Я любить тебя буду, можно?

      — Зачем?! — я даже на мгновение позабыла о своей боли в ноге, — Кто придумал такую нелепую глупость?! Я не собираюсь ходить на историю к тебе, я и без тебя смогу спокойно подготовиться. А знаешь, почему? — он поднял одну бровь, — А всё потому, что ты ужасный учитель, который за два дня не смог дать материал.       — Уважаемая Дарья, захлопнитесь, или пойдёте домой сами, — что, думаешь, напугал? Тут идти полчаса, тоже мне, герой нашёлся. БЕСИТ! Ещё и на занятия к нему ходить, скажите мне, с какой стати я должна это делать?! Почему за меня все опять решили? Боль вернулась, а это значит, что рану начали обрабатывать зелёнкой. Смотрели мультик «Шрек»? Так вот, походу, у меня вирус Шрека, который поразил мою ногу из-за того, что этот кретин разлил на меня весь бутылёк зелёнки, и она стекала прямо по моей ноге и капала на его паркет.       — И как я, извините, в школу завтра пойду? Я похожа на Шрека, и даже не на Фиону! Что мне делать теперь с этим? Это смываться будет недели две, а, зная свою кожу, может, и месяц! — Козёл Валерьевич кинул на меня злобный взгляд и принялся вытирать полотенцем зелёнку. Умно, вам не кажется?       — Иди в ванную и приведи себя в нормальное состояние, а после я отвезу тебя домой, — взяв рубашку в руки, я отправилась в ванную, которая была напротив кухни. Радует, не смогу заблудиться в этих царских хоромах.       Ванная была довольно большой. Нет, даже не большой, а огромной. Да нет же, не то прилагательное, я даже если и напрягу мозг, то и не придумаю, как описать её. Господи, ну и зачем людям такие ванны, если ты живешь один? А может, он содержит гарем девушек, которых прячет в остальных комнатах? Да нет, в ванной типичный мужской беспорядок, что даже немного смешно становится. Вроде такой взрослый мальчик, а вещи складывать в корзину так и не научился. Осмотревшись, я увидела в правом углу стиральную машинку серого цвета, на которой спал пушистый белый котёнок.       — А этот козел всё-таки может кому-то дарить свою любовь, — подумала я, стягивая с себя серое платье, вымазанное в крови и зелёнке. Если от первого платье ещё можно отмыть, то от второго его спасти совершенно не удастся. Денёк с самого своего начала не предвещал ничего хорошего, но что он настолько испоганится, я даже не ожидала. — Говорят, что понедельник день тяжелый, а как по мне, так тяжёлый день — это каждый день недели, начиная с понедельника и заканчивая… Да вообще не заканчивая, жизнь у меня тяжкая и идиотская.       — Эй, Шрек недоделанный, скоро ты там выйдешь? Мне тоже рубашку постирать от твоей зелёнки надо, — от моей? Серьёзно? Ага, выйду я тебе, долго ждать придётся. Застегнув рубашку, которая слегка прикрывала мою пятую точку, я кинула платье в стиралку и выставила режим «стирка+сушка», — Быстрее как-нибудь можно? Или ты там померла? — и за дверью послышался дикий ржач, даже не смех. Какой же он невыносимый.       — Да вышла я, вышла. А вы моей смерти явно не дождётесь, — как только я открыла дверь, то сразу же столкнулась с изучающими меня карими глазами. И чего так уставился, детей никогда не видел? — И что вы так смотрите, по вашу душу я превратилась в зелёного гнома, — улыбалась я, — Если вам и вправду надо было замочить рубашку, могли бы ради интереса её испачкать чем-нибудь, — пожав плечами, я обошла Андрея и направилась обратно на кухню.       — Ох, Смиронва, ты просто невыносима, а ведь ещё целых девять месяцев тебя терпеть каждый день в школе, да и после неё. Я даже боюсь представить, куда съедет моя крыша к концу учебного года.       — В Амстердам ваша крыша уедет, ей там самое место, — присаживаясь на стул, ёрничала я. Знаете, а он вроде не такой плохой, спас меня и ещё рану обработал. Может, я зря о нём так плохо думаю? Да нет, бред какой-то. Он по-прежнему оставался самовлюблённым эгоистом, не умеющим преподавать историю, сомневаюсь, что он дальше Киевской Руси что-то знает.       — Кофе будешь? У нас как минимум полчаса есть, надо же тебя покормить, — с ванной комнаты учитель вышел в одних джинсах с оголённым верхом. На ключице у него красовалась небольшая надпись «Quod me nutrit, me destruit» что в переводе значило «Что меня питает, то меня и убивает». Необычная надпись, никогда не видела, чтобы её набивали именно на ключицы. Обычно ведь надпись набивают на руках, пояснице, или я ошибаюсь? — Даша, выйди из нирваны.       — А вы подумайте, кто же пьёт кофе на ночь? — он просто пожал плечами и принялся готовить себе кофе.       Платье стиралось не полчаса, а целый час, за который мы просидели в тишине: он пил кофе и рассматривал меня, а я, в свою очередь, пыталась побить рекорд в гугл-динозаврике. Порядком не вышло у меня ничего.       — Знаешь, никогда не думал, что девушки с пышными формами могут быть настолько привлекательными, — тишину рассеял его грубый голос. Он всё также продолжал сверлить меня взглядом, медленно потягивая из своей кружки кофе с ромом. Это утверждение заставило меня знатно покраснеть.       — Прости, что ты сказал? Я не расслышала, — режим «дурочки» активирован, но повторного утверждения я так и не услышала. Обидно. Хотелось бы ещё раз услышать фразу, которую мне никогда никто не говорил. Ровно через секунду в кухне послышался писк, оповещающий о конце стирки.

***

      На часах уже начало двенадцатого. Я стою в подъезде и жду, пока Андрей закроет дверь своей квартиры, но замок не поддавался усилиям хозяина, а может быть, просто не желал отпускать своего хозяина в столь поздний час. С шестого или седьмого этажа слышалась грохочущая музыка и голоса пьяных людей, чья ночь только началась и закончится лишь завтра утром — завидно. Но моя ночь пройдёт сегодня тоже весело: я приду домой и лягу спать или включу сериал и под него усну, ух, ну и веселуха.       — Чёртова дверь! Каждый раз забываю её сделать, — учитель пнул дверь и перевёл взгляд на меня, — Возьми ключи в кармане и иди в машину, я постараюсь побыстрее. Только машину не угони, разобьёшь еще мою ласточку, — да боже, больно надо. Судя по тому, как он десять минут пытается закрыть эту чёртову дверь, он будет не скоро, сильно не скоро. Мне же и лучше — можно будет посидеть и насладиться музыкой.       — Да и где он?! Я ужасно хочу спать! Совершенно не думает о людях! — вытащив ключи из зажигания, я решила пойти посмотреть, как у него там дела.       — Сладкий, пойдём к тебе в квартиру? — пронеслось по лестничной площадке где-то наверху. Сначала я подумала, что это наверху пьяные ребята решили устроить трахен-трахен, но знаете, каково было моё удивление, когда я увидела, как полуголая девка висит на учителе, а он жадно её целует? Знаете, как мерзко становится от людей в этот момент? Забыл про человека, которому ты обещал, что поможешь, а сам вот так поступаешь. Я называла его уже уродом? Если да, тогда я повторюсь! Он просто конченый урод.       — Вы, кажется, ключи обронили, сладкий козёл, — с этими словами я кинула ключи ему под ноги и, развернувшись, побежала вниз по лестнице. Последнее, что я услышала, это был четырёхэтажный мат и недовольные постанывания девушки.

***

      На улице уже не было ни души: уже не пели птицы, и не ходили люди, машин было очень мало, и лишь только пылесосы разрушили немую тишину города. До дома мне примерно минут двадцать быстрым шагом, но если я сокращу по дворам, то будет на целых десять минут меньше. Но кто знает, что творится там, в этих темных дворах. Подул ветер, и деревья подняли устрашающий шелест листьев. А я даже не подумала захватить из дома кофту, и теперь по моей коже бегали мурашки.       — Ладно, тот, кто не рискует, не играет в хоккей и платья новые не меряет, — подбодрила я себя перед тем, как шагнуть в темноту дворов. Шла я ужасно быстро, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, дома мелькали как простыми светящимися стенами, который нагнетали ещё больше, чем шелест листьев. Вот я почти уже вышла на свою улицу — пройти буквально пару домой, и я у своего подъезда.       — Хэй, жируха, не хочешь ли провести ночку весело? — послышалось за спиной. О боже, опять. Главное — бежать, остался всего один дом, а там уже папа ружьё, если что, вынесет, — Детка, ну куда же ты спешишь, вся ночь впереди, — как мне казалось, бежала я быстро, достаточно быстро, но вышло это не очень, так как это вонючее нечто схватило меня за руку и притянуло к себе.       — Пусти, ублюдок, тебе жить надоело? — кричу во всё горло я, а он игнорирует мои крики, и тогда я вспоминаю, что можно врезать ногой по его колену, и он замешкается. Именно так я и сделала. Пока он опомнился, я уже успела добежать до подъезда и подняться на свой этаж.