We're all mad here: there's no chance to forgive

— Сэр! Сэр, проснитесь! — А?.. Что?.. — Брюс Уэйн слегка приподнял голову с подушки и протер глаза. Дворецкий Альфред тряс его за плечо. — Сэр, вы ужасно выглядите, — тихо сказал он, осматривая лицо хозяина. — Когда вы спали в последний раз? Вы себя совсем не бережете… — Альфред, что случилось? — прервал его Брюс и широко зевнул. Он был несколько недоволен тем, что его сон прервали, кажется, он не спал две ночи подряд. Ему бы не хотелось сейчас слушать очередную лекцию Альфреда на тему здоровья. — Сэр, ее нашли, — так же тихо сказал Альфред, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Кого нашли? — Харли Квинн, сэр.       При этих словах Брюс Уэйн резко повернул голову в сторону дворецкого. Сон как рукой сняло. — Ее…нашли? — медленно проговорил он. Он не мог поверить своим ушам. Прошло столько бессонных ночей в размышлениях о том, где она и что с ней… — Да.       Брюс вскочил на ноги и схватил дворецкого за плечи. Он напрочь позабыл о том, что пообещал самому себе никому не показывать свои чувства, но в тот момент он потерял контроль над собой. — Она жива? Она цела? Альфред?! — Сэр, успокойтесь и присядьте, — Альфред аккуратно освободился из рук Брюса. Брюс недоверчиво поглядел на него. Его слова ему не понравились. Обычно люди советуют успокоиться перед тем, как сообщить очень плохие новости. Сердце при этих мыслях болезненно сжалось. — Что с ней? — хрипло спросил Брюс Уэйн, глядя перед собой в одну точку.       Если она погибла, это моя вина. Я виноват, что не сумел защитить ее. Сначала Рейчел, затем Харли. Я самый ужасный человек на этой планете. Я недостоин жить.       Видимо, все это отразилось на лице Брюса, поскольку Альфред начал улыбаться еще шире. — Сэр, успокойтесь, все в порядке. Она жива, — сказал он. — И ее жизни ничто не угрожает.       Брюс выдохнул и закрыл лицо дрожащими ладонями. Впервые за долгие годы ему хотелось обратиться к Богу и поблагодарить за то, что его молитвы были услышаны.       Альфред молча улыбался, глядя на хозяина и думая о том, что никогда не видел его таким счастливым. — Где она сейчас, Альфред? — спросил Брюс спустя несколько минут, подняв голову и умоляюще глядя на дворецкого. — В Медицинском Центре Вильямса. Мне только что звонил комиссар Гордон, её нашли в Старом Готэме и госпитализировали. — Ты же сказал, что ее жизни ничто не угрожает… — Доктора сказали, что жить она будет. Сэр, не переживайте вы так, — Альфред подошел к Брюсу и по-отечески его обнял, прижав его голову к себе. — Все самое страшное позади, о ней позаботятся должным образом, и все будет хорошо. — И все-таки это моя вина, Альфред. Это я допустил, что она оказалась в таком положении. Если бы я тогда держал себя в руках… — Сэр, вы слишком зациклились на своем прошлом. Живите настоящим и думайте о будущем. — Ты прав… Я должен немедленно ее увидеть, — Брюс вскочил на ноги и помчался к шкафу с одеждой. — Сэр, а вы уверены в своих силах? Вы не спали несколько дней. Отдохните, а уж потом… — Нет, Альфред, я должен увидеть ее как можно скорее. Иначе я сойду с ума!       Альфред не стал ругаться на глупость хозяина, он просто молча проводил его взглядом, размышляя о том, как любовь может повлиять на человека.       Брюс Уэйн так быстро одевался, что в спешке забывал о важных деталях одежды. Например, на пороге он обнаружил, что стоит в одной рубашке и носках. Когда Брюс, наконец, вышел из дома, то почувствовал, что на левой ноге отсутствует ботинок, и ему вновь пришлось вернуться. Хорошо, что он догадался позвонить водителю, чтобы тот отвез его (ему в таком состоянии явно не стоило спускаться в метро). Все мысли Брюса Уэйна сейчас были в здании Медицинского Центра.       Альфред не помогал бедному хозяину собираться по причине того, что, надо признаться, он давно так не веселился.       Брюс Уэйн раньше никогда не замечал, как пробки в больших городах могут воздействовать на психику окружающих. Обычно он просто спокойно сидел, иногда бурчал ругательства себе под нос, и ждал, когда автомобиль тронется с места. Иногда он включал любимую музыку, открывал бутылочку старого доброго Jack Daniel’s и наслаждался видами любимого города через окно. Брюс иной раз удивлялся людям, которые чуть ли не доводили себя до нервного срыва в пробках, крича и сигналя, чтобы движение наконец-то ускорилось. Однако сегодня был совершенно другой день. Брюс Уэйн сам был на грани нервного срыва. Ему казалось, что само время остановилось. Люди и машины двигались удивительно медленно, и стрелки на циферблате не спеша шли по кругу.       А вдруг Альфред не сказал мне всю правду? Вдруг она может умереть? Вдруг врачи не сумеют оказать ей должную помощь? А я сижу здесь, как идиот, жду, когда мой автомобиль проедет хотя бы на метр вперед. Может, стоило полететь на вертолете?       Брюс невольно хмыкнул. На вертолете в больницу, чтобы посетить знаменитую опасную преступницу… Что бы потом о нем писала пресса? Нет, автомобиль был правильным решением. Брюс Уэйн не боялся слухов, но ему бы не хотелось, чтобы журналисты написали про Харли Квинн. Про нее и так уже достаточно всего написано… Сможет ли она вообще когда-нибудь избавиться от своей известности и зажить обычной жизнью? Что за глупые вопросы?! Конечно, сможет! Ведь для того он и едет к ней. Он сделает все возможное, чтобы кошмары для нее закончились. Черт возьми, он даже готов нарушить закон ради нее, если придется. Главное, чтобы в ее глазах не погас тот огонь, что сводит его с ума.       Персонал Медицинского Центра очень сильно удивился, увидев Брюса Уэйна на входе. Вначале все решили, что известный миллионер приехал с благотворительной миссией, например, пожертвовать деньги на здравоохранение или посетить умирающих онкологических больных. Однако он был один. Без сопровождения. Вместе с ним не зашли ни спонсоры, ни пресса. Он даже телохранителям не разрешил пойти за собой. Брюс Уэйн стремительно прошел к стойке информации и произнес то, от чего дежурная медсестра, до этого времени со скучающим видом читавшая какой-то второсортный женский романчик, удивленно вскинула брови: — Мне нужно знать, в какой палате лежит Харли Квинн. — Харли… Квинн? — переспросила медсестра, моргая глазами. Видимо, она думала, что ей послышалось. — Да. Харли Квинн. И, пожалуйста, побыстрее.       Медсестра захлопнула книгу, встала со стула и внимательно осмотрела Брюса. — Мне велено никого к ней не допускать. У ее палаты дежурит полиция, — строго произнесла она. — Комиссар Гордон сказал, что ее ожидает суд, на котором будет вынесено решение — позволят ли ей пройти курс психотерапии здесь или же отправят в «Аркхем».       Нет, нет, только не в «Аркхем», нет! Она погибнет, если вернется туда! — Я договорюсь с комиссаром Гордоном. А теперь назовите номер палаты. — Таков приказ, мистер Уэйн. И, позвольте спросить, зачем вам навещать ее? Какое вам дело до этой преступницы?       Надо было явиться сюда под обликом Бэтмена и тайно прокрасться в палату. Было бы меньше вопросов.       Брюс почему-то решил, что лучше он придет к ней таким, какой он есть на самом деле. Без маски и костюма. Чтобы показать, что его намерения честны и не содержат никакой фальши. — Просто СКАЖИТЕ МНЕ ЧЕРТОВ НОМЕР ПАЛАТЫ! — рявкнул Брюс, стукнув кулаком по стойке.       Медсестра удивленно подскочила и испуганно взглянула на него. Она хотела было с ним поспорить, но решила, что не стоит ссориться с одним из самых влиятельных людей этого города. Она тяжело вздохнула. — Первый этаж, отделение интенсивной терапии, палата сто пять.       Интенсивная терапия… Но ведь Альфред сказал мне, что ее жизни ничего не угрожает… Неужели, я был прав? Неужели, он соврал мне, чтобы скрыть правду? Она в опасности? Она умирает? А вдруг… вдруг она…       Думая об этом, Брюс Уэйн со всех ног мчал по коридору, не замечая, как едва не сшибает с ног персонал.       Нужная палата нашлась довольно быстро: возле нее дежурило несколько полицейских, со скучающим видом прохаживающихся вдоль всего коридора и неспешно потягивающие кофе из пластиковых стаканов. Брюс по неосторожности толкнул одного из них, и кофе выплеснулся тому на форму. Полицейский хотел было громко выругаться, но узнал Брюса и в растерянности почесал затылок. — Мистер Уэйн? Какая честь! Что привело вас сюда? — спросил он. — Мне…нужно поговорить с Харли Квинн, — сказал Брюс, стараясь унять дрожь в голосе. — Зачем? — полицейский так же сильно удивился, как и медсестра на посту. — Если позволите, сэр, то я не буду отвечать на этот вопрос, это личное. — Личное? Вот как? — полицейский скрестил руки на груди. — И какое у вас личное дело к этой персоне? Если она вам что-то сделала, предоставьте нам возможность с ней разобраться. Иначе мне придется задержать вас. — Просто дайте мне войти в палату. — Сэр, при всем уважении, у нас приказ, — ответил второй полицейский, стоявший рядом с дверью. — Я договорюсь с комиссаром. — Вот когда договоритесь, тогда и просите. А пока отойдите, иначе нам придется применить силу.       Брюс Уэйн снова пожалел о том, что не был в костюме Бэтмена. Полицейские побаивались Темного рыцаря Готэм-сити и благоговели перед ним. Они не только пропустили бы него, но и отвесили бы поклон в знак уважения.       Когда же ты будешь думать головой в конце концов?! Такие дела нельзя решать наспех! Нужно было придумать план! Ты идиот!       Но Брюс не собирался просто так сдаваться. Однажды он уже потерял возлюбленную по глупости, больше он не мог допустить этого. И никакие полицейские не смогут ему помешать. Вначале Брюс думал, что самым простым будет дать им взятку, но вовремя опомнился. Не Брюс ли под обликом Бэтмена сражается против преступности и коррупции? При этих мыслях он невольно усмехнулся. Но как тогда проникнуть в палату?       На его счастье, в коридоре показалась знакомая фигура комиссара Гордона. Брюс не стал спрашивать себя, что комиссар забыл в этой больнице, его ноги сами понесли его к нему. — Комиссар Гордон! — крикнул Брюс, в который раз забыв о том, что нужно держать себя в руках. Нервы у него были порядком расшатаны.       Выставляешь себя на посмешище перед всеми. ИДИОТ! Ты еще всему миру расскажи о том, что ты чувствуешь! — Мистер Уэйн? — комиссар Гордон, как и все, очень удивился его появлению. — Что вы здесь делаете? — Сэр, мне нужно увидеть Харли Квинн. Пожалуйста. — Но…зачем? Если она вам что-то сделала, то… — Это слишком личное. Я потом все объясню. Пожалуйста.       Комиссар Гордон вздохнул и неуверенно посмотрел в сторону палаты. — Не думаю, что вам удастся сейчас поговорить с ней. Она без сознания, — покачал он головой. — Сами ждем, когда она придет в себя. — Где вы нашли ее? — В Старом Готэме. Один из полицейских патрулировал улицы, и вдруг в одном темном переулке обнаружил ее. Он бы не обратил на нее никакого внимания, если бы она сама не подбежала к нему. Точнее, «подбежала» — не совсем подходящее слово, скорее, еле проволочила ноги в его направлении. Как он сказал, она лежала на земле, прикрывшись куском картона, но когда заметила появление полицейского, то сразу же окликнула его. Ему это показалось странным, ведь бездомные обычно сторонятся полиции. Она попросила его о помощи и сразу же отключилась. Врачи сказали, что на ее теле множество ссадин и ушибов, у нее повреждена нога (вывих голеностопного сустава, кажется), а также обморожение и сильная потеря веса. Не знаю, что с ней приключилось, но пришлось ей несладко. Видимо, жила на улице какое-то время.       У Брюса невольно сжалось сердце при этих словах.       Это я ее довел до такого состояния. Это я виноват. Нет мне прощения! — Какая участь ожидает ее? — спросил он, сглотнув подступивший к горлу комок. — Пока не могу сказать. Когда она достаточно поправится, мы проведем психологическую экспертизу и посмотрим, насколько у нее повреждена психика. Но, мистер Уэйн, думаю, что стоит отправить ее в «Аркхем». Она опасна.       Нет, нет, НЕ-Е-ЕТ! — Быть может, она все осознала и хочет встать на путь исправления? Она ведь сбежала от Джокера. — Вы думаете, что она сбежала? А мне кажется, что он избавился от нее. В любом случае, сейчас рано строить прогнозы, — пожал плечами комиссар. — Я думаю, что Бэтмен будет настаивать на «Архкеме».       Нет, не будет, он будет настаивать на то, чтобы его пустили в эту чертову палату! — Не мне судить о ходе его мыслей. И не мне судить о ее психическом состоянии. И все же… я бы хотел поговорить с ней. Если вы позволите.       Судя по лицу комиссара Гордона, он искренне недоумевал, зачем Брюсу Уэйну, известнейшему человеку во всем городе, миллиардеру и плейбою, навещать в больнице преступницу и любовницу опаснейшего злодея Готэма. Какое у него к ней личное дело? Почему они вообще знакомы? О чем он хочет с ней поговорить? Но, к счастью для Брюса, все свои вопросы комиссар оставил при себе. Возможно, он их задаст позже, но сейчас он видит, что Брюс Уэйн слегка не в себе. — Хорошо. Мы будем дежурить за дверью. Зря вы не пришли с телохранителями, конечно. Но, думаю, в таком состоянии она не сможет причинить вам вреда, — вздохнул комиссар Гордон спустя некоторое время. Происходящее ему явно не нравилось.       Брюс Уэйн очень надеялся, что он вошел в палату с совершенно невозмутимым видом и медленным шагом. Но судя по лицу полицейских, ему это так и не удалось.       Он ждал этого момента так долго, что не верил, что он настал. Спустя столько недель поисков Харли Квинн наконец-то найдена. Однако, когда Брюс увидел ее, то внутри него что-то оборвалось. Когда он прокручивал долгожданную встречу в своей голове, Харли Квинн была в ней жизнерадостной, улыбающейся и смеющейся, и ее голубые глаза сверкали как никогда прежде. Но что он сейчас видит? Лишь ее одинокую и разбитую фигурку на больничной кровати. Брюсу казалось, что стоит ему прикоснуться к ней, как она рассыплется в прах. Она не была похожа на ту Харли Квинн, которую он видел рядом с Джокером, это была лишь ее бледная тень. Брюс невольно подумал о том, что уж лучше бы она оставалась такой, какой была — безумно влюбленной в маньяка-психопата, его марионеткой, готовой выполнить любой поручение, чем такой, какой он видит ее сейчас. Он сел на край ее кровати и со вздохом закрыл лицо руками. Единственное, что его немного успокаивало в тот момент, — это ритмичные звуки прибора, следящего за ее сердцебиением. Она жива, и это главное.       Брюс не знал, сколько он просидел в таком положении: минуту, две, или целый час, но вдруг он услышал слабый голос: — Брюс Уэйн? Какого…какого черта ты здесь делаешь?..       Он резко повернул голову и столкнулся взглядом с Харли Квинн, медленно приподнимающейся на кровати. Огонь в ее голубых глазах почти потух, однако Брюс видел его отблески и не мог этому нарадоваться. — Я рад, что ты жива, — сказал он, не в силах сдержать улыбку. — Пошел ты. Что, пришел скрутить меня и отправить в «Аркхем»? Ну, вперед и с песней. — Для этого я бы надел другой костюм. — Хм. Да, пожалуй, белая рубашка для таких дел не очень годится, — Харли Квинн протерла глаза и огляделась вокруг. — Сколько я уже здесь? — Не могу сказать. — Хорошо. А ты сколько здесь сидишь? — Тоже не могу сказать. — А что ты вообще можешь сказать? — Прости. — Что? — Харли Квинн удивленно повернула к нему голову. — Что-что? — Я сказал, прости.       Харли Квинн недоверчиво прищурила глаза, и теперь тот огонек в них, который едва горел, стал практически незаметен. — Это за что? За то, что ты самодовольная задница? — спросила она. — Или чертов диктатор? — Ну…можно и так сказать. Я…я не должен был так с тобой разговаривать и диктовать условия… Надо было дать тебе время успокоиться, прийти в себя… А я сразу начал сыпать угрозами по поводу этого чертового «Аркхема»…       К огромному удивлению Брюса, Харли Квинн вдруг улыбнулась и хмыкнула. — С каких пор ты превратился в тряпку, Брюс Уэйн? Ты ведь никогда не стеснялся в действиях и выражениях, когда речь заходит о преступниках, так почему я вдруг должна стать исключением?       Судя по ее взгляду, она не верила ни единому его слову. Вполне возможно, что она думала, что когда их разговор закончится, то в ее палату по его приказу ворвутся полицейские, скрутят ее и отправят на пожизненное заключение в «Аркхем». — Я тебя не считаю преступницей, — ответил Брюс, отводя взгляд в сторону. — Скорее, ты просто пошла по наклонной, вот и все.       Он знал, что должен сказать ей, но никак не мог подобрать нужных слов. Да и как прозвучит это? Почему-то в своей голове он не продумал этот момент. — Брюс Уэйн, не смей мне врать, — прорычала Харли Квинн, пододвигаясь к нему. — Ты мне в лицо тысячу раз сказал, что я хуже Джокера. В твоих глазах я всегда была преступницей. — В моих глазах ты всегда была только его марионеткой, которую он умело дергает за ниточки.       Когда он произнес эти слова, то тут же пожалел о них. На глазах Харли Квинн выступили слезы, но она огромным усилием воли взяла себя в руки. — А в моих глазах ты всегда был засранцем, но я ж молчу об этом, — тихо произнесла она. — Ну, так что, мне собирать свои вещички и готовиться к отправлению в обитель психопатов? — Я не собираюсь отправлять тебя в «Аркхем». — Вот как? Тогда что ты забыл в моей палате? Неужто соскучился? — Да.       Брюс медленно повернулся к ней.       Пожалуйста, прочти у меня во взгляде то, что я не могу тебе сказать, потому что я тряпка и трус!       Но сегодня явно был не его день. Харли Квинн склонила голову на бок, как ребенок, и улыбнулась невинной детской улыбкой. — А я всегда знала, что тебе нравятся мои шутки, — сказала она, хихикнув. Похоже, она не восприняла его слова всерьез.       Черт. — Ты не поняла… — Да все я поняла, расслабься, — она хлопнула его по плечу. — Ну, не в «Аркхем», так не в «Аркхем». Что, просто в обычную тюрьму? Ну, это достаточно скучно, ты не находишь? Или вы оставите меня в этой больничке, но переведете в психиатрическое отделение? А что, я не против. Тут и кровати удобные, тепло и наверняка хорошо кормят, — она заерзала на своем месте, мечтательно закатив глаза. — А если предоставите мне палату с теликом, так вообще скажу «спасибо».       Брюс глубоко вздохнул и отвернулся.       Да скажи ты это уже ей, Господи! Это ведь обычные слова! Как «здравствуйте» или «до свидания»! — Я не собираюсь отправлять тебя ни в «Аркхем», ни куда-либо еще, — сказал он после минуты раздумья. — Я собираюсь сделать так, чтобы ты оказалась на свободе. — Снова будешь мне угрожать, что если я за сутки не покину Готэм, то ты мне что-нибудь сделаешь? — Нет. Я не буду ставить тебе никаких ультиматумов. Я помогу тебе. — И в чем же подвох? — Ни в чем. — Темнишь ты что-то, Брюс Уэйн. Не договариваешь. Я ведь бывший психиатр, ты забыл? — снова хмыкнула Харли Квинн. — Я чувствую, когда мои пациенты говорят мне правду, а когда нет.       Да ничерта ты не чувствуешь. Джокера ты не смогла раскусить. — Тогда почему ты не веришь мне? — Я никому больше не верю. Так что говори, зачем тебе нужно, чтобы я была на свободе. — За тем, что я люблю тебя.       Он произнес это на удивление машинально. Не задумавшись о том, как это прозвучит, забыв все страхи и стеснения. Было чувство, словно губы сами это произнесли, а мозг не успел осознать происходящее. Глаза продолжали смотреть в одну точку на стене, будто в поисках поддержки. Но маленький паучок в уголке, старательно плетущий свою паутину, вряд ли что-то сможет подсказать в данной ситуации.       Брюс ожидал услышать смех и вопрос: «Ты че, прикалываешься что ли, Бэтси?». Однако вместо этого услышал плач. — Это… Это не смешно, Брюс Уэйн! — Харли Квинн отодвинулась от него и села на подушке, поджав колени к груди и обняв их. — Не смей играть на моих чувствах, чертова летучая мышь! Ты хочешь поймать Джокера, угадала? А я буду приманкой, да? Так и говори, а не сочиняй всякую ерунду!       Брюс вскочил с постели, приблизился к девушке и навис над ней, заставив ее испуганно пискнуть и сжаться в комочек. — Ты думаешь, я бы стал спасать жизнь человеку, на которого мне плевать? Ты думаешь, я бы стал нарушать закон ради человека, на которого мне плевать? Можешь ударить меня, можешь презирать меня и ненавидеть до конца своих дней, но с самой первой минуты, как я увидел огонь в твоих глазах, я начал сходить с ума. И теперь Темный рыцарь Готэм-сити здесь, перед тобой, стоит на коленях и просит у тебя прощения, — он действительно встал на колени и поднял голову, чтобы встретиться с испуганным взглядом Харли Квинн, прижимавшей ладонь ко рту. — Бэтмен известен тем, что не проигрывал ни одной битвы, но в этом сражении он вышел проигравшим. И он сделает все, чтобы даровать тебе свободу и жизнь, в которой ты так отчаянно нуждаешься.       К его огромному удивлению, Харли Квинн закрыла лицо руками. Она что-то начала шептать, но слов было не разобрать. — …господи…почему…почему я такая? — услышал Брюс спустя некоторое время. Она явно разговаривала сама с собой. — Почему, почему, ПОЧЕМУ?! — Харли Квинн сорвалась на крик. — ПОЧЕМУ Я ТАКАЯ?! ПОЧЕМУ-У-У-?! — она внезапно вскочила с постели, сорвала лейкопластырь со своей руки и откинула иглу от капельницы на пол и подбежала к окну. — ПО-О-ЧЕ-Е-Е-МУ-У-У-У-?!       Брюс вовремя успел подбежать к ней, когда она попыталась вскарабкаться на подоконник, и оттащить ее. — Ты что творишь? — спросил он, тряся Харли Квинн за плечи. Ее голова смешно болталась из стороны в сторону, как у куклы. Харли Квинн развернулась и попыталась вновь бежать к окну, но руки Брюса крепко обхватили ее за талию. — ПУСТИ МЕНЯ! — закричала Харли Квинн, отчаянно барахтаясь и пытаясь вырваться. — Я ЛУЧШЕ ВЫБРОШУСЬ ИЗ ОКНА И ПРЕКРАЩУ ВАШИ МУЧЕНИЯ! — Тут первый этаж, Квинн. Ты не разобьешься. — ТОГДА ДАЙ МНЕ ИГЛУ, Я ВСАЖУ ЕЕ СЕБЕ В ШЕЮ! — Да что с тобой такое? — Брюс опасливо покосился на дверь, надеясь, что полицейские не ворвутся и не положат их разговору конец. Но снаружи было тихо. — Я РУШУ ВАМ ЖИЗНИ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ-У-У!       Харли Квинн прекратила попытки вырваться и, обессилев, сползла на пол. Брюс сел рядом с ней и крепко обнял ее, надеясь, что он сможет удержать ее, если она опять попытается бежать. Но, кажется, она была больше занята рыданиями, чем желанием себя покалечить. По крайней мере, пока.       Тебе очень больно? Скажи всем «Довольно!». И чтоб жизнь всегда была зашибись…сделай про-оо-оосто — рехнись! — Объясни, в чем дело. О чем ты говоришь? — Брюс постарался придать своему голосу спокойствие. — Я…ик…я всем…ик…рушу…жизни…ик, — Харли Квинн от слез начала заикаться. Она громко шмыгнула носом и глубоко вздохнула. — Если в меня влюбился мужчина, то он, очевидно, обречен, — сдавленно произнесла она, продолжая рыдать. — Мистеру Джею я разрушила жизнь, и он решил избавиться от меня, чтобы больше не мучиться. Теперь ты с речами о том, что нарушаешь закон. Просто дайте я убью себя, чтобы я больше никому из вас не причинила вреда!       Брюсу Уэйну очень хотелось сказать ей пару ласковых про истинные чувства Джокера к ней, но он вовремя сдержался. Одно неосторожное слово, и она действительно что-нибудь с собой сделает. Он уже однажды потерял Рейчел из-за собственной глупости. Харли он не потеряет ни за что. — Быть может, ты, наоборот, оказала мне услугу? Заставила почувствовать себя живым? После смерти Джейсона я ощущал себя мертвым внутри. Я просто существовал, пустой, как выеденное яйцо. Но ты вернула мне смысл жизни. Мое сердце теперь бьется только ради тебя.       Харли Квинн всхлипнула и прижалась к нему, дрожа всем телом. Он облегченно выдохнул, гладя ее по голове. — Ты не представляешь, через что я прошла, Брюс, — тихо сказала Харли Квинн, все еще пытаясь бороться с рыданиями. — Зря я убежала тогда. Я была маленькой и глупой дурочкой, которая решила всем показать, что я самая умная и смогу самостоятельно устроить свою жизнь. Ты… Ты даже не можешь вообразить, ЧТО мне пришлось делать, чтобы получить хоть какие-то деньги, — снова громкий всхлип. — Я…я думала, что смогу устроиться официанткой или хотя бы уборщицей…снять квартиру…быть может, вернуться к профессии психиатра… Но меня никуда не брали! Кому нужна девушка-оборванка без документов? Моя рожа светилась на всех полицейских плакатах, меня в любой момент могли сдать и получить вознаграждение. Видимо, мне повезло, что когда на мне нет косметики, то я не похожа на себя, — она невесело хмыкнула. — В итоге я забрела в Старый Готэм. Ты ведь знаешь…в этом квартале любая девушка может найти себе работу.       Брюс Уэйн хотел, чтобы она замолчала. Он прекрасно знал, о чем дальше пойдет речь, и не желал это слышать. Его сердце вновь было готово разорваться на части.       Слушай ее, гад, слушай. Ты довел ее до этого. Это твоя вина. ТВОЯ! — Мне повезло, что я была в более-менее приличной форме, чтобы понравиться клиентам. Видел бы ты, какие там были девушки… Я б на таких даже в состоянии предсмертной агонии не взглянула. А я ведь еще помнила свое прошлое гимнастки, поэтому на шесте танцевала замечательно… Но по факту мужчинам от меня нужно было лишь одно. А деньги все доставались моему боссу. Мне же он отдавал копейки. Он продавал меня бессчетное количество раз. До сих пор вижу их рожи…и их достоинства перед моим лицом. Кто-то из них даже узнавал меня (говорил, что я «ужасно похожа на ту девчушку Джокера. Аппетитная и горячая штучка эта клоунша, должен сказать. Надеюсь, ты тоже»). А затем мой босс вышвырнул меня, как помойную крысу, когда я попыталась потребовать к себе каплю уважения и отказалась обслуживать кого-либо. Но напоследок он отдал меня компании бизнесменов, сказал, мол, это мой подарок вам. Да и к тому же… Мой «товарный» вид был уже не тот, что прежде, — она снова невесело усмехнулась, оглядывая костлявые руки.       Прошу, замолчи, замолчи, ЗАМОЛЧИ!!! Я НЕ МОГУ ЭТО СЛУШАТЬ! — Меня больше никто не принимал на работу, ведь мой босс — важная шишка в том районе. А в Новом Готэме мне было делать нечего. А когда закончились деньги, то хозяин моей квартиры тоже вышвырнул меня. Тогда я начала жизнь попрошайки. Иногда удавалось быть воровкой кошельков. Но фортуна от меня отвернулась, и я никогда не добывала достаточной суммы. Разве что пару раз удавалось переночевать в трущобах. И знаешь, о чем я думала все это время? — О том, что у тебя жизнь — полное дерьмо? — настала очередь Брюса невесело улыбаться. — Нет. О том, что я хочу машину времени, чтобы вернуть все назад. И знаешь, куда бы я вернулась? — В то время, когда ты подписывала договор на работу в «Аркхеме», чтобы убедить себя бежать подальше от этой чертовой больницы? — Нет. Удивительно, но я не жалею о том, что произошло со мной. Я бы только хотела вернуться в тот миг, когда ударила тебя по голове сковородкой и сбежала. — Почему? — Потому что я пожалела о том, что я сделала это.       В этот миг она внезапно обхватила его руками и уткнулась в его плечо. Сердце Брюса сделало тройное сальто.       Я умер и попал в Рай? Неужели это происходит наяву или это снова мое больное воображение пытается свести меня с ума? — Зато ты можешь записать себе достижение «Я ударила Бэтмена по голове сковородой», — усмехнулся Брюс. — В этом тебе бы даже Селина позавидовала.       Он с облегчением почувствовал, как девушка улыбается и смеется. — Я думала о тебе все это время, Брюс. Точнее…я в начале не могла выкинуть из головы Бэтмена. Он меня всегда раздражал, но я никак не могла понять, почему. Мне казалось, что это потому что его ненавидит и одновременно обожает мистер Джей. А теперь я понимаю, что он просто всегда восхищал меня. И не только тем, что он чертовски сексуален, — Харли Квинн посмотрела ему в глаза и, ухмыльнувшись, подмигнула. — А тем, что он слишком добрый и всегда всем помогает. Но по большей части мне нравилось, что он такой…недоступный что ли? Я иногда ночами размышляла о том, есть ли у него девушка. Мне это было безумно интересно, правда, — она снова усмехнулась. — И я даже временами завидовала этой девушке. — Как там говорится? Мечты сбываются? — улыбнулся Брюс. — Главное, чтобы ты не бросил меня, — хмыкнула Харли Квинн в ответ. При этих словах улыбка на ее лице на мгновение погасла. — Никогда и ни за что на свете. Даже если мне придется быть из-за этого вне закона. Я люблю тебя, Харли Квинн.       Девушка смахнула слезинку, катившуюся по ее щеке, улыбнулась и потянулась к его губам.       О, какое это было сладкое мгновение! Брюс Уэйн неоднократно вспоминал, как она впервые поцеловала его, и в его тайных мечтах эта сцена повторялась снова и снова. А теперь это произошло на самом деле. Он прижал ее к себе, стараясь насладиться каждой секундой. Сердце у него было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Она больше не марионетка Джокера. Она больше не пушечное мясо Аманды Уоллер. Она теперь леди Темного рыцаря, защитника Готэм-сити. Быть может, она больше не Харли Квинн? Быть может, именно в этот миг Харлин Квинзель восстала из мертвых? — Неужели, у меня появился шанс наконец-то попрощаться с дерьмовой жизнью и зажить как подобает нормальному человеку? — со смехом спросила Харли Квинн, отстранившись от Брюса. — Мне, кажется, я уже даже не помню, что это такое? Это так забавно, правда? Ха-ха. — Ты многое пережила, но со временем это забудется, и все будет хорошо. — Нет, ты только представь! Ха-ха-ха. Я в обычной одежде. Скажем, в юбке-карандаш и блузке. И на каблуках (куда же без каблуков, хи-хи?). Иду на собеседование в фирму, — она встала с пола и начала пародировать походку важной бизнес-леди. — И говорю по телефону с какой-нибудь крутой шишкой. Типа: «Да? Что? Акции поднялись в цене? Я стала богаче на пару сотен миллионов долларов? Тогда мне нужно купить себе еще одну виллу на побережье»! ХА-ХА-ХА-ХА! — она схватилась за живот, хохоча до колик. Брюс Уэйн невольно начал смеяться вместе с ней. — А потом….ха-ха-ха…я сяду в свой лимузин (НЕПРЕМЕННО БЕЛЫЙ ХА-ХА!)…открою бутылку шампанского…да так, что пробка отлетит и пробьет лобовое стекло к чертям собачьим ха-ха-ха…и буду сидеть, включив музыку погромче и попивая из бокала…и непременно прикуривая сигарету! Ха-ха-ха. Без сигареты ведь образ неполный, верно?..ха-ха… О, чуть не забыла! И платье… ЛЕОПАРДОВОЕ! ВСЕ ВАЖНЫЕ ЛЕДИ НОСЯТ ЛЕОПАРДОВОЕ ПЛАТЬЕ! ХА-ХА-ХА! — Харли Квинн начала рыдать от смеха, держась за бока.       Брюс Уэйн смеялся, глядя на ее представление, однако спустя пару мгновений он заподозрил, что что-то не так. Ее смех становился бесконтрольным. Постепенно до него начали долетать лишь обрывки ее фраз, вся ее речь становилась сплошным и непрекращающимся «ха-ха-ха». Кажется, и сама Харли Квинн начала понимать, что это ненормально, но не могла остановиться. Она продолжала смеяться и хвататься за живот. — Харли, что такое? Ты в порядке? — Брюс вскочил с пола и подбежал к ней. — Я…ха-ха-ха…не…ха-ха-ха…понимаю…ха-ха-ха…мне уже не…ха-ха-ха-ха-ха…сме…ха-ха…шно… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА….       В ее глазах были страх и боль. Но она не могла прекратить смеяться. — Что же это такое? — растерянно спросил Брюс. — Кто-нибудь! Врача сюда! Пожалуйста! На помощь! — он подбежал к двери и громко постучался в нее. — ПОМОГИТЕ!       Харли Квинн сползла на пол, не в силах стоять на ногах, продолжая громко смеяться. — БРЮС…ХА-ХА-ХА…МНЕ…ХА-ХА-ХА…ОЧЕНЬ…ХА-ХА-ХА…ХА-ХА…БОЛЬНО…ХА-ХА-ХА       Глаза ее налились кровью и были готовы вывалиться из орбит. Она согнулась пополам, попеременно хватаясь руками то за живот, то за голову. Кожа ее начала бледнеть.       Господи…это же… Это же Яд Джокера… — Харли! Ты слышишь меня?! Не отключайся, прошу! Не поддавайся! Борись!       Это были самые глупые слова, которые он мог сказать в такой ситуации, но что ему еще оставалось делать? Брюс Уэйн в отчаянии снова начал звать на помощь и метаться по палате в поисках лекарства, которое гипотетически могло бы спасти ее. Он не понимал, почему никто до сих пор не откликнулся на его зов. — Ха-ха…я…ха-ха… Брюс…ха-ха-ха…по…ха-ха…моги…ха-ха-ха…мне…       Голос Харли Квинн начал слабеть. Она схватилась руками за горло, явно ощущая нехватку воздуха. Брюс бросился к ней.       Смертельная доза. Финальная стадия. Ты ничем ей не поможешь. У тебя нет противоядия. Она обречена. — Харли, нет, пожалуйста! Дыши!       Волосы на голове девушки начали приобретать зеленоватый оттенок, а кожа стала мертвенно-бледной. На ее лице застыла широкая улыбка. — Ха-ха-ха…ха-ха-ха…ха-ха…ха…ха…       Ее смех звучал хрипло и постепенно стихал. — Харли! Не отключайся! — Брюс взял ее на руки и кинулся к кровати. Быть может, если он включит ИВЛ, то она сможет дышать? Но из-за паники он не мог сообразить, на какие кнопки нужно нажать. Харли Квинн начала кашлять и хрипеть. — Брюс…ха-ха…       Она протянула к нему руку и коснулась его щеки. — Харли, пожалуйста…       Но Харли Квинн его уже не слышала. Она издала сдавленный хрип и откинулась на подушку. На ее лице застыла жуткая гримаса боли и смеха. Она теперь и вправду была похожа на Джокера.       Брюс в отчаянии припал к ее груди в надежде услышать биение сердца. Но его не было. — ХАРЛИ!       Искусственный массаж сердца был бесполезен, но Брюс не хотел верить в то, что он уже ничего не сможет сделать. Со смертью Харли Квинн умер и смысл его жизни. — Пожалуйста…       Дверь внезапно распахнулась, и в палату вошел Джокер. Его любимый фиолетовый костюм был запачкан кровью, а ноги оставляли кровавые следы. В руках он вертел нож, любуясь, как его лезвие сверкает в свете электрических ламп. — Салютик, Бэтси! — радостно прокричал он. — Или мистер Уэйн? Хм-м, у тебя столько имен, что мне сложно все запомнить! Я соскучился по тебе, моя чипсинка! — он на пружинистых ногах подошел к Брюсу и потрепал его по плечу. — А чего ты такой кислый? — Ты…ты убил ее… — Брюс надеялся, что он изобразил на лице всю ту ненависть, которую он испытывает к своему врагу. — Я? О, нет-нет, это ты ее убил, Бэтс! Ты ведь вышвырнул ее на улицу, когда она так нуждалась в твоей помощи! И это ты посмел влюбиться в нее и добиться от нее взаимности! Я ведь предателей не прощаю, — он смахнул слезу с щеки Брюса. — К тому же…ты должен страдать, Бэтси. Если ты будешь слишком счастлив, то станешь мягкотелым. Ты перестанешь быть Бэтменом. — Лучше убей меня вместе с ней… — Убить тебя? Сейчас? Нет, нет и еще раз нет! Бэтс! Хитрая ты моя летучая мышка! Тебе нельзя сейчас умирать. Ты будешь жить с этой болью. Чем больше ты страдаешь, тем сильнее меня ненавидишь, и тем веселее будут наши игры! Просто двиинься, попрощайся с головой, по-до-двиинься, был чужой, теперь ты свой. Пусть наш круглый мир ждет последний пир, всем людям бомба нужна. Кони двинул, сынок? Отличный денек! Нам, психам, беда не страшна. Все так простооосто, когда ты чокнут слегка…       Джокер громко расхохотался. Брюс прижал руки к ушам, чтобы не слышать его дурацкий смех и ужасное пение, и закричал в отчаянии: «НЕ-Е-Е-ЕТ!»…

***

— Сэр! Сэр, проснитесь! — А?.. Что?.. — Брюс Уэйн слегка приподнял голову с подушки и протер глаза. Дворецкий Альфред тряс его за плечо. — Сэр, вы ужасно выглядите, — тихо сказал он, осматривая лицо хозяина. — Когда вы спали в последний раз? Вы себя совсем не бережете… — Альфред, что случилось? — прервал его Брюс и широко зевнул. Он был несколько недоволен тем, что его сон прервали, кажется, он не спал две ночи подряд. Ему бы не хотелось сейчас слушать очередную лекцию Альфреда на тему здоровья. — Сэр, вы кричали во сне. — Что я кричал? — Одно имя. — Харли? — Да. — Ясно.       Брюс Уэйн вытер пот со лба. Сердце его бешено стучало, словно он пробежал марафон. — Что с вами, сэр? — Альфред подал ему стакан воды. — Кажется, я схожу с ума, — пожал плечами Брюс. — И что вы намерены делать? — Я должен найти эту девушку. Любой ценой.