерезать ему горло, пока он спал. Ужасные мысли для десятилетней девочки, не правда ли? В самый последний момент ее со слезами на глазах остановила сестра, умолявшая ее не превращаться в убийцу собственного отца. «Он же наш папа, — плакала она. — Другого у нас нет! Кому мы нужны на свете, кроме него?!» Селине было тогда очень тяжело убирать нож в сторону. Но она рада, что сестра ее остановила. В глубине души, в самом-самом потаенном ее уголочке она любила отца и никогда бы себя не простила за то, что сделала. Казалось бы, что после его смерти девочки были свободны, и жизнь их должна была наладиться. Но так бывает только в сказках. Так что не было ничего удивительного в том, что с тех самых пор Селине пришлось ох как несладко.       Самым страшном для нее ударом стала разлука с сестрой. Селина умоляла оставить их друг с дружкой, но никто не стал слушать мольбы двенадцатилетней девочки. Селина вначале попала к опекунам, которых, кстати говоря, даже не помнила особо, а затем и вовсе очутилась в приюте, где ее сразу же возненавидела директриса. Та женщина терпеть не могла детей, которые ей не подчиняются, она обожала порядок и дисциплину. Или, если точнее сказать, ей нравилось, когда все при виде нее дрожат от страха и готовы упасть на колени и сделать все, что она скажет. Но Селина не была таким ребенком, она была не из робкого десятка. Директриса стала, подобного ее отцу, избивать ее и запирать в комнате, надеясь таким образом «выбить всю дурь из головы», но Селина лишь откровенно смеялась ей в лицо. Она еще с раннего детства поняла, что ни в коем случае нельзя быть тряпкой и нюней, нужно уметь плевать на все трудности и идти вперёд с гордо поднятой головой. Иначе в этом мире не выжить.       Селине, кажется, повезло лишь в одном. Она очень хорошо умела изворачиваться и выходить сухой из воды абсолютно из любой ситуации. Скорее всего, она научилась этому еще совсем малышкой, ведь иначе она и ее сестра пропали бы. В приюте Селину не пугали ни побои, ни запертая комната. Она знала, как отпереть замок и не попасться в объектив камеры наблюдения. К тому же природа не обделила ее гибкостью и ловкостью, а также некой наблюдательностью, Селина могла скрыться от посторонних глаз и спрятаться в любой щели. Однако Селина использовала свои навыки лишь для одного — она проникала на крышу, чтобы, глядя на ночное небо и огни Готэма, мечтать о лучшей жизни. Фактически, делать то, что делала в свое время ее мать. Как раз тогда Селина смогла в какой-то степени простить ее, ведь она сама была в одном шаге от крайней степени отчаяния. И все же она не могла себе позволить допустить мысли о самоубийстве. В отличие от своей матери, Селина была сильна духом. Она решила во что бы то ни стало доказать миру, что так просто ее не сломать.       Селина ночами напролет размышляла о том, что она будет делать дальше. Кем она станет? Какой путь ее ждет? Она с горькой усмешкой вспоминала о том, что когда-то мечтала стать художницей, даже воображала себя ученицей Ван Гога или Пабло Пикассо. Эти мечты отняли у нее, как, впрочем, и надежду на счастливое и безоблачное будущее. Впереди ждала лишь бесконечная борьба за существование, и Селина была к ней готова. Она была уверена в том, что еще покажет этому городу, на что способна. И спустя некоторое время ей действительно пришлось продемонстрировать не только свое умение изворачиваться, но и умение оставаться в живых, когда тебе желают смерти.       До того, как попасть в приют, Селина думала, что больше всего на свете ненавидит своих родителей, особенно отца. Но она изменила свое мнение, когда встретила женщину, которая была директором в ее приюте. Забавно, что Селина не помнила ее имени, хотя каждый раз, как вспоминала ее, то начинала трястись от гнева. Зато внешность этой женщины Селина уж точно не скоро забудет. Высокая, с вечным тугим пучком на голове, на носу — очки в толстой оправе отвратительного красного цвета. Одета она всегда была в строгий костюм разнообразных цветов, но чаще всего предпочитала чёрный. На руках у нее был кошмарный длинный маникюр ядовитого цвета. На шее всегда висели бусы. И, конечно же, яркий макияж. Ее воспитанники за спиной называли ее «попугай». А Селина говорила про себя, что так не выглядит даже самая грязная проститутка Готэма. Эта женщина больше всего на свете любила три вещи: себя, власть и деньги. И с каждым годом эта любовь, пожалуй, только возрастала. На глаза детям стало попадаться, что их директриса цветет и пахнет, постоянно ходит в салоны красоты, покупает себе дорогие украшения, ездит на хорошей машине, летает на море, в то время как сами дети откровенно говоря страдали от голода, холода и антисанитарных условий. Конечно, многим хватало того, что у них была крыша над головой, что они худо — бедно посещают школу и имеют кусок хлеба, но Селина придерживалась иного мнения. В ее голову пришёл простой, но очень действенный план: показать всему миру достаточно очевидную на самом деле вещь — доказать, что директриса присваивает себе деньги приюта. И она это доказала. Селина пробралась в кабинет ночью через открытое окно и нашла кое-какие документы и счета. Правда, Селина, опьяненная своим успехом и жаждой мести за многолетние издевательства, забыла учесть одну маленькую деталь: директриса иногда ночевала на рабочем месте. И Селина не заметила ее, спящую на диване и проснувшуюся от постороннего шороха. А затем все, как по законам любого боевика: Селина была схвачена, к ее носу приложили платок со странным сладким запахом, ее засунули в мешок и бросили в море.       Директриса была женщиной расчётливой, но кое-что она все же просчитала. Холодная, даже, скорее, ледяная вода быстро приводит в чувство, поскольку активизирует выработку адреналина в организме, который, в свою очередь, заставляет все центры работать быстрее, в том числе и мышечную мускулатуру. Поэтому Селина мигом очнулась и поспешила добраться до берега. Хорошо, что она успела это сделать прежде, чем замерзнуть, иначе директриса бы достигла своей цели. А дальнейший план Селины был прост как дважды два. Методом шантажа она заставила уничтожить все записи о себе и освободила всех обитательниц приюта. Теперь Селина была свободна. Навсегда.       Этот случай научил ее кое-чему и расставил все точки над «и». Селина теперь могла не мучить себя бесконечными размышлениями на тему, кем же ей следует быть в этом мире. Ответ ей был более чем ясен. С помощью воровства можно многого добиться, если правильно использовать полученную информацию. Так какой смысл быть кем-то другим, если у нее отлично получается скрываться, выпутываться из неприятностей и незаметно (ну, практически) брать различные вещи и предметы? Тем более, что вор — сам себе господин и сам себе пишет законы. А Селине до смерти надоело подчиняться кому-либо и не принадлежать себе. Возможно, это не самый лучший жизненный путь для молодой девушки, но она устала от жестокости этого мира. И воровкой у Селины получилось стать отменной, надо признаться. Постепенно ее совесть успокоилась, и Селина вошла во вкус. А затем, случайно наткнувшись на группу наемников, она присоединилась к ним и обучилась искусству боя. И через какое-то время по крышам Готэма стала гулять Женщина-кошка, самая независимая женщина во всем мире. До тех пор, пока не повстречала одного мужчину.       Вы можете сколько угодно называть себя гордым одиночкой, летящим на крыльях свободы, однако, когда дело дойдет до любви, вы поймёте, что ваши крылья вам обрезали, и вы на огромной скорости упали на землю и разбились, и душа ваша теперь обречена на вечные страдания и скитания. Селине нравилось быть одной и принадлежать исключительно себе. Никаких расстройств, никаких огорчений, никаких забот — это то, к чему она стремилась всю жизнь. И она была готова порвать на кусочки любого, кто попытается посягнуть на ее независимость. Да, возможно, воровство вне закона, но мир порой не оставляет никакого выбора. Готэм насквозь прогнил от коррупции и преступности, и все закрывают на это глаза. Мелкие кражи — это пустяк по сравнению с тем, что творится в этом городе, поэтому совесть Селины была спокойна на этот счет. К тому же, Селина обожала смотреть на лица этих надутых индюков, готовых лопнуть от распирающей их гордости за свои богатства, когда она умудрялась обчистить их якобы хорошо защищенные сейфы со сложным кодом доступа. А иногда Селина шла дальше. Ее самым любимым развлечением было прикидываться проституткой, которая предоставляет своим клиентам не совсем обычные увеселения. Садомазохистов, оказывается, в городе было немало, они все жаждали познакомиться со своей «госпожой», чтобы та наказала их за плохое поведение. И она наказывала. Она привязывала их к кровати, или к стулу, или просто клала на пол полностью обездвиженными, а после обчищала их дом сверху донизу. Селина называла это «расплатой за все содеянное». Но привычная для нее жизнь перевернулась вверх дном, когда она повстречала его. Великого борца с преступностью. Темного рыцаря Готэм-сити. Миллиардера и филантропа. Брюса Уэйна.       Их знакомство прошло достаточно необычно. Он, тогда еще «зеленый и невинный» только-только встал на путь героя, по глупости ввязался в драку с друзьями Селины — Стэном, заправляющим «ночными бабочками» в Ист Энде, и Холли, одной из его подопечных. Селина не могла допустить того, чтобы людей, которые приходили ей на помощь, вот так вот просто избивали. Она с огромным удовольствием присоединилась к его побитию. Брюс Уэйн в ту ночь еще не был облачен в свой знаменитый костюм летучей мыши, он был одет лишь в простые черные одеяния, а лицо спрятал под гримом. Селина еще рассмеялась ему в лицо и спросила, сколько еще клоунов им придется повидать на своем веку. Затем они снова встретились. Брюс Уэйн уже перевоплотился в Бэтмена, и пересеклись они вновь не при самых лучших обстоятельствах: он поймал ее, когда она собиралась вынести из очередного богатого дома большой бриллиант. Надо сказать, что поймал он ее совершенно случайно: увидел с одной из крыш, как она выходит из окна. Ух, и славная же у них вышла драка! Селина действительно напоминала разъяренную кошку и нанесла ему несколько запоминающихся царапин и даже смогла убежать. Другие встречи происходили по похожему сценарию. И Селина постепенно начала понимать, что намеренно выставляет себя напоказ, чтоб вновь увидеть его. Иногда она крупно рисковала из-за своей глупости: ее то чуть не ловили полицейские, то хозяева, и все они всегда были чем-то вооружены. Селина ненавидела себя и то странное чувство, поселившееся у нее внутри, но ничего не могла с этим поделать. Тот странный незнакомец очаровал ее еще при первой встрече. В частности, она запомнила его глаза, пронзающие насквозь не хуже любой пули. И, наконец, снова при случайных обстоятельствах они встретились на крыше. Так началась их история.       У них, пожалуй, было все. Они шумно расставались и бурно мирились, они проводили ночи напролет вместе и затем не виделись неделями и даже месяцами. Селина сгорала от ревности, когда читала новости о том, что знаменитый миллионер Брюс Уэйн был в очередной раз замечен в компании какой-нибудь красотки из шоу-бизнеса, а Брюс Уэйн, в свою очередь, был готов рвать и метать, когда узнавал, что Селина снова взялась «за старое» и начала обслуживать клиентов-любителей садомазохистских увлечений. Затем они обещали друг другу, что больше подобного не повторится, ведь отношения должны строиться на доверии. Однако это продолжалось. Снова и снова. Иногда Брюс выводил Селину в свет, представляя ее под разными именами и на ходу придумывая ей профессию, его это всякий раз забавляло. А Селина столь успешно играла свои роли, что под конец Брюс говорил, что это ей нужно вручить «Оскар», а не каким-то актрисам Голливуда. Когда же на арену выходил Бэтмен, то Женщине-кошке приходилось чаще всего убегать от него, но побеги эти, скорее, тоже были шуточными, ведь она знала, что он не станет запирать ее в «Аркхеме». Тем более, что ему нечасто удавалось ловить ее на преступлениях. А бывали случаи, когда Бэтмен и Женщина-кошка становились союзниками. И, поверьте, это была прекрасная пара супергероев. Практически непобедимая. По крайней мере, Селине нравилось думать об этом по вечерам, прижимаясь к Брюсу и слушая стук его сердца. Однако им было хорошо известно, что вечность это не продлится. Камнем преткновения служило жгучее желание Селины не принадлежать никому и быть «кошкой, которая гуляет сама по себе». А Брюс боялся, что снова потеряет кого-то из близких ему людей. К тому же, Бэтмен — это герой, а Женщина-кошка — воровка. Преступница. И останется ею навсегда.       Окончательно все точки над «и» еще не были расставлены между ними. Никто из них так и не мог начать разговор о том, к чему приведут их отношения, что их ожидает впереди и может ли у них вообще быть какое-то будущее. Селина знала, что любит Брюса. Эта мысль убивала ее, но она ничего не могла поделать. Как убивала ее мысль о том, что когда-нибудь Брюс Уэйн может встретить другую женщину. Она помнила, как сильно он любил Рэйчел Доуз и в какую бездну отчаяния он погрузился, когда ее не стало. К Селине он всегда приходил для утешения, с ней он находил некий душевный покой, но сердце его терзали сомнения. Иногда он исчезал как раз по причине того, что ему нужно было разобраться в себе. Он хотел понять, насколько его чувства к Селине сильны. И спустя какое-то время он возвращался к ней, понимая, что она нужна ему. Но Селина знала, что это лишь потому что рядом нет другой женщины, которая б любила его. Он был привязан к ней, да. Но любил ли? Он никогда не говорил ей этих слов, старательно избегая их. Селину ранило это не хуже ножа. В такие моменты она ненавидела его всеми фибрами своей души. Селину терзали противоречивые желания. Она хотела остаться независимой и принадлежать лишь себе, но в то же время хотела, чтобы Брюс Уэйн сказал ей три самых главных слова.       Постепенно между ними начался разлад. Селина стала замечать, что Брюс изменился по отношению к ней. И вроде его объятия и поцелуи остались прежними, но в них появилось какое-то холодное дуновение. Селина все чаще начала ссориться с ним. Нрав у нее был достаточно взрывной, особенно если ее нервы были накалены до предела. Она сходила с ума, глядя на то, как Брюс отдаляется от нее. Он стал мрачным, задумчивым и молчаливым, у него появилась привычка просто смотреть в окно и о чем-то размышлять. Он как будто бы перестал замечать, что происходит вокруг него. Селина пыталась узнать, в чем дело, но он не слышал ее. Его терзало что-то изнутри. И терзало гораздо сильнее, чем мысли о том, любит ли он Селину или нет. Здесь явно было что-то другое. Но что?       Примерно в то же время у Джокера неожиданно появилась очередная напарница. Селина сбилась со счету, пытаясь понять, сколько их у него было до этого. Но Харли Квинн не была похожа на остальных. Она удивительно долго держалась на своем посту. Более того, кажется, Джокер привязался к ней. Глупая мысль, правда? Психопат, способный на какие-то светлые чувства. Или это Селина стала витать в облаках с тех пор, как повстречала Брюса Уэйна? Селина стала невольно наблюдать за этой парочкой. И она в чем-то завидовала Харли. Харли сумела проникнуть в душу, пожалуй, самого опасного злодея столетия, так, чтобы он все время держал ее подле себя. Она была влюбленной дурочкой, безусловно. Но дурочкой с большим запасом удачи. Иногда Селине становилось жаль эту бедняжку, потому что Джокер все равно рано или поздно решит избавиться от нее. Ему не нужен никто, кроме себя. Ну, и кроме Бэтмена, конечно же. Селина часто острила на тему, что Брюс Уэйн, должно быть, польщен тем, что у него со злодеем кипит столь нешуточная страсть. Брюс шутливо посылал ее куда подальше за подобные речи. Однако вскоре Селина поняла, что не одна она наблюдает за личной жизнью Джокера и Харли Квинн.       Брюс отзывался о Харли Квинн исключительно как о безнадежно умственно отсталой, о глупышке, которую родители не научили жизни, которая живет будто бы в мультфильме, надеясь, что зло будет обязательно побеждено добром, а сила любви спасет этот мир. Порой он хлопал себя по лбу, узнавая об очередных проделках этой девчонки. «Мне просто больно смотреть на ее идиотизм, — говорил он. — Я надеюсь, что когда-нибудь можно будет людям дарить мозги. Это самая никчемная злодейка из всех, что я встречал». «Брюс, она влюблена. Все, когда влюблены, ведут себя по-идиотски», — хихикала Селина ему в ответ. «Ну, да. Ты же не ведешь себя так». Даже когда Харли Квинн стала участвовать в действительно кошмарных преступлениях, Брюс Уэйн чувствовал ненависть лишь к Джокеру, объясняя это тем, что «эта девчонка лишь пытается угодить ему. Дура, да. Но ее толкает на это не злоба или жажда мести, а всего лишь любовь. Когда-нибудь она поймет это и раскается». Однако однажды Селине ночью не спалось, и она решила прогуляться по поместью Уэйнов. Она неожиданно нашла Брюса в гостиной на первом этаже, стоящего возле окна и смотрящего вдаль. В руках он держал свежий выпуск газеты. Селина хотела окликнуть Брюса, но интуиция подсказала ей подкрасться и прочитать заголовок. «КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА ГОТЭМ-СИТИ. ДЖОКЕР И ХАРЛИ КВИНН ВНОВЬ НАНОСЯТ УДАР ПО ГОРОДУ. ЖИТЕЛИ В ПАНИКЕ». — Дурочка… Она ведь дурочка… — проговорил Брюс самому себе. — Неужели она и вправду любит этого психопата? Харли… — он вздохнул. — Ты ведь заслуживаешь большего, чем быть марионеткой в руках Джокера. Я ведь знаю, что ты не такая, как он. Ты пытаешься копировать Джокера, но в душе ты остаешься доброй. Зачем ты так мучаешь себя? Харли, одумайся. Ты еще сможешь начать новую жизнь. Ты умная, смелая, хитрая и…и…да черт с тобой…красивая… — Брюс? — тихо спросила Селина.       Брюс Уэйн медленно повернулся к ней. Он сумел быстро взять себя в руки, но Селина успела заметить на его лице удивление и некое чувство вины. — Да так. Не спится, — так же тихо ответил он. — Вот, тоже брожу по дому. — И газеты читаешь? — Селина вскинула брови. — Ночью? — Альфред оставил на столе. Может, читал перед сном, — пожал Брюс плечами. Селина сложила руки на груди. — Все в порядке? — В полном. Иди спать. — Но…       Брюс ее уже не слушал. Он швырнул газету на журнальный столик и направился к спальне.       Селина осталась на месте. Она не понимала, что только что произошло между ними. И не знала, что подумать. Однако одна мысль сейчас точно назойливая муха летала у нее в голове, раздражая своим присутствием.       «О чем он говорил себе? Почему он отзывался об этой девчонке так, словно он хочет, чтобы она рассталась с этим чертовым Джокером? Не может же быть, что он… он…»       Это невозможно, сразу же одернула себя Селина. Брюс Уэйн не может быть таким идиотом, способным влюбиться в эту шлюховатой наружности дурочку. Это было бы невероятно глупо с его стороны. Бэтмен известен своим высоким интеллектом. Вряд ли он сможет опуститься до подобного уровня.       И все же теперь Селина не испытывала никакой жалости или зависти по отношению к Харли Квинн. Только чисто женскую неприязнь.       Спустя какое-то время они снова подошли к моменту, когда их путям желательно было разойтись. Селина так привыкла к тому, что они то расстаются, то сходятся, что восприняла это совершенно спокойно. В конце концов, Брюс всегда к ней затем возвращался. И, как обычно, он вновь объяснил все тем, что ему необходимо привести свои мысли в порядок и разобраться в себе. Однако на сей раз Селина заметила, что на его лице написана не легкая печаль или задумчивость. В его глазах была боль. Как будто его что-то рвет изнутри, и он изо всех сил сдерживается, чтобы не закричать. Селина видела его таким впервые. Она не осмелилась спросить, в чем дело, она знала, что он не скажет ей ничего. По его тону она поняла, что он хочет поскорее оказаться подальше от нее и побыть в одиночестве. И все же что так сильно гложет знаменитого Темного Рыцаря Готэма, что он предпочитает сбежать от проблемы, чем устранить ее? Селине происходящее очень сильно не нравилось. И все же светлый лучик надежды светился глубоко внутри.       «Он вернется. Как обычно, — сказала она себе. — И тогда, быть может, и вправду все изменится. Может, наконец-то мы поймем, кем мы являемся друг другу».       Селина пообещала Брюсу на некоторое время «залечь на дно» и не участвовать ни в каких преступлениях. Она знала, что его и так терзает совесть по поводу того, что у него под носом Женщина-кошка совершает кражу одну крупнее другой, а он старательно пытается не замечать этого, потому что у него к ней какие-то чувства. А ему и так сейчас, судя по всему, нелегко. Селине вполне себе хватит денег на существование на пару недель или, возможно, даже месяцев. Главное, чтобы в конце Брюс Уэйн пришел и сказал ровно три слова, которые она так от него ждет.       Да, Селина сдержала свое обещание, но не совсем так, как должна была. В крупных делах она не участвовала. Но про мелкое воровство она ничего не говорила. К тому же, жизнь в городе стала не совсем сладкой. С тех пор, как Джокер стал править преступным миром, таким, как Селина, было попусту опасно выходить лишний раз на улицу. Для этого психопата она не то чтобы не смахивает на злодейку, она даже на роль его марионетки не сгодится. А быть героиней и сражаться против него сейчас было б равносильно самоубийству. Поэтому Селине пришлось довольствоваться чужими кошельками да карточками, изредка — украшениями. Жизнь еще усложнил тот факт, что полицейские стали удивительно внимательными и строгими ребятами, они теперь ловили в два, а то и в три раза больше мошенников, да так хорошо ловили, что Селина невольно начала бояться за саму себя. А с тех самых пор, как ее подруга, Памела, сумела сбежать из «Аркхема», дела пошли совсем скверно. Селина укрыла ее в своем убежище, но деньги с удивительной скоростью исчезали. И пришлось им смириться с тем, что Готэм вынуждает их выйти на свет и дойти до какого-нибудь небольшого банка. И как только они сделали это, им на голову сразу же откуда ни возьмись свалилась Харли Квинн.       То, что Селина не была рада ее видеть, это слишком мягко сказано. Особенно после ее истории о «чудесном спасении». Селине впервые в жизни хотелось кого-то изувечить до полусмерти, а еще лучше просто перерезать глотку. Харли Квинн смеялась, рассказывая, как поцеловала Бэтмена, а у Селины в тот момент заслезились глаза, и она огромным усилием воли взяла себя в руки. Селина знала, что Брюса нелегко сломить и заставить забыть о его знаменитой выдержке, даже ей это не всегда удавалось. А Харли Квинн сделала это. Она сидела и хихикала, вспоминая, как она довела его «до точки кипения» и ударила по голове сковородой. Селина видела на ее лице крайнее безумие, было видно, что для Харли Квинн происходящее — всего лишь игра. Эдакая маленькая девочка, которой забыли сказать, что реальная жизнь отличается от ее фантазий. Селина слегка успокоилась, когда заметила, что Бэтмен не предоставляет для этой дурочки никакого интереса (еще бы, ее внеземная любовь к Джокеру известна, наверное, всей планете), но она с ума сходила, снова и снова представляя себе, как Брюс Уэйн целует эту девчонку. К тому же, Селина никак не могла понять, почему он вдруг решил так рисковать собственной жизнью, выручая Харли Квинн из сложившейся ситуации. А то, что он рисковал, это еще мягко сказано. Гнев Джокера будет велик, когда он узнает о подробностях ее спасения. Более того, если верить этой девчонке, то ее друзья сообщили Бэтмену о том, что ей грозит опасность. То есть, он сорвался с места и побежал спасать жизнь той, которую все-таки считал преступницей. В голове не укладывается! А потом он еще и предлагал ей помощь в побеге из города и страны!       «Можно подумать, что ему не все равно на судьбу этой девчонки. Но почему? Нет, я не в жизнь не поверю, что он смог в нее…»       Дальше Селина не стала думать. Ей слишком больно было говорить эту фразу самой себе.       Она чувствовала, что начинает сходить с ума. Она была готова вломиться в дом Брюса Уэйна и потребовать объяснений. Ей было все равно, что он попросил ее не попадаться ему на глаза. Она должна знать всю правду немедленно. С каждым днем тревога и ненависть к Харли Квинн усиливались. Селина по ночам стала видеть одну и ту же картину: Брюс Уэйн держит эту девочку на руках и говорит ей, что он спасет ей жизнь чего бы ему это ни стоило. Селина резко просыпалась и боролась с жгучим желанием заплакать и как-нибудь изувечить Харли Квинн. Это было невыносимо. И, главное, она ни с кем не могла поделиться своими переживаниями. Вот поэтому она и боялась влюбиться. Она потеряла свою свободу. Кошка теперь не гуляет сама по себе.       Однако в один день Селина неожиданно увидела на экране своего телефона сообщение, от которого сердце ее сделало сальто и начало танцевать ламбаду:       «Жду тебя в полночь на крыше своего дома. Надеюсь, ты еще помнишь, как туда попасть. P.S. Это срочно. Пожалуйста. Приди»       Селине показалось странной эта мольба, но, впрочем, какая разница? Что если он так просит ее прийти, потому что действительно осознал, что она нужна ему? Вдруг… Вдруг Брюс Уэйн сможет переступить через себя и произнести три главных слова, которые изменят жизнь и ему, и Селине? В тот момент остатки разума покинули ее голову. Сердце бешено застучало в груди. Она сама не поняла, как дождалась заветного часа и как оказалась на крыше. Еще миг, и Селина увидела столь знакомый силуэт. Брюс Уэйн ее уже ждал.       Селина, не осознавая, что делает, рванула к нему со всех ног, наплевав на всю гордость и независимость. Все, чего она хотела сейчас, — это прижаться к нему и почувствовать тепло его объятий. Брюс смутился, когда она обвилась вокруг его шеи, но Селина уже привыкла к тому, что он редко показывает свои истинные эмоции. Правда, она немного обиделась на то, что он решил не демонстрировать, что скучал по ней. Впрочем, ей было достаточно того, что она наконец-то его увидела. — Мне нужна твоя помощь, Селина, — сказал Брюс, мягко отстранившись от нее спустя некоторое время. Селине показалось это несколько странным, но она не стала ничего говорить по этому поводу. — Тебе? Моя помощь? — усмехнулась она. — В чем же? Или это такой тонкий намек? — она, поиграв бровями, провела рукой по его груди. — В одном деле, — Брюс был удивительно спокоен как скала. Он не улыбался, не подмигивал, на его лице словно была каменная маска. И во взгляде его не было ни намека на огонек, который так часто появлялся при виде Селины. Что-то здесь было не так. — Мне больше не к кому обратиться. — Вот как? И чего же ты хочешь от меня? — Чтобы ты помогла мне найти одного человека, — Брюс отошел от нее и обратил свой взгляд на город. Селине показалось, что он старается как можно меньше смотреть ей в глаза. Он явно чего-то не договаривает. — В каком смысле? — В прямом. Я уже несколько недель не получаю никакой информации об одном человеке, мне нужно знать, что с ним случилось. — Так обратись в полицию. Я тебе не поисковое бюро, — Селина скрестила руки на груди. — В том-то и дело, что в полицию лучше не обращаться. Они только хуже сделают. — Не поняла? Брюс Уэйн, прекращай играть в загадки, говори прямо, кого ты ищешь и зачем.       Брюс долгое время молчал, прежде чем вздохнуть и выдать: — Харли Квинн.       Селина отошла от него на два шага, вытаращив глаза. Сердце ее, до этого момента танцевавшее ламбаду, упало замертво.