It Doesn't Matter

Вам лучше не спрашивать у Джина, как он справляется со стрессом от неразделенной любви. Серьезно. Не надо. Вам будет противно. Особенно если вы не любите извращенцев, не поощряете грубую животную страсть и действия, основанные на инстинктах. Если вы не считаете прилив определенных гормонов поводом для беспокойства и срывов. И особенно, если вы против партнеров на одну ночь. *** - Джин, - со спины слышен томный выдох. Девушка обвивает руками торс мужчины, безо всякого стыда вжимая свою обнаженную грудь в его пропотевшую, поблескивающую в свете лампы, спину. Холодную и горячую одновременно. Джин молчит, перекатывая во рту фильтр незажженной сигареты. Нет, он не из тех людей, что после секса любят выйти на балкон и выпустить в воздух, и так уже донельзя пропитанный отравой, струйку серого дыма. Джин вообще ненавидит курение. Так сложилось. Единственное зачем ему нужна сигарета это... Хлоп... По комнате промчался щелчок лопнувшей капсулы. Джин блаженно закрывает глаза. Он с некоторых пор очень любил этот звук. Только ради этого он раскошелился на пачку сигарет. Это его собственный ритуал после секса. Вместо балкона, вместо дыма. Один лишь хлопок. Сигнал для него одного. Музыка для него одного. Миг, когда он может представить рядом с собой любимого человека. Девушка недоуменно наблюдает за Джином, выгнув бровь. Потом отлипает на несколько секунд, чтобы поднести к губам парня зажатую в руке зажигалку с танцующим на вершине огоньком. - Я не курю... - сказал Джин, отворачивая лицо чуть в сторону, чтобы не подпалить конец сигареты, вытаскивает ее изо рта. Немного подумав, предлагает, - Ты будешь? - Не откажусь, - девушка забирает многострадальное табачное изделие и использует уже по прямому назначению, совершая долгую затяжку. Выдыхает, - Ты странный. Джин морщится. Дым противен ему. Он мешает дышать. От него засоряются легкие. Но одновременно с этим дым несет с собой приятные картины близости с кем-то важным для него... Поэтому, прежде чем соскочить с кровати и скрыться за дверью, бросив небрежное "скоро вернусь", вырваться из удушающе густого ядовитого тумана, он делает вдох. Уже за дверью кашляет в кулак. Уходит в ванную. По всему телу ощущается "грязь" от чужих прикосновений. Ее очень хочется побыстрее смыть... *** За последние несколько недель у Джина было неприлично много сексуальных партнеров. Но это далеко не повод для гордости. Скорее наоборот. Джин не бабник и не кобель. Для него такой секс просто решение проблемы. Единственное, которое он смог найти. К тому же... Мужчине не перед кем было хвастаться историями о своих похождениях. Почти все свободное время он проводил один. Редко с другом, единственным человеком, которого он мог бы назвать значимым для себя, помимо родни - Намджуном. А досэн не любит говорить на тему секса. Да и сам Джин вряд ли добровольно приоткрыл бы ему окошко в свою так называемую личную жизнь. Ему лучше не знать... - Донсэн, - малопонятный для посторонних наблюдателей бубнеж трубки затих, - Извини, что перебил, поговорим, когда я приеду. Это Джин выпалил, уже запрыгивая в общественный транспорт. Опять на другой конец города. Опять больше часа пути. За это время в голову успевает прийти столько мыслей, что хочется выскочить из автобуса и сразу сесть на обратный, так и не достигнув пункта назначения. Спасает только музыка. Это монотонное бум-бум-бум поп мелодий в наушниках или трель пианино. На самом деле такие поездки редкость и радость. Донсэн обычно слишком занят, чтобы улучить немного реального времени хену. Джин уже привык мириться с этим, хотя поначалу донимал его расспросами о планах. Будни. Выходные. И очень расстраивался, слыша в ответ, что тот занят. Джин тоже старался занять себя. Он рисовал, учился, играл на синтезаторе, учился, тягал гантели, читал, снова учился. Так проходил каждый его одинокий день. Цикл ведущий в никуда, который постоянно повторяется. Единственной отдушиной были визиты к донсэну... Вот как было на самом деле. А о другом островке для успокоения души, просто не стоит упоминать... О спасении от спасения. Лекарство от горечи радости времяпровождения с Намджуном. Это был секс. Рычаг для безопасного спуска напряжения. Донсэн вселял в Джина желание жить. Но у этого был и некий побочный эффект. Диаметрально противоположный первоначальному. Джин чаще страдал и хотел смерти. Вот тогда и нужны были партнеры на ночь, извращения, пошлость, но где-то в стороне от Намджуна, чтобы не запятнать его. Только благодаря им Джин больше не лапал донсэна от переизбытка чувств, не говорил ему лишнего. Возможно его друг догадывался об этом, но молчал. Оба они молчали. *** Выбравшись на свежий воздух из забитой людьми бочки на колесах, Джин втянул свежий, если это определение применимо к городскому смогу, воздух. Вдали показался знакомый ряд магазинов с зазывно-яркими вывесками. Пробегая мимо них, мужчина остановился у знакомого продуктового. Минуту играл в гляделки с дверью. А потом со вздохом пошел внутрь за строго определенным видом шоколада... Любимым шоколадом Намджуна. Обедневший на полтинник, зато довольный, Джин пришел наконец к дверям нужного дома. Настрочил смс. Через несколько секунд дверь подъезда явила на свет донсэна. После короткого обмена приветствиями, они оба скрылись в нутре бетонной коробки. По квартире Намджуна привычно носятся два представителя рода кошачьих, развешивая всюду длинную, густую шерсть. Пытаются дергать шнурки, когда ты садишься их развязывать. - Кыш, - Джин отмахивается от молоденькой ушастой морды, упорно хватающей лапой ремень его рюкзака, - Совсем страх потеряли... Лицо мужчины ненадолго озаряет счастливая дёрганная улыбка, прорывающаяся сквозь маску апатии к окружающему миру. Он пихает шоколад в руку друга, снова не справляясь с мимикой, от чего его рот похож на закаратившую картинку экрана. Джин сам даже не притронется к сладости. Скажет, что не любит шоколад, чтобы Намджун спокойно мог съесть его один... Приземление на диван как всегда мягкое. Джин на дистанции вытянутой руки, ждет начала разговора. Сам он не сможет ничего сказать. То, что он хочет поведать - запрещено, а все остальное донсэну вряд ли будет интересно. Ныть не хочется... Намджун, сжалившись, начинает рассказывать последние события из своей жизни. Хен старается его слушать, сосредоточится на диалоге и не уйти в себя. Джин не умеет чувствовать собеседников, поэтому для него это тяжело. Особенно тяжело когда надо посочувствовать. Он переживает, внутренне хочет облегчить страдания донсэна, но даже не может толком ничего сказать вслух. Выходит так фальшиво, посредственно, будто Джину на самом деле плевать на его боль, он ругает себя за это. Мужчина запрещает себе думать о плохом, ведь он не хочет быть прогнившим, глухим существом. Он старается, тянет на себя тяжесть с плеч друга. Потом донсэн закуривает. Пространство прошивает звук щелчка капсулы и Джин вздрагивает, незаметно краснеет. На его бледных щеках не видно румянца, но его лицо пылает. По губам Намджуна скользит серебристой змейкой дым. Джин упорно отмахивается от назойливых облачков, продолжая ловить слова друга, и все равно половину упускает. Так ему кажется. От этого хочется выть. Если вы не знаете, что значит полное отсутствие эмпатии, то вряд ли поймете. Это отсутствие связи душ. Вообще. С любым. Это приговор к пожизненному заключению в одиночестве. Вот, что это для Джина - смерть в муках. В одиночестве. Намджун не видит этого? Кто знает. Но он просто продолжает диалог, давая иногда шутить, вставлять свои реплики. Джин отчаянно пытается установить связь, ощутить чувства донсэна, этого никогда не выходит и хен вскоре сдается. Тут не помогут даже прикосновения. Джин расслабляется и дальше просто играет какую-то роль, одну из своих масок, и ни о чем не думает. Так проходят часы. Счастливые и где-то в глубине души болезненные. Иногда Намджун показывает видео. Джин любит это. Но не из-за самих видео. Просто когда донсэн спускает ноутбук на колени, то во время просмотра приходится сидеть к нему вплотную. Можно положить голову на его плечо ненадолго. Будто бы для удобства. И тогда в ноздри ударит запах кожи Намджуна. Это нечто похлеще наркотиков. Его нельзя не вдохнуть, хоть он наполовину смешан со смрадом сигарет. Они сидят так под разную музыку, разные реплики. И больше ничего. Дальше просто разговор. Чай. Разговор. Приятные беседы, интересные, если не думать о том, что когда сидишь с донсеном за одним столом, его губы очень близко, забыть, что не чувствуешь его эмоций, забыть о том, что скоро уходить. Неизвестно насколько. Может на день, в может на неделю. Джин знает - лучше не ночевать у донсэна. Мужчина не может уснуть в его доме, как бы ни был измотан. Ему хочется погладить спящего Намджуна, но он не будет этого делать. Может смотреть или, если совсем плохо, писать стихи. Такие грустные, полные соплей, которые потом он тут же уничтожит. Утром гудит голова. Хочется разреветься, но не получается выдавить ни слезинки. Джин разучился плакать. Он шутит и улыбается, несет бред, чтобы не выглядеть убитым. В конце концов они расходятся. Джин сразу же погружает голову в наушники, давая волю всем ночным фантазиям. Ему нужно куда это все это выплеснуть. Возбуждение, жажду, похоть. Но сначала нужно добраться до дома, а уже после... *** - Только на одну ночь. И больше мы не видимся. Это мое условие. Я предупредил, - произнес Джин, расстегивая пуговицы блузки на женской груди. Два тела падают в объятия чистого постельного белья. - Идет... *** Так это было...