О душах, которые прячутся

      Солнечный свет, проходя сквозь плотный покров из листьев, почти не доходит до земли. Здесь деревья образуют купол своими густыми кронами, а стволы, что стоят слишком близко, чтобы хоть как-нибудь ужиться. Они переплетаются корнями, стволами, ветвями и лес больше напоминает плотную стену. Здесь не поют песни, не читают молитв, не сидят у костра (ужас-то какой, костер посреди леса!). Здесь живет Он. Отдыхает, медитирует, чувствуя каждую травинку, прижатую к земле ветром, бьется в агонии, когда приходят люди, уничтожая его детище – девственный лес, который он так бережно хранит, мстит обидчикам, заводя их в многочисленные болота. Люди, скованные страхом и усталостью даже не кричат, коротко всхлипывают, чувствуя неизбежный конец. Вышедшие из Праха, они становятся им же, даруя покой еще на некоторое время.       До очередных майских праздников, до очередной стройки, до очередного нашествия «туристов», которые пусть и не ведают, что творят, но жестоко за это расплачиваются. Потому что никто не смеет трогать Лес, и Он позаботится об этом. Он и есть – Лес.       Верша свой справедливый суд, Он ничего не чувствовал к безумцам, что решили приручить Природу. Та заочно была и сильнее, и мудрее, она уж точно знала, как быстро залечить свои раны. В особенно заброшенных участках Леса до сих пор можно найти деревья с вросшими в них человеческими телами, застывшими в безмолвном крике.       Будучи еще ребенком, преемником, он пугался этих странных чудищ, которые не понимал или не желали понимать, какой вред наносят Лесу. Они вырубали лучшие деревья, сгубили кучу его собственных, тогда еще хилых работ, в основном, необычные цветы и кустарники. Они выжигали, выкорчевывали деревья, строили на их месте свои домишки и радовались, чувствуя свое превосходство над стихией, но медленно Лес возвращался на свои места, ровно до тех границ, которые указал Он.       Лес слушался его беспрекословно. Нужно было только знать несколько правил, получить одобрение и втереться в доверие. Тогда травы, совсем молодые росточки, ветви самых старых и мудрых деревьев сами потянутся к тебе, делясь своей жизненной энергией, подпитывая, подбадривая, когда это нужно. Он полюбил Лес, сделал частью себя и теперь мог полноправно называть себя его Хранителем.       По весне молодые листочки, составляющие купол сердца леса были еще слишком юны, чтобы сдержать полное жизни солнце, и игривый лучик, один из самых настойчивых, все же сумел пробиться сквозь бархатный зеленый занавес. Совсем скоро там станет почти темно, но сейчас дерзкий пучок света смог беспрепятственно продвинуться прямо к широкому ложу из мягкого мха, скользнуть по витому рогу спящего и опуститься на кончик носа, щекоча. Спящий поморщился и открыл один глаз, сдувая лучик с насиженного места. Он сел в постели, потирая глаза и посетовал на ранние рассветы в это время года. Немного придя в себя и стряхнув остатки липкого сна без сновидений (он, если честно, вообще не помнил, когда ему в последний раз снились сны), проснувшийся вспомнил, что подготовка к Большому Празднику еще даже не идет полным ходом, когда как дедлайн маячит перед глазами, как тот злополучный пучок света, разбудивший его. Оценив масштабы работ, которые ему еще предстоит выполнить, он заставил себя все-таки вырваться из манящих объятий теплой постели и пробормотал, ероша где-то за рогом копну отросших волос: «Ой, бляяя». Впрочем, Хранитель никогда не был жаворонком и радоваться утру у него обычно не было сил. Он прищурил узкие серо-зеленые глаза, рассеяно посмотрел на пятнышко света, которое теперь переместилось к его руке и спросил: - Ну и хуле?       Если бы лучик мог пожать плечами, он бы это сделал, но сейчас только поскакал дальше будить лесных обитателей, оставив Хранителя с его безрадостными утренними мыслями тет-а-тет. Разбирайся, мол, сам, а мое дело маленькое.       Настроение почти накануне Большого Праздника было безрадостным и, даже, каким-то тухлым, и он пообещал себе придумать что-нибудь веселое к вечеру. Ну а пока что у него дела.       В первую очередь следовало украсить Лес, принарядить его к Большому Празднику. Главный цвет, конечно, зеленый, но белоснежные ландыши, красные почки более поздних деревьев, конечно, не будут лишними.       Он проработал весь день, по-разному переворачивал липкие еще листочки, чтобы каждый из них вписывался в общую картину; затушил костерок, что пытались развести дети на самом краю леса; немного поскрипел деревьями, чтобы припугнуть парочку более старших человеческих особей, которые наглейшим образом вторглись в его личное пространство со своими любовными игрищами, подослал к ним муравьев, самые храбрые бойцы погибли, защищая нежную психику своего хранителя, их унесли оплакивать товарищи.       В конце концов, все дела улажены и можно было немного отдохнуть. Уже в Сердце Леса он заметил такой же уставший лучик, что разбудил его утром. Он решил заскочить напоследок к старому другу, которому уже много лет служил своеобразным будильником. Они обменялись усталыми взглядами и разошлись по своим домам. Солнце опустилось за кромку леса, да там и потухло, набираясь сил для нового дня.       Хранитель почувствовал, что ему не хватает компании, с которой можно было поделиться своими историями и услышать чужие. Он знал, куда нужно отправиться, чтобы найти свободные уши на вечер, тем более, его друзья наверняка там. Он подошел к камню, находящемуся почти по середине Сердца и начертил на нем дверь острым ногтем. Та сразу же открылась, выпуская в лес приглушенный шум и тысячу запахов с разных уголков Мира.       Не колеблясь ни минуты, Хранитель шагнул в дверной проем. Дверь захлопнулась и исчезла, вокруг все так же был безмятежный засыпающий лес.