We're all mad here: there's no chance to forgive

      Он очень хорошо помнил их первую встречу. В последнее время почти каждую ночь он, закрывая глаза, видел перед собой эту картину. Возможно, он пытался понять, в какой момент времени все пошло, мягко говоря, не так, как должно было пойти, и пришел к неутешительному выводу, что все началось с того момента, как он впервые ее увидел. Их встреча была до ужаса неловкой, и даже спустя месяцы он все равно невольно краснеет, вспоминая все подробности. Можно сказать, что эта встреча была из разряда «я ни в коем случае не буду рассказывать о ней своим детям». Харли Квинн нужно отдать должное: она знает, как запомниться за пару секунд. Причем так запомниться, что в голове непременно появится желание создать машину времени, вернуться в прошлое и сделать все, чтобы ни в коем случае не столкнуться с этой девушкой в подобных обстоятельствах. Лучше бы Бэтмен просто поймал ее и ее дружка Джокера с поличным во время ограбления банка. Хотя, конечно, Брюс Уэйн всем сердцем желал, чтобы их знакомство никогда не произошло на месте преступления. Ему бы хотелось столкнуться с Харли на улице, в парке, в кафе, в театре, в музее, в библиотеке – словом, в любом месте, где люди обычно сталкиваются друг с другом и заводят непринужденную беседу. Но Харли Квинн не была обычным человеком. Точнее сказать, была, но всеми силами пыталась доказать себе и окружающим, что это не так. И, увы, выбрала для этого, мягко говоря, не самый лучший способ. Из-за того, что она решила превратиться в садистку и убийцу ради своего «Пудинга», у Бэтмена появилась еще одна причина ненавидеть Джокера всеми фибрами души (хотя, казалось, куда уж больше ненавидеть его?). До того, как встретиться с ней лицом к лицу, Брюс Уэйн думал, что эта девчонка такой же монстр и психопат, как и ее создатель. Даже ее арлекинский костюм вызывал у него некое подобие ужаса. И вот, в тот злополучный день, когда Бэтмен ворвался в одну из комнат банка, он увидел то, что предпочёл бы никогда не видеть, а именно Джокера, который целует полуголую девушку, смотревшуюся у него в руках как потрепанная игрушка. То еще зрелище, верно? А когда Харли Квинн (то, что это была Харли Квинн, Брюс уже знал из газет и теленовостей) с гаденькой ухмылочкой накинула на себя одежду и повернулась лицом к «нарушителю их с Пудингом наслаждения», то у Брюса Уэйна сердце невольно рухнуло вниз. Он смотрел на молоденькую девчушку не старше двадцати трех лет, которая едва успела вырасти и получить высшее образование. Но не это было самым страшным. Самым страшным были ее глаза.       Да-да. Ее глаза. Эти ярко-голубые пронзительные глаза. Лишь в них оставалось нечто человеческое, они излучали тепло, в то время как на самом лице застыла маска сумасшествия. Харли Квинн и вправду была похожа на куклу, которую разукрасили по желанию автора, и только глаза говорили о том, что она была живой. Именно эти глаза не дают Брюсу Уэйну покоя с тех самых пор. И когда он впервые взглянул в них, он понял все. Поэтому он при знакомстве сказал ей, что она не такая, как Джокер. Он не мог поверить в то, что эта хрупкая девушка может быть столь же опасна, сколь опасен ее незабвенный «мистер Джей». Не хотел верить в это.       Еще он запомнил прикосновение ее руки, этой маленькой ладошки, в которой была заключена удивительная сила. Харли Квинн лишь внешне казалась слабой и беззащитной. Бэтмен понял, что ее нельзя недооценивать, когда она начала отбиваться от него. Особенно в память врезалось то, что эта ее ладошка смогла блокировать его удар. Именно в тот момент Брюс Уэйн осознал, что Харли Квинн – не просто пешка в руках психопата. Харли Квинн – это явление уникальное. И, возможно, как раз тогда он и начал незаметно для себя восхищаться этой девушкой.       Брюс Уэйн начал наблюдать за ней, не осознавая вначале, для чего он это делает. Он убеждал себя в том, что перелистывает заголовки статей о ней и Джокере исключительно с целью понять, что эта парочка учудила на сей раз и как ее возможно остановить. Этот союз вызывал у Брюса ничего, кроме ужаса и отвращения. Особенно когда он снова и снова вспоминал, как Джокер целует эту девушку. Брр… Ему было странно видеть, что Харли Квинн счастлива быть с этим психопатом. Она с невероятной изощренностью помогала ему расправляться с людьми, и каждый раз Брюс удивлялся тому, на что способна эта, с виду, маленькая и хрупкая девчушка-гимнасточка. То, что она гимнастка, он понял сразу, ведь она часто использовала различные гимнастические трюки. Однако Брюса Уэйна больше поражало то, что он не испытывает к Харли Квинн ни капли ненависти. Хотя должен был. Особенно после убийства юноши, который был ему как сын. Бедный Джейсон… У этого мальчика было блестящее будущее, однако его самонадеянность его сгубила. И все же Брюс винил в этом жестоком и воистину садистском убийстве не Харли Квинн. Даже несмотря на то что на теле Джейсона обнаружил множество ее следов. Она все делала это с подачи Джокера, он был уверен. Так что именно Джокер в ответе за все. Возможно, самым главным злодеянием Джокера было то, что он смог влюбить в себя девушку настолько, что она превратилась в подобие него самого. Он создал страшное оружие. От которого затем захотел избавиться.       Брюс Уэйн долго и упорно (и, опять-таки, не понятно, зачем) пытался понять, как Джокер относится к Харли Квинн. Ему было трудно поверить, что этот слетевший с катушек маньяк способен на какие-то положительные чувства по отношению к другому человеку. А, возможно, он тщательно пытался убедить себя в этом. Почему-то каждый раз, как он задумывался о том, что у этих двоих действительно подобие любви (хотя представить это действительно нелегко), то внутри него просыпалось какое-то рычащее существо, которое было готово кричать на весь мир: «ВЗДОР И ЕРУНДА!». И Брюсу было еще страннее обнаруживать проживание этого существа в своем теле. Откуда оно вообще взялось? Не понятно…       Он внезапно вспомнил, как встретил Харли Квинн во второй раз. Это было уже после чудовищного убийства Джейсона Тодда, от которого он отходил очень и очень долго, даже пару раз посетил психолога. С ним тогда связалась некая Аманда Уоллер, госслужащая, женщина, от которой любой человек будет бежать за десятки и сотни километров, лишь бы больше никогда с ней не иметь дел. Она была известна тем, что добивается своего любой ценой, часто прибегая к довольно грязным методам. И не дай боже посметь ей возразить. Однако, ей нужно отдать должное, она была хорошим руководителем. Из разряда тех, кого боятся, а потому чьи приказы выполняют беспрекословно. Брюс Уэйн предпочел бы с ней не связываться, но ему было известно, что она является руководителем некоего спецпроекта «Отряд «Икс»», идея которого заключалась в использовании самых отпетых преступников в качестве супер-солдат для выполнения сложнейших миссий, а если говорить проще, то в использовании их как «пушечного мяса»: или погибают враги, или они. Брюс изначально был против всякого насилия и подобных издевательств над людьми, но Аманда смогла убедить его в том, что есть шанс, что эти преступники исправятся и тогда будут служить на благо человечеству. Брюсу в это верилось слабо. Аманда, нужно отдать ей должное, сразу перешла к делу и попросила его поймать двух человек, которым, по ее словам, самое место в ее тюрьме и в ее отряде. Когда Брюс услышал первое имя, то испытал чувство злого удовлетворения. Он ненавидел всех злодеев, но наемные убийцы занимали особое место в его списке ненависти. Психопаты убивают забавы ради, да, но они на то и психопаты. А наемники убивают исключительно ради денег. Это мерзко и отвратительно. А потому Бэтмен с огромным удовольствием изловил одного из них, известного своей способностью не промахиваться – Дэдшота. Однако второе имя вызвало у него противоречивые чувства. Он меньше всего на свете хотел услышать имя Харли Квинн.       Вначале у него возникла безумная мысль отказаться. Бросить трубку, предварительно послав Аманду с ее идеями куда подальше. Он не хотел сталкиваться с Харли Квинн. И на то было несколько причин. Самая основная, конечно, заключалась в незажившей ране после смерти Джейсона. Она же, кстати говоря, и повлияла на его основное решение. Но была и еще одна причина. Так и не понятая до конца. Он почему-то не желал лишать эту девушку свободы. Хотя, нужно сказать, она этого заслужила. Она такая же преступница, как Джокер (эта мысль странно сжала сердце). И все же было что-то еще. На долю секунды перед лицом Брюса возникли ярко-голубые глаза, которые, будто бы смеясь, подмигнули ему. Кажется, он не хочет сталкиваться именно с ними. Потому что они имели какое-то странное воздействие. Брюс неожиданно понял, что все это время читал газеты с заголовками о Джокере только для того, чтобы увидеть фотографию девушки со смеющимися глазами. Отбросив эти мысли прочь, Брюс дал твердое согласие на поимку Харли Квинн. Чтобы заглушить голос совести.       Сделать это оказалось нетрудно. Достаточно было всего лишь погнаться за их с «Пудингом» автомобилем. По счастливой нелепой случайности этот автомобиль вылетел за ограждение и упал в реку. Брюс заметил, что Джокер не стал помогать своей подружке, а спешно постарался сделать ноги. Это показалось Брюсу странным, поскольку до этого момента он считал, что Джокер привязан к Харли Квинн. Впрочем, не было времени думать об этом. Девушка оказалась без сознания, поэтому ее пришлось вытаскивать из воды и нести какое-то время. Это вызвало странную волну противоречивых ощущений. С одной стороны, Брюс держал на руках одну из убийц его, можно сказать, приемного сына, а чудовищность преступления была столь ужасна, что на мгновение у него появилась мысль раскроить ее череп об асфальт и подбросить искореженное тело Джокеру. Однако с другой стороны… Девушка в тот момент казалась слабой и беззащитной. Да, Брюса приводил в ужас ее грим, стекающий по щекам, ее обесцвеченные волосы и бледная кожа, она была похожа в тот момент на куклу с закрытыми глазами, и все же от нее исходило человеческое тепло. Брюс положил ее на капот своего бэт-мобиля. Харли Квинн не подавала никаких признаков жизни. «Только не говорите мне, что она захлебнулась», - пронеслось в голове у Брюса. Он попытался проверить ее пульс. У него началась паника. Брюсу казалось, что внутри он разрывается на две части: одна часть, голосом которой служил голос разума, говорила ему бросить это дело, если девчонка погибнет, то это даже к лучшему, Джейсон будет отомщен, однако вторая часть, внезапно проснувшееся рычащее существо в груди, требовала немедленно что-нибудь предпринять. Брюс вздохнул и, подумав о том, что не простит себе, если не спасет человека, даже такого, как Харли Квинн, попытался сделать ей непрямой массаж сердца и искусственное дыхание (от мысли об этом сердце почему-то сделало тройное сальто).       Однако, как только он коснулся губ девушки, Харли Квинн неожиданно открыла глаза и, резко среагировав, попыталась атаковать его ножом. Брюс, не ожидавший такого поворота событий, рефлекторно ударил кулаком по лицу. Харли Квинн тотчас же обмякла. Брюса Уэйна еще долго будет мучать совесть за этот удар, а пока он счел разумным как можно быстрее позвонить людям Аманды Уоллер и сообщить им, что поймал того, кто им требуется. Как можно быстрее, потому что внутри него начинало просыпаться желание унести девушку прочь оттуда и, возможно, показать доктору, потому что она была почти наверняка ранена. Он наблюдал за тем, как Харли Квинн уносят, и сердце у него сжалось в комочек. Но голос совести сообщил о том, что он все сделал правильно. Теперь Харли Квинн хотя бы никому не сможет навредить. А если есть шанс, что она исправится и осознает свои ошибки… Если сможет вернуться к жизни обычного человека… Это, конечно, почти невозможно, потому что психика ее безвозвратно повреждена… Но если она поймет, что натворила, и захочет изменить все… Начать новую жизнь… То… Быть может, тогда…       Брюс Уэйн не стал дальше додумывать. Он постарался отогнать это направление мыслей. Оно ему очень не понравилось. Однако существо внутри него одобрительно заурчало.       Признайся, что хочешь этого. Ты хочешь, чтобы на месте Джокера был ты. Ты хочешь просыпаться и видеть эти глаза перед собой и касаться этой ладошки. Признайся.       «Нет, вот только без этого, пожалуйста, - пробормотал Брюс. – Не хочу. У меня с преступниками разговор короткий. Я не вожу с ними дружбу и уж тем более не вступаю в отношения».       Да что ты, милый? Да что ты говоришь? А как же Селина?       У Брюса вновь больно екнуло сердце. Он успел совсем позабыть о Селине. А забывать о ней нельзя… Как минимум потому что это некрасиво…       Брюс помнил, с чего все началось у них. И к чему это привело. Очаровательная воровка, у которой и правду есть коготки, которыми она может сильно поцарапать, но может и спрятать их, и тогда она покажет, что она может быть ласковой кошечкой, и защитник Готэм-сити, пытающийся спасти город как раз от подобных ей… Он столкнулся с ней в ту ночь, когда Бэтмен впервые вышел бороться за справедливость. И, надо признать, получил от нее знатных тумаков. Их предыдущие встречи тоже оканчивались всевозможными стычками. А затем он заметил, что она будто бы специально старается попадаться ему. Он видел азартный огонек в ее глазах. И он привлек его. Этот огонек разжег внутри настоящий пожар. И в конце концов Брюс поддался. Его сердце тогда истосковалось по женской ласке, по неразделенной любви к подруге детства, и он хотел забыться, отвлечься, и Селина как никто другой помогла ему сделать это. Он был без ума от ее дерзости, от бесстыжей натуры и от энергии, которую она излучала. Однако… Страсть – это одно, а любовь – совсем другое. И Брюс очень быстро понял это.       Он очень любил Рейчел. Нет, слово «очень» здесь не подходит. Он знал ее чуть ли не с младенчества. Они вместе выросли. Вместе выучились. Вместе прошли через трудности подросткового периода. Они доверяли друг другу самые страшные секреты. Единственное, что утаил Брюс от Рейчел – то, что он является Бэтменом. Он не хотел подвергать ее жизнь опасности. Он знал, что, встав на путь Темного Рыцаря, он навсегда отказывается от Рейчел и от их совместного будущего. Ему было известно, что она любила его. А она знала, что он любит ее. Однако им было не суждено прожить всю жизнь бок о бок друг с другом. Когда в городе появился Бэтмен, Брюс начал отдаляться от Рейчел. Ему следует быть одиночкой. Нельзя, чтобы он снова потерял близкого ему человека. Давала о себе знать травма детства. Рейчел долгое время злилась на Брюса, не понимая причины его внезапно изменившегося к ней отношения. А затем она встретила Харви Дента. Точнее сказать, Брюс познакомил их, не в силах смотреть на ее страдания. Видеть своего лучшего друга с девушкой, которую он любит всю жизнь – это ужасно. Но еще ужаснее видеть ее несчастной. Брюс смирился с судьбой. А когда он встретил Селину, то боль его немного притихла, но порой она давала о себе знать с новой и новой силой. Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что мучает себя и Селину. Но ничего не мог поделать. Селина была нужна ему, как человеку нужен глоток свежего воздуха. Звучит эгоистично, однако другого выхода он не видел.       А затем его мир разрушился вдребезги. Джокер, видимо, поняв, что Бэтмену дорога и эта девушка, и Харви Дент, взял обоих в заложники и велел выбирать, кого следует спасти. Брюс, совершенно потеряв голову, немедленно потребовал местонахождение Рейчел, перед этим познакомив Джокера со всеми стенами в камере для допроса. За Харви Брюс послал комиссара Гордона и его отряд. Но Джокер обманул их всех. Брюс приехал за Харви. А полицейские… Когда они прибыли на место, склад уже взлетел на воздух и загорелся. Вместе с Рейчел погибли и все надежды. Брюс был в таком отчаянии, что ему не хотелось жить. Его лучший друг внезапно потерял рассудок и превратился в психопата-убийцу, известного как Двуликий, и это окончательно подкосило Брюса. Если б не Селина и не заботливый дворецкий Альфред, Бэтмен бы больше никогда не вернулся в Готэм. А тело Брюса Уэйна сняли б с яблони, растущей у него в саду, под которой он так любил играть с Рейчел, когда они были детьми. Однако теперь Брюс принял окончательное решение. Он никогда не позволит себе влюбиться в кого-либо. Он должен быть один. Во благо всем, кто ему дорог. И душа у него будет спокойна. Но будет ли?       Селина смогла сделать его хотя б немного счастливым, но совесть по ночам сильно мучала его. Хоть Рейчел и погибла, но он продолжал любить ее. Это, кстати, приносило ему облегчение, ведь на том свете ей уже никто не сможет причинить вреда. Но как быть с Селиной? Получается, он играет ее чувствами? Она ведь не раз говорила, как относится к нему. В какие-то моменты он даже задумывался о том, что, может, все-таки стоит отбросить все свои страхи и сомнения и сделать еще одну попытку. В конце концов, ему с Селиной было хорошо, он постепенно обрел душевный покой с ней, а она, кажется, и вправду захотела ради него покончить с судьбой воровки. Да, у них часто случались ссоры, да, отношения были далеки от идеала, но к этому идеалу можно стремиться, верно? Брюс знал, что от него требуется сказать лишь три главных слова, и все тогда будет по-другому. И однажды он решил, что действительно хочет этого. Он устал от вечных переживаний. Он даже задумался о том, чтобы постепенно попрощаться с Бэтменом и хотя б пару лет пожить жизнью обычного человека, вдали от этого проклятого города. Переехать на свой маленький островок, остепениться, завести ферму, обзавестись детьми и забыть обо всех кошмарах, что преследовали его… В одну ночь Брюс Уэйн действительно хотел сказать Селине то, что она мечтала от него услышать. Но по иронии судьбы, когда он уже собирался открыть рот и признаться во всем, поступило сообщение об ограблении одного из крупнейших банков Готэма Джокером и его командой. Брюс был вынужден сорваться с места, когда полицейские начали звать Бэтмена на помощь. И там, в одной из комнат банка, он столкнулся с Харли Квинн. И встреча эта изменила все.       Брюс Уэйн стоял на крыше своего дома, думая обо всем этом, и на душе у него скребли кошки. Он не знал, как ему быть. Он чувствовал, что виноват перед Селиной. Нет, даже не так, он очень виноват. Он должен был все объяснить ей еще тогда, когда он в очередной раз попросил ее дать им отдохнуть, чтобы он разобрался в себе. Брюс тогда соврал ей. Он просто хотел побыть один. И найти в себе силы признаться хотя бы своей совести в том, что все мысли его заняты лишь девушкой в арлекинском костюме, которую он столь отчаянно хочет спасти. В голове невольно возник эпизод, когда с ним неожиданно связались подручные Джокера и сообщили о том, что этот псих хочет убить Харли Квинн. Когда Брюс Уэйн узнал, что этот самый Джокер вытащил Харли Квинн из тюрьмы, он вначале подумал, что это вранье, поскольку это значило бы, что Джокеру небезразлична эта девушка. Однако он своими глазами увидел эту парочку на очередном развороте газеты. Существо внутри него взвыло. А ведь еще недавно он радовался, что Харли Квинн со своей командой смогла спасти целый город, и это же существо внутри него одобрительно мурчало, потому что думало, что есть шанс на то, что она исправится, и тогда… Когда его мысли доходили до этой точки, он обычно прерывал себя, поскольку голос разума любезно сообщал ему, что эта девушка никогда в жизни даже не посмотрит на него. Но когда Брюс услышал, что она может погибнуть, он не смог сидеть на месте. И когда он увидел падающее с крыши небоскреба маленькое тельце, его сердце остановилось. Он успел поймать Харли Квинн, но кровоточащая рана в ее животе совершенно свела его с ума. Вот тогда Альфред и понял, что его хозяин неравнодушен к этой девушке. Собственно, Брюс Уэйн, в свою очередь, в тот момент осознал, что готов пожертвовать свою жизнью лишь бы сохранить жизнь ей. В частности, он боялся, что ей придется делать пересадку жизненно важных органов, и он действительно хотел отдать свои внутренности для этого. Но дело ограничилось лишь переливанием крови. К счастью. И не важно, что Харли Квинн даже «спасибо» ему толком за это не сказала. Главное, что она выжила. - И долго ты будешь молчать? – прервал его размышления раздраженный голос Селины. Брюс Уэйн вздрогнул и обернулся. Он совсем забыл, что она уже давно здесь и что они уже начали разговор. - Прости, - вздохнул он. – Со мной бывает такое в последнее время. - Объясни мне, какого хрена происходит, - Селина скрестила руки на груди. Брюс заметил, что в глазах у нее полыхает отчаяние, и, кажется, одна слезинка невольно скатилась по щеке. Но голос звучал твердо. – С каких пор Брюс Уэйн, точнее сказать, Бэтмен, хочет узнать, что случилось с одной из опаснейших преступниц в мире? И, судя по твоему тону, ты ее не в тюрьму хочешь упечь. - А вот это спорный момент, - уголки его губ расплылись в грустной улыбке. - Не поняла? - Она обещала, что больше не вернется к преступной деятельности, - настала очередь Брюса скрещивать руки на груди. – Если она нарушит обещание, то я отправлю ее в «Аркхем» и бровью не поведу. - То есть, ты хочешь сказать, что тебе нужно ее найти исключительно для того, чтобы узнать, стала ли она вновь убивать людей?       По лицу Селины было ясно, что она прекрасно догадывается о его истинных мотивах. Во всяком случае, она смотрела на Брюса с огромным недоверием. Брюс вновь вздохнул. Нет, пора ей рассказать правду. Она должна знать. Потому что так нельзя. Он ведет себя как трус. Нужно прекратить мучить и себя, и ее.       «Я бы хотел, чтобы все это было кошмарным сном», - промелькнуло у него в голове. - Нет. Потому что я хочу знать, в порядке она или нет. - Да что ты? – Селина приподняла бровь.       Брюс отошел от нее на два шага назад и вновь повернулся к городу. Готэм-сити как никогда был красив в ночное время. - Я спас ей жизнь недавно. И хочу убедиться, что у нее все хорошо теперь. - Рожай быстрее, Брюс Уэйн, - неожиданно прорычала Селина, видимо, выйдя из себя. – Я знаю, что ты пыжишься сказать мне. Не будь такой тряпкой. Я не слепая. Я видела, как ты смотришь на нее. Я слышала, что ты говорил о ней самому себе вслух. Твои чувства к ней заметны за километр.       У Брюса сердце невольно рухнуло вниз. Существо внутри тихо заскулило. - Прости меня, Селина, - тихо произнес он спустя пару секунд молчания. - Засунь себе свое «прости» куда подальше. - Я не хотел, чтобы так вышло, пойми! – он повернулся к Селине. – Мы не выбираем, кого любить! - И потому ты решил, что будет просто обалденной идеей влюбиться в психопатку, убившую твоего приемного сына? – Селина вдруг усмехнулась. – Вот только не надо сейчас петь песенку про то, что ее заставил Джокер. Ты прекрасно знаешь, что она сама постаралась. Не ври себе. - Я знаю все это. - Почему, Брюс? Скажи мне. Почему она? – голос Селины впервые дрогнул, и весь ее боевой настрой на некоторое время сошел на «нет».       Брюс и сам задавал себе этот вопрос все время. Однако сейчас он неожиданно получил ответ. - Дело в ее глазах, - медленно произнес он. – Я долго пытался понять, что меня так зацепило в них. А теперь я знаю. У нее глаза Рейчел. Такие же голубые. Такие же смеющиеся и дерзкие. Смотря в ее глаза, я вижу, как Рейчел улыбается мне и машет. - Рейчел… - тяжело вздохнула Селина. – Я думала, ты отошел от этого… - Эта боль останется со мной на всю жизнь. Но сейчас не об этом. Помоги мне найти Харли Квинн. Пожалуйста.       Он подошел к Селине и взял ее за руку. Селина хотела дернуться и, возможно, ударить его, но когда она увидела его умоляющий взгляд, то просто вздохнула. - Связалась я с тобой на свою голову, - проворчала она. Селина все это время старалась не заплакать, и Брюс прекрасно видел это. Он хотел обнять ее и попытаться утешить, но знал, что сделает этим только хуже. И так уже натворил дел. – Ты мне вот что скажи. Ты что, действительно сможешь упечь ее в «Аркхем», если узнаешь, что она принялась за старое? – Селина вновь вскинула брови. - Да.       Брюс постарался сказать это как можно тверже. Он дал себе слово, что если Харли Квинн вновь попытается заняться преступной деятельностью, то он накажет ее так, как она того заслуживает. И тогда совесть его будет чиста, и город будет спать спокойно. - Допустим… - Селина отвела взгляд в сторону. - Ты мне лучше скажи, ты не встречала ее нигде в городе? – Брюс постарался не выдавать в своем голосе отчаяния, но, судя по лицу Селины, у него ничего не вышло. - Нет. Не встречала. У меня, знаешь ли, нет времени искать всяких психов на улицах.       Селину трясло от гнева, но она изо всех сил старалась взять себя в руки. Брюс невольно подумал о том, какая он все-таки сволочь, что так поступает с ней. - Тогда найди ее. Пожалуйста. Найди любую информацию о ней. Мне нужно знать, что с ней случилось. - Ты еще поскули, - рыкнула Селина, теряя контроль над собой. – Ладно… Ладно. Я выполню твою просьбу. Но и ты выполнишь мою. - Какую? - Во-первых, ты пообещаешь не сажать меня в «Аркхем». Ты забрал у меня сердце, так не смей забирать свободу. - Селина… - Я еще не закончила, Брюс Уэйн. И прекрати говорить таким тоном. Не веди себя, как тряпка! – она рявкнула так, что Брюс невольно подскочил. – Найду я тебе твою драгоценную Харли Квинн, найду! Ты мне пообещаешь еще кое-что. - Что же? - Ты сдержишь свое слово относительно этой клоунессы. Если Харли Квинн вернется в амплуа уголовницы, ты упечешь ее в «Аркхем». Сделай это ради города, который мы с тобой любим. Эта девчонка слетела с катушек, Брюс. Она никогда не станет нормальной. А психи должны быть в спецклинике. - Я клянусь, что так и сделаю. - Вот и хорошо, - Селина пожала ему руку. – В знак нашего с тобой согласия. А теперь я пойду. Сил моих нет смотреть на рожу твою. - Не злись на меня, бога ради. Я пытался с этим бороться. В какой-то момент даже думал бросить все и увезти тебя отсюда и начать новую жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Я любил Рейчел, Селина. Ты не можешь себе представить, как сильно. И я влюбился в Харли. Потому что она напомнила мне ее. - Да-да, я поняла, - Селина выхватила свою руку и отошла в сторону. – Я постараюсь, Брюс Уэйн. Ты повел себя как сукин сын, но я знаю, что ты пытался сделать, как лучше. Быть может, мы сможем даже стать друзьями. - Ты правда так думаешь? - Я сказала, быть может. А сейчас арриведерчи. Чем быстрее я найду твою девчонку, тем быстрее избавлюсь от вас обоих и вздохну спокойно.       Селина послала ему воздушный поцелуй и с неповторимой грацией кошки спустилась вниз по трубе водостока. Брюс вздохнул, но почувствовал, что их разговор принес ему некое облегчение. Он признался себе и Селине в том, что действительно влюбился в Харли Квинн. Теперь осталось понадеяться, что Селина выполнит его просьбу, даже несмотря на то что эту просьбу можно счесть бесчеловечной.       Он не знал, что Селина, спустившись вниз, посмотрела на крышу, и лицо ее расплылось в хитрой ухмылке. Она потерла руки и злорадно захихикала.       «Да, Брюс Уэйн, Харли Квинн вернется в стан готэмских преступников. И очень скоро. И тебе придется запереть ее в палате «Аркхема». Ты ведь если даешь слово, то никогда не нарушаешь его».