It Doesn't Matter

- Не надо так на меня смотреть, - Джин обреченно отводит взгляд, понижая голос до шепота, - Пожалуйста. - Я же говорил, не надо больше их приносить. Мне неловко, черт возьми, - выдыхает Намджун, как-то грустно обводя глазами упаковку сладостей. Не то, чтобы он не рад. Не то, чтобы хен перебарщивает с заботой. Просто Намджун знает откуда она исходит. И его напрягает источник. Намджуну тяжело принимать ее, но выбросить подарки он тоже не может. Ни сладости, ни книги, которые он так любит... Дело даже не в деньгах. Просто ему непонятно, что с этим делать. Что сказать? Спасибо? Этого мало, а большего он дать не сможет. Так получилось... Но Джин и не просит. Просто продолжает приносить книги и еду, просаживая на них последние деньги.Намджуну приятно, но... Черт. Он не знает, как объяснить ему, что все это слишком... Что это просто зря... - Джин-хен, спасибо. Но все таки, не надо больше, - говорит мягко, почти с мольбой. Даже с сожалением. Ведь он все понимает. Джин молчит. Он не собирается останавливаться. Он не может остановиться. Это не последняя книга которую он опустит рядом с ноутбуком донсэна. Снова и снова, он будет приносить ему коробки с любимыми закусками сладостями, не давая возможности вернуть их назад. Джину нравится делать подарки, однако их нельзя назвать полностью бескорыстными. Каждый из них не только вызывает у Намджуна скромную улыбку, но и заставляет его чувствовать себя обязанным. Джин делает вид будто не осознает этого и никогда не требует ответных услуг, но в глубине души, в ее потаенных эгоистичных уголках, он надеется, что эти подношения превратятся в веревки, что крепко привяжут к нему Намджуна, принесут его любовь и заботу... Похоже на грязный прием отчаявшегося манипулятора. Но у Джина есть весомая причина поступать подобным образом. Небольшой нюанс их отношений, который никто из них двоих не хотел бы называть вслух. А я автор, мне можно, так что я назову - безответная любовь. Вернее, для Джина она безответная и любовь, а для Намджуна - просто неприятная случайность, которая мешает спокойно жить. Никто из них не может изменить сложившуюся ситуацию. Вед. не отдаться же Намджуну душой и телом человеку, который для него является не более, чем другом... да и не обязан он этого делать. Это невозможно. Он не может быть мягче с Джином. Не может ни подстелить ему соломы, чтобы ему не было так больно падать с высоты разрушающегося воздушного замка после очередного отказа, ни дать того, о чем Джин грезит каждую ночь. А Сокджин не способен сказать просто взять и сказать сердцу громкое "заткнись", забыть обо всем - взять ластик и стереть всю свою любовь без остатка. Но... где вы видели ластик, который способен стирать человеческие эмоции? - Я сейчас закончу, подожди на кухне, - нарушает Намджун гробовую тишину, и его пальцы вновь принимаются совершать над клавишами скоростные пируэты. Это не звучало грубо, но Джин едва мог сдерживать слезы. Возможность немедленно оказаться подальше от Намджуна, его рук, глаз и этого чертового естественного запаха смугловатой кожи, сводившего Джина с ума, этих, мать их за ногу, проколов в ушах, которые так и хочется поддеть кончиком пальца или осторожно лизнуть языком - это благо для Джина. Он слишком хорошо знает о том, что ему не стоит прикасаться к донсэну. Это плохая идея. Такая заманчивая, но абсолютно безумная... Реакция Намджуна уничтожала и испепеляла любые попытки дотронуться до него, делая нежные объятия похожими на непростительное домогательство. Джин честно старался не трогать его, но иногда бывали моменты, когда в нем просыпалась некая мрачная, но полная глупой надежды, решимость, и он, сжав зубы до скрежета, гладил донсена сквозь его сопротивление, проще говоря лапал, мысленно готовый принять удар, готовый быть выпровоженным вон, покинуть дом Намджуна раз и навсегда, но в итоге покидал лишь его личное пространство, частично злой, частично напуганный... готовый извиняться всю оставшуюся жизнь за свою оплошность... Что вообще может чувствовать смертник, когда не сработал пояс шахида? Джин понимал, что потерять Намджуна будет тяжело. Когда сдадут нервы этого терпеливого человека, и он пошлет его к черту, боль будет просто невыносимой. Но куда более хреново было надеяться на что-то и не иметь ни малейшего шанса на взаимность, стараться сломать самого себя, чтобы не плакать, когда он ласково флиртует с кем-то другим, смотреть на него с наигранным спокойствием, скрывая боль за натянутой улыбкой... Ему хотелось убежать подальше, но в то же время... возможность быть рядом со своим "проклятием" делала Джина счастливым... Сложная штука человеческий разум, и совершенно непонятная - чувства. Джин сам не знал, чего он хочет больше, чтобы все осталось, как есть, или чтобы эта хрупкая идиллия развалилась в пух и прах. Он запутался в себе, как рыба в сети - скованный, но еще трепыхающийся... Пока Намджун позволяет близость, в голове Джина рождаются огоньки надежды на взаимность... Через год, два, три, ему не важно. Просто он видит шанс того, что через много месяцев донсен все таки посмотрит на него другими глазами. Верит, что ему не нужно сдаваться - просто быть рядом и ждать. Верит, верит, бесконечно верит в этот бред, а потом сворачивается клубочком по ночам и смеется, как умалишенный. Таковым он наверное и является, если продолжает надеяться на чудо, которое сам же и придумал, закрывает глаза действительность... на все, что говорит и делает Намджун. Видимо, Джину нравится быть слепоглухонемым... Все его фантазии безнадежно глупые, но могли бы быть стать правдой. К сожалению Джин не настолько хороший человек, каким привык себя считать. Он совершает ошибки одну за другой, доводит Намджуна до истерики и отдаляет от себя бесконечно далеко. Он делает неправильно все, что только можно, а потом сам пожалеет о своей неосторожности, эгоизме, навязчивости, нетерпении... Чтобы у его надежд появилась почва, ему как минимум измениться... Джин осознает это каждый раз, когда слова донсэна разрушают его хрупкую оболочку мечтаний и напускного неведения. Но потом все равно забывает. Уходит в себя. И все повторяется снова. Видимо, он слабак. А может, даже если Джин сделает все, что в его силах, Намджун никогда не признает его. Не будет никакой взаимности. Никакого счастливого конца... Такова реальность. Такова жизнь. Никто не мог этого ожидать, но что поделать? Такое бывает...