We're all mad here: there's no chance to forgive

      Жизнь у Селины всегда была непростой. Но сейчас она превратилась в откровеннейшее дерьмо. Создавалось ощущение, что все становится хуже с каждым днем. Если не с каждой минутой. И если ранее причина всех бед не была ясна, то в данный момент она четко находилась прямо перед глазами. Харли Квинн. Кто бы мог подумать, что один человек может все разрушить? Один человек отнял у Селины все: карьеру (таки у Селины получалось быть весьма неплохой преступницей, даже удалось стать знаменитой, пока Джокер и его подружка не заставили весь город играть по их правилам), мужчину, будущее. А самое страшное было то, что Харли Квинн даже не осознавала, что делает. Эта глупая девчонка с вечной дурацкой ухмылочкой на лице и тоненьким голосочком по щелчку пальцев (или, вернее сказать, похлопыванием красивых голубых глазок) обратила все мечты Селины в прах, даже будучи не знакомой с ней. Заставить бы ее хоть раз подумать о ком-то, кроме себя… А еще лучше заставить страдать еще сильнее, чем прежде. И Селина очень хотела в этом поспособствовать.       Селине нисколько не было жалко эту девчушку. В душе ее полыхал гнев и жажда мести. Но также она хотела поквитаться и с Брюсом Уэйном. Она потратила на него слишком много времени, сил и нервов, и ради чего? Она помнила, как пыталась добиться его внимания, очаровать его, проникнуть во все самые потаенные уголки его сердца, и ради этой цели она, можно сказать, даже временами рисковала жизнью (Селина прекрасно понимала, что если ее поймают, она окажется в тюрьме или в «Аркхеме», и путь у нее будет только один — на тот свет, куда или она сама себя отправит, или же постараются санитары или друзья-сокамерники/психопаты), но зачем? Брюсу все это было не нужно. Он лишь воспользовался ее чувствами к нему. В сердце его жила лишь его несчастная любовь по имени Рейчел, которая внезапно вновь обрела жизнь в лице Харли Квинн. Это убивало Селину больше всего. Она, возможно, могла бы простить Брюсу Уэйну влюбленность в другую женщину, но не в малолетнюю психопатку, убившую добрую половину города, включая паренька, который, по словам Брюса, был ему как сын. И все из-за ее дурацких голубых глазок. Быть может, Брюс Уэйн тоже сошел с ума? Быть может, и Джокер умело дергает его за ниточки? Селина никак не могла понять, как такое вообще могло произойти. Почему Темный Рыцарь Готэма готов пасть ниц перед самой никчемной из злодеек, когда-либо существовавших в этом городе?       Где-то в самом укромном месте души Селина чувствовала, что знает ответы на свои вопросы. Селина всегда была сильной и независимой. Гордой и свободолюбивой, как все кошки. Она любила горячо и страстно, да, но в то же время она оставалась одиночкой по натуре, закрытой и неприступной. Рейчел была другой. И Харли Квинн тоже. Харли Квинн, как и Рейчел, была веселой и непосредственной, общительной и весьма эмоциональной (даже с перебором). И хотя ее сходство с Рейчел очевидно лишь при самом ближайшем рассмотрении, Селина понимала, что Брюс Уэйн, как человек, переживший огромную психологическую травму, отчаянно цепляется за образ погибшей любимой и проецирует его на Харли Квинн, чтобы окончательно не сойти с ума от тоски (данный поступок говорит о том, что он как раз-таки и сошел). Селине просто нет места в его сердце. И никогда уже не будет. Она осознала это в один миг, там, на крыше, когда Брюс Уэйн ей во всем. Селина не смогла сдержать потока горячих слез, хлынувших из ее глаз, когда она бежала по улице подальше от злополучного места, в котором оборвались все ее надежды. Но злить Женщину-кошку не следует. Кошки злопамятны и очень коварны. И она отомстит всем своим обидчикам. Когда Брюс Уэйн увидит, что Харли Квинн так и осталась преступницей, неспособной на нормальную жизнь, и отправит ее за решетку, боль и отчаяние будут преследовать его всю оставшуюся жизнь (интересно, сколько она вообще продлится у него после всего, что с ним случилось). А Харли Квинн получит по заслугам и останется до конца дней узницей «Аркхема» (останется только надеяться, что она проживет достаточно долго, ведь быстрая смерть в ее случае — это роскошный подарок, который она точно не заслужила).       Но боги, как же ей было тяжело держать себя в руках все эти дни, когда Харли Квинн была с ней и Памелой… Селине необходимо было делать вид, что ничего не случилось, ей нельзя было показывать свои истинные эмоции, чтобы не выдать себя и коварный план, который она придумала, пока шла домой. Но это испытание оказалось для нее тяжелее, чем она ожидала. Как она может оставаться спокойной, когда Харли Квинн, абсолютно не осознавая, что натворила, носится по комнате, хохоча и крича: «Я СВОБОДНА!!! НАКОНЕЦ-ТО!!! ПОШЛИ ВСЕ К ЧЕРТУ! ПУСТЬ ВСЕ МУЖИКИ ИДУТ НА ХЕР!!!»? Селину (да и Памелу временами) очень пугали ее перемены настроения. То она весела и счастлива, то наоборот забивается в уголок и плачет, сетуя о своей нелегкой судьбе. Селине никак не улыбалось утешать ее. Но периодически приходилось делать это, чтобы глупышка думала, что ее здесь приняли с радушием. Больше всего на свете Селине хотелось перерезать ей горло во сне, чтобы та прекратила действовать ей на нервы. Но нет, нельзя давать эмоциям взять верх над разумом. Селина обязательно будет отомщена. Нужно лишь дождаться подходящего момента, обдумать все детали плана и осуществить.       Для начала было необходимо дать Харли Квинн возможность восстановиться. Она поведала про все свои злоключения в ярких подробностях, включая полную версию истории ее чудесного спасения Бэтменом (Селина проявила небывалую для себя выдержку, выслушивая все это), и стало ясно, что хоть угроза ее жизни миновала, ей все равно необходимо полностью выздороветь. Памела чувствовала, что Селине все это не по душе, поэтому предложила свою помощь: — Давай я в основном буду ухаживать за ней. Мне это не трудно, тем более что это все равно что за ребенком присматривать, — она издала легкий смешок. — Я вижу, что ты…не особо рада ее появлению. — Я…мне трудно совладать с собой, — честно призналась Селина. Они только уложили Харли Квинн спать (будто настоящего ребенка) и теперь сидели в гостиной у открытого окна и смотрели на ночное небо. — Я знаю, что она глупышка… Но Бэтмен мне был по-своему дорог. — У вас был разлад еще до появления Харли Квинн, — покачала головой Памела. — Не вини ее в этом. У нее судьба в плане отношений куда тяжелее твоей… Ты-то восстановишься и переживешь. А она, боюсь, уже никогда не будет прежней.       Селина, не сдержавшись, фыркнула — В отличие от нее, я не ною о том, какая я бедная и несчастная. — Ну… У тебя возраст и опыт. А она молоденькая девчушка, к тому же сошедшая с ума. Не сравнивай себя с ней. — Да-да-да… — Селина махнула рукой. — Я все понимаю. Быть может, она окажется нам еще полезна. Хочется посмотреть на то, что она умеет. Таки если Джокер ее столько времени держал подле себя…явление она, должно быть, уникальное. Во всяком случае, я надеюсь, что она привлекла его не только благодаря симпатичной мордашке и упругой заднице.       Тут они уже обе фыркнули одновременно. — От мужчин одни проблемы, — вздохнула Памела. — Хотя иногда благодаря ним мы становимся сильнее. Лично я не считаю, что мои способности сделали мою жизнь хуже. Наоборот, теперь мне никто не может причинить боль. Скоро и Харли поймет, что она может жить гораздо лучшей жизнью чем раньше.       Селина на это ничего не ответила. Если бы у нее была возможность выбирать, она бы выбрала жизнь с Брюсом Уэйном. Так ей говорило ее разбитое сердце.       С течением времени Селина поняла, что Харли Квинн доставила ей еще одну проблему, и довольно крупную. Мало того, что эта дерзкая девчонка забрала у нее мужчину, так она теперь принялась и за подругу! Харли Квинн очень сблизилась с Памелой. Селина была почти наверняка уверена, что она сделала это из корыстных побуждений: почуяла, что со стороны Селины пахнет жареным, и придумала единственный выход из своего убогого положения — втереться в доверие к Памеле. Памела, как и обещала, ухаживала за девушкой, разговаривала, кормила с ложки (прости господи, как же она докатилась до подобного…), гуляла, знакомила со своими растениями. У Селины в начале создалось ощущение, что Памела воспринимает Харли Квинн как маленького ребенка и испытывает к ней чисто материнские чувства. Как же она ошибалась… Селина заподозрила, что что-то не так, когда стала замечать, что Памела заботится о Харли Квинн больше, чем о растениях. А это нонсенс: Памела не может жить без своих маленьких зеленых друзей. Но окончательно все подозрения Селины подтвердились, когда она случайно заглянула в комнату и увидела, что Памела держит Харли Квинн за руку. Селина тогда опешила и воскликнула: — Что ты делаешь?! Ты же убьешь ее!       Прикосновение Памелы смертельно из-за токсинов в ее организме. Стоит ей коснуться взрослого мужчину, и он почти гарантированно мертвец (или зомби, чей разум полностью контролирует Памела). Про маленькую хрупкую девчушку и речи быть не может. Но Харли Квинн спокойно сидела и смеялась, глядя на ошарашенное лицо Селины. — Ну, не умерла же, видишь? — Харли Квинн поцеловала руку Памелы (от чего Памела расплылась в улыбке, а у Селины появилось сильное рвотное чувство), и, вскочив на ноги, сделала несколько кувырков. — Я жива как никогда! — Я…я не понимаю… — Селина переводила удивленный взгляд с одной девушки на другую. — Как…как она… — Все очень просто. Я испытала на Харли иммунную сыворотку собственного изобретения. Я подумала…что ей не помешает быть устойчивой к токсинам… Джокер теперь не сможет навредить ей с помощью его ядов. Да и я не убью ее совершенно случайно…       Селина смотрела на подругу как на сумасшедшую. Ей Памела никогда не предлагала подобный эксперимент, такое ей даже в голову не приходило. Селина сделала пару шагов назад. — Ну…что ж… — ей было очень тяжело говорить, потому что в горле будто образовался ком. — Возможно, ты сделала правильно. — Селина… — Можешь не утруждать себя объяснениями.       Селина просто не хотела обсуждать эту тему. Она все прекрасно поняла и без лишних слов. Харли Квинн, которую она считала неудачницей и буквально нулем без палочки, влюбила в себя двух самых близких Селине людей. Вопрос: как она сделала это? Что в ней было такого, что люди буквально с первого взгляда очаровываются ею?       Селина в порыве гнева пнула стул, и он с грохотом повалился на пол. Ей хотелось кричать, крушить, ломать. Она ненавидела весь мир. И все из-за маленькой дрянной девчонки, будто бы специально пытающейся сломать ей жизнь. А вдруг и правда специально? Вдруг Харли Квинн из зависти хотела, чтобы Селина и Памела стали страдать больше нее? Разве она не говорила со слезами в голосе, что ей никогда не стать такой же красивой и грациозной, как они? Разве она не причитала, что она не такая сильная и уверенная в себе? Селина видела, как Харли Квинн смотрит на нее, когда та тренируется, чтобы оставаться в форме. Она замечала, как Харли Квинн наблюдает за Памелой, явно любуясь ее рыжими волосами, сверкающими в лучах солнца. Эта девица — ничто, серая мышка с шуточками вместо мозгов и истерическими припадками. А ведь совсем недавно она была Королевой Готэм-сити. Так что теперь? Дабы самоутвердиться и повысить себе самооценку, Харли Квинн решила погубить новоиспеченных подруг? Ну уж нет, такой номер у нее не пройдет. Селина крепко сжала кулаки.       Пора действовать. Пора избавиться от этой нахалки. Чем скорее, тем лучше. Иначе она избавится от нас.       Селина знала, что план у нее неидеальный. Но она тут же придумала и запасной: в крайнем случае на малышку Харли Квинн можно натравить Джокера. О да, он будет безумно рад чудесному спасению своей очаровательной и бесценной помощницы. Так рад, что наверняка попытается убить ее снова (и на сей раз проследит, чтобы у него это получилось). Но все же лучше сначала попробовать первоначальную задумку.       К счастью, Харли Квинн сама начала скучать без дела и жаловаться, что не может сидеть взаперти. По ее словам, у нее буквально руки чесались взять биту или нож и пойти уничтожать сподручных Джокера направо и налево, дабы добраться до него самого. Памеле ее грозные речи казались забавными (в такие моменты она трепала ее по голове и говорила, что подобный настрой поспособствует успеху), Селину же они раздражали. «Тупая безмозглая курица, — проносилось у нее в голове. – И как Джокер выбрал тебя? Ни ума, ни выдающихся способностей. Тоненький голосок, хилые ручки и хиханьки да хаханьки… Брюс Уэйн, она не похожа на Рейчел, как бы ты себя не убеждал в обратном. И никогда не будет. Ты еще пожалеешь о своем выборе, уж поверь». Но именно Селина предложила Памеле дать Харли Квинн «возможность поразвлечься»: — Мы ведь обещали взять ее в команду, верно? Мы ждали, когда она восстановит силы. Кажется, она уже вполне готова, чтобы помогать нам. Я и сама устала сидеть как идиотка на одном месте. Мне хочется свободы! И показать этим напыщенным дурачкам вроде Бэтмена или Джокера, что мы чего-то стоим. — Ну… Не знаю, Селина… — Памела неуверенно переступила с ноги на ногу. — Ты уверена, что она готова? Я, конечно, хочу, чтобы она вновь ощутила вкус жизни и поняла, что чего-то стоит без Джокера, но… Кажется, в психологическом плане она не восстановилась… — Да она никогда уже не восстановится, ты же видишь. К тому же…ее психопатия сейчас ей на руку. Она направит весь свой гнев в нужное русло. Она нам будет очень полезна, поверь мне, — Селина не сдержалась и ухмыльнулась. К счастью, Памела не приняла ее ухмылку за знак злорадства, а напротив, посчитала, что ее подруга пытается воодушевить ее. — Что ж. Давай попробуем. Я сама не могу уже сидеть без дела. Мне нужны средства, чтобы с помощью моих растений я смогла исцелить эту планету. Так что пора нам действовать!       План Селины был удивительно хитер и прост. Их славный дуэт с Памелой известен идеальными воровскими преступлениями. Так почему бы не взяться за старое снова? Деньги им нужны в любом случае, иначе им придется прозябать в нищете. Но ограбление банка — слишком мелкое дело для такой важной птицы, как Бэтмен. Банки в Готэме грабят почти каждый день. В новостях об этом сообщают уже так же обыденно, как о сводке погоды. Нет-нет, здесь нужно что-то поинтереснее. Селина знала, как задеть Брюса Уэйна и вывести ее из себя. Обиженная женщина — существо страшное, ведь женская месть беспощадна. Взор Селины был направлен на Музей истории Готэм-сити. Этот музей известен богатой коллекцией различных артефактов (некоторые из которых обладают особой силой), но Селину они не интересовали. В одном из залов, в отделе искусства двадцатого века, висит одна картина. Какой-либо огромной ценности она не представляет, и вряд ли ее удастся выгодно продать кому-либо, но этот экспонат для Брюса Уэйна дороже, чем все, что хранится в этом музее. Речь идет о картине, нарисованной его матерью. Брюс Уэйн подарил ее музею в качестве знака доброй воли (вместе с неплохим пожертвованием). Если он узнает…увидит, что с ней что-то случилось… Ух, страшно представить, как велик будет его гнев. Харли Квинн нигде не сможет спрятаться. И никто не защитит ее.       Когда Селина огласила свой план Памеле, она, разумеется, не стала говорить про картину. Просто сказала, что им пора заявить всему городу о том, что они по-прежнему сильны и могут дать отпор каждому, кто решит встать у них на пути. Памела одобрила идею незамедлительно. — В этом музее есть артефакты, которые нужны, чтобы придать моим растениям особые свойства, — в ее глазах тут же загорелся безумный огонь. Памела уже видела, как ее зеленые друзья покоряют весь мир и порабощают его, и воздух становится свеж и чист, животные размножаются и распространяются по прежним местам обитания, а люди…или учатся жить в гармонии с природой, или умирают. Но тут же ее мысли сменились другим направлением. — А для Харли это не будет слишком опасно? Я боюсь, что ее силы восстановились не до конца… Она кажется еще такой хрупкой…знаешь, как только что распустившийся цветочек, — ее щеки при этих словах зарделись.       Селина была готова прошипеть как рассерженная кошка. Огромным усилием воли она сохранила непринужденное выражение лица. — Ей предоставится шанс показать нам, на что она способна. Она ведь все время твердит, что многое умеет. Да и мы наслышаны о ее навыках. Пускай продемонстрирует. — Но… — Нам не нужно слабое звено в команде, — железно произнесла Селина, показывая, что спор в данный момент не уместен. — Иначе мы пропадем. Ты ведь понимаешь? — Понимаю… — Тогда нечего нюни распускать. Я, так уж и быть, потренируюсь с ней, а то вдруг она разучилась пользоваться оружием (это здорово подставит нас, ты согласна?). И нам с вами необходимо четко выработать стратегию наших действий.       Селине было невероятно тяжело оставаться спокойной и рассудительной. Гнев так застилал ей глаза, что она была готова наплевать на все, в том числе и осторожность, только бы избавиться от ненавистной ей персоны. Но в последний момент здравый смысл все же просыпался в ее голове. Селина, остынь. Нельзя что-либо решать в спешке и эмоциях. Ты ведь и сама можешь попасть в беду, если полезешь на рожон. Потерпи немного. Тот, кто умеет ждать, добьется многого, помни об этом. И Селина ждала. Лишь по ночам она не могла спать от нетерпения, ведь постепенно приближался день, когда все ее беды должны были оставить ее. И ничто не предвещало никаких сложностей.       Селина, конечно, пожалела неоднократно о том, что согласилась, как она говорила про себя, «нянчиться» с Харли Квинн. Харли Квинн не желала слушать ее и выполнять ее указания, она просто скакала по дому, опрокидывая ту или иную вещь, громко хохоча от счастья. Похоже, что девчушка была рада тому, что недавние травмы не сильно сказались на ее физическом здоровье. Она пребывала в весьма неплохой форме. Где-то в глубине души Селина даже позавидовала ее ловкости и гибкости.       Интересно, Джокер когда-нибудь восхищался ее способностями? Гимнасткой она, судя по всему, весьма неплохой. Жаль, пошла не по той дорожке…могла бы выбиться в олимпийские чемпионы. И не портить людям жизнь.       Когда Селина спросила, умеет ли Харли Квинн пользоваться огнестрельным оружием, та захохотала еще громче и сказала: — Ууу, киска, разве ж это интересно? Ножи куда приятнее. Их не нужно перезаряжать, а еще они доставят куда больше удовольствия…и боли, — она хищно улыбнулась. От ее слов у Селины волосы встали на голове дыбом.       Да она просто больная психопатка.       Харли Квинн, продолжив смеяться, сделала кувырок и, забрав пистолет из руки Селины, выстрелила в вазу с цветами (Памеле стало бы плохо, если б она увидела, как девчонка издевается над ее растениями). — Не волнуйся. Джокер научил меня использовать разное оружие. Я не подведу вас!       Селина, стараясь держать себя в руках, покачала головой. — Меньше пафоса, больше сосредоточенности. — Ох, милая, не будь такой занудой! Не шипи, как рассерженная кошечка! Тебе это не идет! — Харли Квинн хлопнула ее по плечу и на всех ногах умчалась дальше крушить все вокруг. Селине стоило огромных усилий не выстрелить в нее, чтобы положить конец собственным мучениям.       Памеле ее выходки почему-то казались забавными и умилительными. Даже в те моменты, когда Харли Квинн задевала ее растения. Памела быстро прощала ее и говорила, что ее зеленые детки не будут в обиде, ведь они прекрасно понимают, что бедная девушка засиделась взаперти. Селина в те моменты жалела, что она не является настоящей большой кошкой по типу тигра или льва. Она б тогда загрызла эту малявку и успокоилась.       Еще у Селины создавалось ощущение, что только она одна переживает за благоприятный исход дела. Ни Памела, ни Харли Квинн толком не уделяли время должной подготовке. Селина в одиночку изучала строение здания, подходила к музею поближе, сливаясь с толпой, считала количество входов и выходов, прикидывала количество охранников. Даже смогла найти кое-какую информацию про сигнализацию и прочие детекторы взлома. Но почему она все это делала одна? Разве они не команда? Разве не им втроем придется рисковать жизнью ради добычи? Или же теперь Харли Квинн управляет их действиями, делая их ее безвольными рабами? Селине казалось, что Памела пребывает полностью под контролем этой девчонки, ведь Харли Квинн вертит ей как хочет. Невыносимо…       Ночью перед предполагаемой «прогулкой по музею» Селине не спалось. Слишком много невеселых мыслей крутилось в голове, слишком было неспокойно на душе. А вдруг ничего не выйдет? Вдруг Харли Квинн каким-то чудом выйдет сухой из воды? Селина понимала, что она пытается убить нескольких зайцев одним выстрелом: и отомстить за разбитое сердце, и разжиться богатством, и заявить всему городу о том, что она не просто какая-то мелкая воришка, но серьезная и опасная преступница, которой лучше не переходить дорогу. Строго говоря, последний пункт Селину волновал меньше всего. Она решила для себя, что может с легкостью уехать в другой город и начать жизнь с нуля, если в Готэме будет совсем худо. Но шанс заставить страдать Харли Квинн и Брюса Уэйна упускать ни в коем случае нельзя. Иначе кем она будет? Размазней, позволяющей пользоваться собой, сколько им вздумается? Посмешищем в глазах наглой девчонки? Кошечкой на побегушках? Ну уж нет. Она обязана поставить этих двоих на место. А иначе ей и жить не следует. Селина не переживет еще одного предательства.       Кап-кап. Одна за одной слезы потекли из глаз. Селина не хотела позволять себе плакать снова из-за мыслей о Брюсе Уэйне. Но ничего не могла с собой поделать. Какой бы сильной она не пыталась казаться, она не была бесчувственной машиной. Селина была рада, что ее слезы никто не видит. Ей бы не хотелось, чтобы кто-нибудь видел проявление ее слабости.       Внезапно в дверь тихо постучались. Селина быстро смахнула слезы рукой и приподнялась с кровати. — Что такое? — Селина, ты спишь?       Этот тихий тоненький голосок она узнает из тысячи. Но что Харли Квинн забыла в ее комнате ночью? — Что-то случилось? — Я…я хотела поговорить. Можно?       Селина, не понимая, что происходит, села у изголовья и протерла глаза. — Ну…валяй.       Если эта девица решила как-нибудь подшутить надо мной, ей не поздоровится.       Селина легонько коснулась ножа, который всегда хранила под подушкой: предпочитала быть готовой ко всему. Мысленно она порадовалась, что недавно заточила его. Кто знает, что придет Харли Квинн в голову? Ее перепады настроения пугали не только Памелу. Селина хоть и старалась внешне оставаться спокойной, но в душе каждый раз молилась всем небесам, чтобы истерика Харли Квинн не переросла в неконтролируемую агрессию, уничтожающую все на своем пути.       Харли Квинн нерешительно вошла и аккуратно приблизилась. Она походила на провинившегося ребенка, чувствующего огромную вину за свой поступок. — Я решила…что нам нужно обсудить эту тему, — тихо произнесла она и аккуратно присела на край кровати (Селина невольно отодвинулась). — Я давно хотела поговорить, но…думала, ты на меня рассердишься еще сильнее. — О чем это ты? — рука Селины крепко сжала нож. — Боги, будто ты не знаешь…я об этой дурацкой летучей мышке, которая изрядно потрепала нам с тобой нервишки.       Селина. Спокойствие. Только спокойствие. Глубокий вдох-выдох. — Что ты хочешь мне сказать? — будь Селина настоящей кошкой, она бы зашипела и встала на дыбы. Но она могла просто кидать яростные взгляды в сторону соперницы. — Ну как что…извиниться, конечно же. — Чего? — Ну…я подумала, что вела себя несколько вызывающе во время нашей первой встречи и слишком увлеклась самолюбованием, не заметив твоей реакции. Нет, конечно, я ее заметила, но мне было на нее плевать, ведь я думала только о себе. Нет, не совсем, конечно, плевать, просто тогда я думала лишь о том, какая я молодец, что обвела Бэтси вокруг пальца… Строго говоря, молодец я и не была, ведь не очень красиво так поступать с людьми, но мужики козлы и заслуживают подобного… Ой, я не хотела оскорблять его, нет! Ведь это и оскорбление в твою сторону, а я не хочу сказать, что ты любишь козла, просто… УФФ! Как же мне тяжело подобрать слова! — Харли Квинн тряхнула волосами и схватилась руками за голову. — Я…короче, я ж ну…я ж не знала, что у него кто-то есть и все такое… Ну, ты посмотри на него, он же на робота похож, откуда ж я знала, что он вроде как в отношениях состоит? Нет, ну, не вроде как, Памела сказала, у вас типа все серьезно… Нет, не типа конечно, а серьезно все серьезно…       Быстрая писклявая болтовня этой клоунессы действовала на Селину как красная тряпка на быка. Но в глубине души невозможно было не удивиться тому, что Харли Квинн почему-то решила извиниться. Или же это Джокер так надрессировал ее просить прощения за все косяки? — Направление твоих мыслей мне понятно, — Селина, не выдержав, подняла руку, заставив Харли Квинн замолчать. — Но мне не понятно, почему ты вообще решила заговорить со мной об этом. — Да потому что мне надоело смотреть на твою вечно кислую рожу, стоит тебе взглянуть на меня! — Харли Квинн хмыкнула и гаденько улыбнулась. — Я ведь не слепая! Я ж вижу, что у тебя ко мне явно есть претензии. И я не настолько дурочка, чтобы не понять, что это за претензии.       Селина тяжело вздохнула.       Неужели она обо всем догадалась? Не могла ведь она раскусить меня! Или… — А ты думала, я буду на руках носить тебя за то, что ты сделала? А если б я подошла к твоему Джокеру и начала б целоваться с ним, как бы ты среагировала?       На лице Харли Квинн отразилась странная эмоция. Вроде бы веселая улыбка, но вроде бы в глазах заблестели слезы. — О боги, да он трахал проституток на моих глазах. Его моя злость только забавляла, — голос ее не дрогнул, но и тон его не прозвучал счастливо.       Селина вдруг почувствовала нечто вроде жалости к этой девчонке. Все-таки Джокер нанес ей огромную психологическую травму, и это было по ней видно. — Я б прирезала и их, и его к чертовой матери за такое, — произнесла Селина, чуть улыбаясь. — Ха. Я так и сделала один раз. Было весело. Правда, Джокер, похоже, того и добивался. Ему нравилось доводить меня до белого каления и наблюдать за моей реакцией. Его это забавляло. — Оу…э… — Селина несколько растерялась и не нашла, что ответить. — Это…звучит хреново. — Так же хреново, как мой рассказ о моем «великом» побеге от Бэтмена? — Харли Квинн вновь рассмеялась. В ее глазах теперь не было ни нотки печали. — Честно говоря, я сделала это от крайней степени безысходности. Правда. Я б иначе не отбилась от него. Он был в своем этом костюмчике дурацком, а я — беззащитная и безоружная. Да он меня по стенке б легко размазал. Пришлось импровизировать. Я не успех не рассчитывала…но получилось красиво, — она сдержалась и снова хихикнула.       Этой идиотке смешно? Она пытается извиниться передо мной, но в итоге посмеивается и надо мной, и над Брюсом Уэйном?       Селину давно не одолевали столь противоречивые чувства. Жалость, смешанная с яростью. Вроде бы было понятно, что Харли Квинн не нарочно украла сердце Брюса Уэйна, но…она и не особо ощущает вину за свой поступок. Тогда зачем она извиняется? Чтобы подмазаться? Она чувствует угрозу, исходящую от Селины? Или что? — Так же хреново. Да. Мне было…неприятно. — Я знаю, что у вас проблемы. Памела рассказала…извини, — Харли Квинн перестала улыбаться, глядя на посуровевшее лицо Селины. — Я…да, я расспросила Памелу о том, что у вас с ним. Но я из лучших побуждений, честно! Я…я очень хотела подойти к тебе все это время, но боялась! А сегодня решила, что я обязана сделать это! Мы ведь теперь одна команда, а в команде нет места ссорам!       Селина мысленно прокляла Памелу за ее болтливый язык. Но злость, однако, немного отступила. — Так ты действительно переживала из-за этого? — Очень-очень! — Харли Квинн скрестила руки на груди в жесте мольбы. — Клянусь, я места себе не находила! Я слишком хорошо знаю, что такое разбитое сердце и мужик-урод. Нет! Бэтси не такой! Он гораздо, гораздо лучше Джокера! Он смелый, добрый, честный и всегда придет на помощь! Он всегда выслушает и поддержит! Ему не наплевать на тебя и твои проблемы! А еще он очень сильный и умный, красивый до невозможности, а его руки… — тут Харли Квинн прервала речь, поняв, что, пожалуй, сказала много лишнего. Она закашлялась, постаравшись сделать непринужденный вид. — В общем, это тот мужчина, которая заслуживает любая уважающая себя женщина. И я очень переживала, что ты можешь потерять его из-за меня. Вот!       Селина долго молча смотрела на Харли Квинн. В голове стремительно проносились разные мысли. Но направление у них было одно. Эта девчонка явно запала на Брюса Уэйна. — Я рада, что ты сказала это мне, — Селина постаралась произнести это как можно спокойнее. — Мне действительно стало легче, когда ты извинилась. Я ни в чем тебя не виню. И не злюсь на тебя. Просто…черт, у нас с ним так все сложно в последнее время, что я, право, места себе не нахожу и от нервов срываюсь на людей. В общем, и ты не сердись на меня.       Харли Квинн хлопнула в ладоши. — Мир?! — она протянула руку Селине. Та медленно ее пожала. — Ну, конечно, мир. — Ура!       Харли Квинн, не сдержавшись, обняла Селину (отчего та вздрогнула). — Ну хватит, хватит… — Селина закатила глаза (чувствуя раздражение и нарастающий гнев). — У нас будет еще время поговорить. А теперь иди спать. Завтра нужно быть в форме. Дело у нас довольно непростое и опасное, помни об этом. — Ой, знаешь, сколько опасных дел я совершала с мистером Джеем?! Ограбить музей — это детский сад! Но ты права, надо б выспаться. Наконец-то усну спокойно!       Харли Квинн, пребывая в самом наилучшем расположении духа, вприпрыжку покинула комнату, насвистывая веселую песенку.       Селина закрыла дверь и, вернувшись обратно в постель, легла на бок, поджав колени к себе. Она не хотела больше плакать. Она хотела рвать и метать. Ведь Селина все видела в глазах Харли Квинн, когда та болтала о Брюсе Уэйне. Она к нему точно неравнодушна. Она не может выкинуть тот поцелуй из памяти. А это значит, что, когда она оправится от шока, связанного с Джокером, она точно побежит в объятия Брюса, а он с радостью прижмет ее к себе. Этого допустить никак нельзя.       Селина чувствовала, что сделает все, чтобы ее план мести осуществился.