We're all mad here: there's no chance to forgive

      Селина утешала себя мыслями о том, что вовсе она и не плохой человек. Она человек, с которым случилось много плохого. Это сделало ее черствой, раздражительной и, чего греха таить, злой. В глубине души Селина понимала, что поступает ужасно и неправильно, что то, что она делает, — непростительно, но уже не могла остановиться. Месть — это тоже своеобразный наркотик, затуманивающий разум и дающий ощущение ложной эйфории. Если мир жестоко относится к тебе, то есть смысл отвечать ему тем же. Иначе можно утонуть в собственной боли и разочаровании.       У Селины бывали моменты сомнения. Моменты, когда она почти становилась собой прежней. Она начинала задумываться о том, что, ее поступок окончательно разорвет их связь с Брюсом Уэйном. Она не сможет заставить его вновь полюбить ее, ведь повернуть время вспять невозможно. Бывали мгновения, когда Селина ужасалась себе. В течение жизни она потеряла всех близких ей людей. Однако только сейчас она лишится дорогого ей человека по собственной воли. Возможно, в его лице она приобретет теперь злейшего врага. У Бэтмена много врагов, да, но много ли у него врагов, оказавшихся предателями и разбивших ему сердце на тысячу осколков? Даже Джокер не способен на столь отвратительный поступок.       Он доверился мне. Он попросил меня отыскать эту девчонку, потому что верил, что я помогу ему в минуту отчаяния. А я отвернулась от него.       Но как только Селиной овладевали подобные мысли, она направляла их в другое русло. Любую ситуацию можно рассмотреть с разных точек зрения. Так и у этой есть две стороны медали. Да, она навсегда потеряет любимого, но ведь незаменимых людей нет? Они приходят в твою жизнь и уходят. Несомненно, Селина будет помнить Брюса Уэйна до конца ее дней и горько сожалеть о том, что ее любовь вот так закончилась, но она вынесла для себя важный урок и впредь постарается не допускать подобных ошибок. Да, она подставит девушку, которая доверилась ей за неимением лучшего выбора. Однако тем самым Селина научит Харли Квинн задумываться о своих поступках. Не говоря уж о том, что покажет, что преступность есть величайшее зло (и это мысли Селины Кайл? Поразительно, правда? Она никогда не пыталась быть праведницей, но даже она понимала, что способна на нечто большее, чем быть просто воровкой). Можно даже записать на свой счет победу над одной из «самых величайших злодеек всех времен». А это стоящее достижение, как ни крути. И, в конце концов, Селина, как изначально планировала, покажет Брюсу Уэйну, Харли Квинн и всему миру, что безнаказанно никто не смеет разбивать ей сердце и играть на ее чувствах.       Временами мысли Селины становились совсем уж мрачными. Вражда с Бэтменом неизменно приведет к одному концу — заключению в «Аркхеме». Хотя, быть может, Брюс Уэйн «пощадит» ее и отправит в обычную тюрьму. Обе перспективы весьма невеселые. Да и промышлять воровством и прочими «мелкими пакостями» в Готэме уже не получится: слишком уж хорошо Брюс Уэйн знает почерк Селины. Так что…быть может, пора, наконец, начать жизнь сначала? Не в этой вонючей дыре, насквозь пропитанной смогом, вонью от канализации и алчностью людей, не в Готэм-сити, а в другом городе? Или даже стране? Возможно, Селине стоит взять что-то очень ценное из музея, чтобы обеспечить себя безбедным существованием в другом месте хотя бы на первое время? Или же душа ее велит остаться ей в Готэме, потому что в этом городе живет единственный близкий ей человек? Даже несмотря на то что он оттолкнул ее? Как ей быть?       Селина еще никогда не ощущала себя столь одинокой. Ей не к кому было пойти и не у кого попросить совета. Она никому не могла поведать о своей боли. Было чувство, что сейчас настал такой период жизни, что против Селины настроен буквально весь мир. И даже два самых близких ей человека в лице любимого мужчины и лучшей подруги отвернулись от нее. А, быть может, они и не были близкими? Быть может, это была лишь иллюзия, самообман? Иначе почему на нее обрушились такие испытания? Селине казалось, что если она исчезнет, то никто этого даже не заметит. Весь мир будто сосредоточился на одной Харли Квинн и вертится вокруг нее, а Селину изгнали, как непрошенного гостя, и она скитается в одиночестве по глухим темным улочкам в поисках света и тепла.       Будь у меня деньги и капля мозгов, возможно, я бы обратилась к психотерапевту.       А вдруг это Селина сумасшедшая, а не Харли Квинн? Вдруг судьба у нее столь безрадостная, просто потому что она живет как-то неправильно? И мысли у нее в голове не те, какие должны быть? Может, она ведет себя как-то не так? Селина иначе не могла объяснить, почему Харли Квинн с такой легкостью удается подстраивать мир под себя, в то время как Селине приходится бороться, чтобы обрести место под солнцем. И хуже всего то, что у Харли Квинн получилось буквально по щелчку пальцев влюбить в себя Брюса Уэйна, не прикладывая к этому абсолютно никаких усилий. Селина же годами пыталась добиться его расположения и выстроить их взаимоотношения таким образом, чтобы им было комфортно друг с другом (и у нее это в итоге не получилось). Почему жизнь столь несправедлива?       Впервые за долгое время Селина вспомнила мать и сестру. Она отдала бы все на свете, чтобы они сейчас были рядом с ней. Но мать на небесах, а сестру ей так и не удалось разыскать. Может, в этом и была ее фатальная ошибка? Мать ей уже никогда не вернуть, но ведь сестра жива (Селине очень хотелось верить в это) и где-то в этом мире ждет ее… Если, конечно, она ее еще помнит. Селина была так охвачена мыслями о мести и выживании, что позабыла, кто ее настоящая семья. Но сейчас уже было поздно. Настала пора расплачиваться за все грехи.       Мысль о том, что ей следует уехать из Готэма и направиться на поиски сестры, завладела разумом Селины окончательно. Раз уж Селине хочется начать жизнь с чистого листа, то вот оно. Найди свою семью. Осядь. Устройся на приличную работу. Покончи с воровством. Стань счастливой. Это выход, лучик надежды, виднеющийся в конце туннеля. Селину так охватила эта идея, что она была готова сорваться с места прямо сейчас, забыв о Памеле, Брюсе Уэйне и мелкой сучке по имени Харли Квинн. Они даже не обратят внимание на то, что я ушла. А если и обратят, горевать будут недолго (если вообще будут). К черту людей, которым на тебя наплевать. К черту жизнь, которой на тебя на плевать. К черту все. Но Селина останавливала себя. Нет, сначала нужно поквитаться за все, что случилось, а потом уже красиво уйти в закат.       Селина постаралась продумать весь план. И речь не только о том, как проникнуть в музей, минуя охрану и сигнализацию. Она должна была делать вид, что все происходящее, — не ловушка для Харли Квинн. Что они одна команда (боже, это же смешно, неужели эта девчонка и впрямь так глупа и наивна?). Что они борятся за общее дело. Что они вместе бросят вызов несправедливости Готэма. Харли Квинн верила в это безоговорочно, и это самое главное. Она была слишком ослеплена ощущением счастья от долгожданной свободы. Она шла рука об руку с Памелой и весело хохотала, размахивая битой и явно предвкушая развлечение. Интересно, с Джокером она вела себя так же? Если да, то почему город ее боялся не меньше Джокера (а, возможно, даже и больше)? Разве она похожа на опасную преступницу? Так, истеричная выскочка, не больше. А Памела, возможно, могла и догадаться о намерениях Селины (все же иногда все ее эмоции отражались в ее взгляде), но она замечала только Харли Квинн и больше никого. — Я бы хотела, чтобы это продолжалось и дальше, — донеслись до ушей Селины тихий голос Памелы. Они в то время бежали по крышам домов, чтобы остаться незамеченными на улице. — Так хорошо уже не было давно… Я всегда чувствовала, что мне в жизни чего-то не хватает. Что не достает какой-то детали. А теперь я понимаю — вот оно, что мне было нужно. Люди, которые бы меня поддерживали и с которыми я могла бы делиться своей печалью. Я не люблю людей. Но я привязалась к вам. А когда в нашей жизни появилась ты, Харли, все совсем изменилось, и теперь я счастлива. — Я бы хотела, чтобы так и было. Свобода. Не зависеть ни от кого, кроме себя. И рядом подружки, готовые подставить плечо, — хихикнула Харли Квинн, легонько толкнув Памелу. — Подружки, которые могли бы понять…и поднять настроение!       Селина побежала вперед, делая вид, что разведывает обстановку. Ей просто не хотелось слышать подобные разговоры. Она чувствовала себя лишней на этом празднике жизни.       По задумке Селины, они должны были проникнуть в музей через смотровую площадку на крыше. Причем первой следовало пойти Памеле. Ей предстояло с помощью своих сил бесшумно избавиться от возможных посетителей и охранников. Селина гадко ухмыльнулась, представив себе картину: токсины Памелы медленно распространяются по помещению и лишают людей разума (а, может, и отправляют в мир иной. Как повезет). И никаких криков ужаса и боли. Все произойдет очень быстро. И так этаж за этажом. И никто не успеет позвать на помощь. В этом плане Памела была очень полезна, надо отдать ей должное. Не будь ее, Селине пришлось бы, что называется, эффектно ворваться в помещение, разбив стекло, вырубить охрану, похватать в руки все, что удастся, и быстро сбежать, пока ее не настигла полиция. Или же проделать все то же самое, но ночью, чтобы никто не видел и гадал: неужели опять неуловимая Женщина-Кошка взялась за старое?.. Но сейчас был совсем другой случай. У нее есть Памела, а еще Харли Квинн, жаждущая показать, на что способна.       Быть может, при других обстоятельствах мы бы стали весьма неплохой и опасной командой. Но жизнь — штука несправедливая, ведь так?       На одно мгновение Селина действительно пожалела о том, что затеяла все это. В одиночку выжить никому не удастся, это факт. Рядом обязательно должны быть друзья, готовые помочь в трудную минуту. У Селины никогда не было друзей. А теперь, когда они у нее появились, она отворачивается и идет против них. Вряд ли Памела простит Селину за то, что та отобрала у нее полюбившегося ей человека. Как там сказал Брюс Уэйн во время их последней встречи? «Нам не дано выбирать, кого любить»? Чушь собачья. Все мы делаем выбор. Просто чаще всего он неосознанный. Селина неосознанно выбрала Брюса Уэйна, потому что он похож на нее саму. Брюс Уэйн выбрал Харли Квинн, потому что видел в ней погибшую возлюбленную. А Памела выбрала Харли Квинн, потому что с ними обеими жестоко обошлись мужчины. А когда мы теряем любимых, то очень горько страдаем.       Селина быстро отбросила от себя эти мысли. Ей сейчас было наплевать на чувства Памелы и Харли Квинн, ее волновали лишь собственные. Она жаждала свободы. О да, теперь она понимала Харли Квинн, почему та так мечтала освободиться от всех оков. Селина хотела порвать со своим прошлым (и, быть может, настоящим) ради будущего. Поэтому никакой жалости. И никакой пощади. Каждый получит по заслугам.       Харли Квинн со свистом и громким хохотом слетела по веревке вслед за Памелой, кувыркаясь в воздухе, как акробатка. Для нее все происходящее будто бы было всего лишь забавной игрой, и она явно наслаждалась происходящим. — Ух, как тут круто! Сто лет не была в музеях, знаете ли, — Харли Квинн ухмыльнулась и огляделась по сторонам. — Джокер не был особым поклонником искусства. Если, конечно, это не было искусство оружия ха-ха. А душа моя всегда тянулась к прекрасному. Вот и сейчас тянется, — она припала к стеклянной витрине, за которой располагался мушкет, по легенде принадлежавший некому Йону Логерквисту (ну и имечко), основавшему поселение Форт-Адольфус на месте, где сейчас находится Готэм. В мушкете этом на вид не было ничего примечательного, поэтому Харли Квинн обреченно вздохнула. — Нет, фу, это страшилище какое-то. Зачем выставлять на самое видное место это убожество? — Харли, это ведь вещь, принадлежавшая основателю города. Такое всегда хранят в музеях, — рассмеялась Памела, подходя к витрине с противоположной стороны. — Ну и зачем? Разве эта рухлядь представляет какую-то ценность? Лежит себе и лежит. — Это память потомков! — Скукотища, — Харли Квинн вразвалочку направилась к другому стеллажу. В нем тоже лежало оружие. Какие-то разнообразные ножи и топора. И на лезвиях некоторых из них были пятна, до ужаса похожие на кровь. — Воот. Это другое дело. Их можно наточить, почистить и использовать. Одобряю.       Памела направилась в ту же сторону. Увидев содержимое стеллажа, она раскрыла глаза от ужаса и отвращения. — «По легенде, во времена Войны за Независимость (1775–1783 года) данное оружие использовалось в проведении оккультных обрядов. Считается, что данные обряды пробудили темные силы, которые так и остались в городе и стали причиной всевозможных бедствий. Все, что находится в стеллаже, оставили нетронутым, в том виде, в котором было найдено. По той же легенде, это оружие может быть проклято, поскольку оно отняло жизнь у многих невинных людей!», — прочитала Памела табличку. — Кошмар. Хотя неплохая страшилка получилась. — Ну что, стащим себе по паре проклятых ножичков хи-хи? — Ох, Харли, наша жизнь и так не очень веселая. А если эти ножи и вправду прокляты? Тогда будем жить еще хуже, чем раньше. — Да ну, куда уж хуже!       Подруги звонко рассмеялись и пошли дальше, держась за руки.       Селина мрачно наблюдала за этой сладкой парочкой, постепенно удаляющейся от нее. Она не была уверена, что они помнят о ее существовании. Как и не была уверена в том, что они помнят о цели их нахождении в данном музее. Было ощущение, что они сейчас на свидании и мило прогуливаются по историческим залам, беседуя об искусстве. Отвратительно и мерзко. А между тем им нельзя терять ни минуты, ведь люди снаружи заподозрят, что что-то не так. Впрочем, происходящее Селине было только на руку, ведь тогда ее план осуществится идеально       Памела и Харли Квинн не подозревали, что Селина намеренно не беспокоила их. Она не напоминала о себе, позволяя им как можно дольше находиться друг с другом. Пускай у них будет свидание. А Селина сделает все, что хотела. Ей не было дела до высокого искусства, она не собиралась высматривать экспонаты с особой тщательностью. Воры на то и воры, что тащат все, что плохо лежит. Ей достаточно было разбить несколько витрин с украшениями и быстро покидать все, до чего дотянется ее рука, в маленькую сумочку на поясе. Скорее всего, этого будет достаточно, чтобы не остаться без денег. А теперь нужно приступить к главному.       Задача невероятно проста: вызвать полицию и связаться с Брюсом Уэйном. Только и всего. Пара движений, и все готово. Селина знала, что ни Памела, ни Харли Квинн не заметят ее отсутствия, казалось, они забыли обо всем на свете. И это было для нее огромным преимуществом: не придется придумывать, зачем ей понадобилось спускаться на первый этаж, где практически нет никаких ценных экспонатов, а есть лишь холл, кассы, гардероб да туалет для посетителей. Отмазка вроде «мне срочно нужно помочиться» явно бы не прокатила. Но сейчас все шло как по маслу.       С ловкостью и бесшумностью кошки Селина быстро очутилась на первом этаже и, прокравшись в комнату охраны (хорошо, что охранники все еще без сознания), нажала на кнопку SOS. Сигнал передан в управление полиции. Как быстро полицейские поймут, что им нужно ехать на место преступления? Может, им на всякий случай стоит позвонить? Вдруг эти олухи подумают, что это мог быть ложный вызов? Полиция Готэма не отличалась большим умом и сообразительностью, а комиссар Гордон не может разорваться на части, пытаясь успеть на каждое преступление. Решение было принято незамедлительно. Пошарив в карманах охранников, Селина нашла мобильный телефон. Сейчас или никогда. — Алло, центральное отделение полиции Готэма слушает вас. — Помогите! Прошу вас! — Селина попыталась изобразить из себя плачущую жертву, попавшую в заложники. — Я нахожусь в Музее истории! Здесь ограбление! Я не понимаю, что происходит, внезапно пришли какие-то женщины, и меня парализовало! Я очнулась, вижу, что все вокруг меня спят! А те женщины ходят по музею и разбивают витрины, забирая вещи с собой! Мне очень страшно! — Мэм, мы вас слышим. Нам поступил сигнал о помощи от музея, мы вас поняли. Старайтесь сохранять спокойствие и бдительность…       Было абсолютно не важно, что говорит идиот в погонах на другом конце провода. Главное, что полиция теперь знает, что вызов настоящий. У Селины в запасе минут пятнадцать, не больше. За это время необходимо вытащить Памелу или хотя бы отвлечь ее, чтобы Харли Квинн попалась в руки полицейских первая. Ах, да…остался один завершающий штрих.       Теперь уже можно пользоваться своим мобильным телефоном. Нужно, чтобы Брюс Уэйн знал наверняка, кто звонит ему. — Селина? — он удивительно быстро взял трубку. — В чем дело? — Нашла я твою Харли Квинн, как ты и просил, — раздраженно вздохнула Селина, в душе посмеиваясь над тем, какая у него будет реакция на ее дальнейшие слова. — Где она? — Брюс удивительно предсказуем: не стал спрашивать, как Селина ее нашла, а сразу же перешел к делу. Видимо, не терпится ускакать к своей возлюбленной. — В Музее истории. — В каком смысле…погоди… — Брюса явно что-то отвлекло. Через пару мгновений вновь раздался его голос. — Полиция передает по рации об ограблении музея. — Ага. — Но…ты сказала, что… — Что Харли в музее, ага. — В заложниках?       Даже для влюбленного мужчины Брюс сейчас кажется полным идиотом. Будто он не знает ответ на собственный вопрос. — Нет, она тут с удовольствием крушит витрины и выбирает себе ножики по-симпатичнее. — Постой…но…ты же не хочешь сказать…что ты… — Что я нахожусь с ней в музее? Да. Именно это и хочу сказать. Так что беги, мышка Бэтси, лови главных преступников Готэма.       Селина повесила трубку, удовлетворенная тем, как она закончила разговор. А теперь пора бежать. В лапах Бэтмена даже ей оказываться не хочется, несмотря на их взаимоотношения. Пускай скажет ей «спасибо» за то, что она хранит его секрет и не рассказывает о том, кто прячется под маской Бэтмена.       На улице послышались звуки сирен. Отлично, все идет строго по плану.       Селина пулей побежала к Памеле и Харли Квинн, увлеченно рассматривающих гобелены. Как она и предполагала, ее отсутствия они не заметили. — У нас…проблемы! — теперь нужно было напустить на себя маску обеспокоенности ситуации. — Копы! Кто-то из охранников таки нажал на кнопку вызова! — Твою ж мать, — Харли Квинн оглянулась по сторонам, будто бы ожидая увидеть, как полиция выскочит из-за ближайшего выхода. — Пора уносить ноги, что могу сказать. Она и Памела схватили сумки и помчались за Селиной. Та, ловко петляя, стала вести их к выходу на крышу. Сердце ее бешено стучало. Она надеялась, что Брюс Уэйн или полицейские успеют. Но как ей схватить Памелу и оттащить ее от Харли Квинн? Селина совсем не продумала план спасения подруги. Мысли о мести вытеснили из ее головы остальные. Будет ужасно с ее стороны позволить Бэтмену и комиссару Гордону засадить Памелу за решетку, она не заслужила такой участи…       Селина знала, что путь на крышу для них сейчас самый небезопасный, поскольку именно туда, вероятнее всего, придет Брюс Уэйн. А выход на улицу будет забаррикадирован копами. Их спасение лежало у черных выходах или у окон, но она об этом благоразумно умолчала. Ее голова лихорадочно пыталась придумать, как сделать так, чтобы Памелу стало возможно разделить от Харли Квинн. Или же нужно найти способ отвлечь Харли Квинн.       Неожиданно одна из дверей слетает с петель, и в проеме показывается силуэт Бэтмена. Селина охнула: надо ведь было догадаться, что он тоже может воспользоваться черным ходом! Памела и Харли Квинн замерли вместе с ней. — О…приветик, Бэтси, — хихикнула Харли Квинн. — А мы тут с подружками гуляем. Изучаем историю города. Очень увлекательно. — Я вижу, — взгляд Бэтмена упал на предметы, которые она держала в руках. Селина постаралась спрятать победоносную ухмылку, когда увидела, что эта дурочка прихватила с собой ту самую картину, автором которой является мать Брюса. Когда накануне вечером Селина проговаривала план ограбления, она подчеркнула для Харли, что эта картина бесценна, и что это один из самых дорогих экспонатов музея. Естественно, наивная девчонка проверила. Жизнь не научила ее проверять какие-либо факты, она всему верит на слово. Взгляд Брюса Уэйна похолодел, но не ярость была в нем, а нестерпимая боль. Селине было почти что жалко смотреть на него. — А я тут, знаете ли, тоже гуляю. С полицией. Мы вас пришли сопроводить в участок, там и продолжите беседы свои.       Селина слышала, как по коридорам шастают копы. Если их загнали в ловушку, это конец. Вот что бывает, когда обдумываешь план исключительно на эмоциях! — О, нет-нет, боюсь, нам не по пути, — улыбнулась Харли Квинн, делая шаг назад. — Давайте каждый пойдет своей дорогой, ладушки? Ну, взяли мы пару побрякушек, что с того? Еще найдете такие же.       «Это конец…» — пронеслось в голове у Селины. Она посмотрела на Памелу, надеясь, что та применит сейчас свою сверхспособность и отключит сознание всех находящихся в здании людей. Памела ей коротко кивнула, поняв ее намек. Шаги полицейских становились отчетливее.       И тут произошло что-то из ряда вон выходящее. Харли Квинн бросила на пол все свои вещи и медленно подошла к Бэтмену, насвистывая веселую мелодию. — Ах, моя мышка Бэтси, как же ты легко нашел меня. А я все гадала, увижу ли тебя вновь или нет. Ну же, давай, арестуй меня, накажи за плохое поведение, раз пришел сюда, — она невозмутимо протянула руки.       Селина хотела хлопнуть ладонью по лбу. К чему сейчас эта клоунада? Памела была так поражена, что позабыла о том, что ей нужно помочь подругам выбраться из ловушки. — Это тебе не шутки, Харли, шутки закончились, — голос Бэтмена звучал зло и уверенно, но Селина знала, что в глубине души он был готов взвыть. По глазам было видно. Харли Квинн же ничего этого не замечала. Селине очень хотелось вцепиться ей в глотку и бить головой об стену, чтобы та наконец-то поняла, какую боль причиняет и ему, и ей. — Я предупреждал тебя… Ты мне не оставляешь выбора. — Ох, нет, милый, выбор есть всегда, и сейчас я тебе это докажу.       Харли Квинн подошла ближе, почти вплотную. Селина видела все происходящее как в кошмарном сне. Она хотела отвернуться, кричать, но была слишком шокирована, чтобы реагировать. Памела, видимо, была не в лучшем состоянии.       Бэтмен одним резким движением схватил Харли Квинн за руки и швырнул в стену. — Не надо играть со мной в игры, — он поднял ее с пола за волосы и крепко сжал горло. — И ты, и подружки твои сегодня окажетесь за решеткой.       Харли Квинн поглядела на Селину и Памелу. — Девочки, бегите! — прокричала она. В ту же секунду она, изловчившись, обхватила Бэтмена руками за шею и прильнула к его губам.       Памела, недолго думая, схватила Селину за руку и, не помня себя, побежала в сторону окна. Созданный ею плющ обхватил их и стал опускать вниз. Селина же смотрела наверх, и в голове ее пробежала внезапная мысль: «Харли Квинн отвлекла внимание Бэтмена, пожертвовав собой, чтобы дать нам возможность убежать».