Я любить тебя буду, можно?

      На часах шесть тридцать утра, через пятнадцать минут прозвенит будильник, а это значит, нужно найти где-то силы, чтобы встать с кровати и отправиться в школу. Вчера я вернулась в половине первого и ещё долго не могла уснуть. Закрывая глаза, я видела все ужасные исходы тех двух моих приключений, от этого пробегали мурашки, а может, даже и слоны по коже, и тянуло внизу живота, вызывая рвотные позывы. Приблизительно в третьем часу я всё-таки смогла уснуть, но это было ненадолго, так как буквально через два часа я вновь проснулась и больше не смогла заснуть. Что стало причиной такого быстрого сна, я не знаю, но могу предположить, что биологические часы натренировались за несколько лет вставать рано. Еле как поднявшись с кровати, я подошла к шифоньеру с большим зеркалом. Видели когда-нибудь домовёнка Кузю с вирусом Шрека? Так вот, именно это нечто смотрело сейчас на меня из зеркала: тёмно-русые волосы были растрёпаны, длинная футболка свисала с плеча, а на колене красовались растёкшаяся зелёнка — одним словом — трындец!       — Даша, ты уже встала? — в комнату заглянула мама. Из-под её халата выпирал небольшой живот, в котором был то ли мальчик, то ли девочка, скоро УЗИ, тогда и узнаем. — Вчера мы даже не услышали, как ты вернулась. А что у тебя с ногой? — она испуганно посмотрела на весь кошмар на моей ноге. Ну, очевидно же, упала, но не будем её шокировать, при каких условиях я упала.       — Да так, домой поднималась, оступилась и грохнулась, а так как я у тебя рукапоп, случайно разлила зелёнку, — мама лишь сочувственно улыбнулась и потрепала меня по и без того запутанным волосам, — Не переживай, кроме ноги я ничего не уделала.       — Сходи в душ, и папа тебя отвезет сегодня в школу. Кстати, начиная с сегодняшнего дня, ты ходишь на историю к Андрею Валерьевичу. Никаких возражений я не принимаю, — знала бы ты, мама, что я уже давно знаю эту прекрасную новость. Знала бы ты ещё и то, что всеми обожаемый Андрей Валерьевич совершенно не тот, за кого себя выдаёт. Но маме волноваться сейчас совершенно нельзя, и поэтому остаётся тихо пробурчать себе под нос всё своё недовольство.

***

      — Ты чем-то озадачена? — спросил папа, открывая мне дверь машины. Естественно, я озадачена тем, как этот великий учитель объяснит сегодня своё хамское поведение. Я, конечно, всё понимаю, но такого я совершенно не понимаю, и меня это раздражает ещё больше. Что девочки находят в нём?       — Да нет, пап, просто ещё не проснулась, — выдавила я из себя улыбку. Чему может научить этот озабоченный козёл? Что он может вложить в нас? Явно ничего хорошего он не вложит, ведь он не знает ни о долге, ни о нравственных ценностях, да даже элементарно, что он не знает о простой педагогической этике. Вот скажите мне, где берут таких «учителей»? На каком заводе их выпускают? Может, это просто дефект, выпущенный в реальность? И за ним гоняются создатели для утилизации? Что с ним не так?       — Дочь, как тебе Андрюша в роли преподавателя? Хорош? — ха, конечно, хорош, пап. Знал бы ты, какой он классный педагог, гордился бы сыном своего друга!       — Ну, вроде нормальный, — пожала я плечами, уставившись в окно. Утренний город переполнен людьми: кто-то спешит на работу, кто-то в школу, а кто-то просто вышел на раннюю прогулку. Вот женщина стоит на остановке и нервничает от того, что ужасная пробка, а её автобус застрял где-то неподалеку от остановки, а вот рядом с ней мальчишка лет девяти, он счастлив, что опоздает в школу, или он просто счастлив, кто разберёт этих детей? — Пап, а почему я обречена посещать допы по истории? Мне ведь она не пригодится, если я поступаю здесь.       — Потому что ты поступаешь не здесь, а уезжаешь в другой город, где есть неплохой институт. Чему тебя научат тут? Ужасное преподавание в нашем педагогическом, поверь мне, — отлично! Опять за меня все решили. Как же я этого не люблю. Почему оно так всё? Почему у меня нет выбора? Чувствую себя в клетке, даже нет, не в клетке, а в комнате без всего, где одни только стены и лампочка. У меня нет выхода, нет мнения и нет своих желаний. Все одиннадцать лет я слышу лишь одно напутствие от отца: «Учись, это нужно тебе, мы своё уже отучились». Но каждый раз мне прилетает за «тройку» или, если я получу пару, можно распрощаться с телефоном надолго, ну, или до того момента, пока не исправлю. Хорошо, они хоть про «пару» по истории не знают, — Даш, очнись, мы приехали. Хватит уже витать в облаках, об учёбе пора думать.       — Хорошо, пап, я всё поняла. Хорошего тебе дня, — я выкатилась из папиной машины, причём, в буквальном смысле выкатилась. Не люблю большие машины, в них очень мало чего удобного, лишь статус поднимают, а для папы с мамой он был очень важен, а мне было всё равно на это. Я бы и на жигулях поездила, а почему нет? У каждого человека возможности разные, и выделяться особо не хочется. Захлопнув дверь машины, я направилась к воротам школы.       — Смирнова, стопари, — ко мне подошла Даша. Сегодня я впервые увидела её в одеянии девушки. Знаете, насколько это странно — видеть человека в юбке и блузке, когда он в основном ходит в брючном костюме и утягивает свою грудь? Так вот, это очень непривычно, — Чего сегодня такая красивая? Впервые за столько времени обучения вместе вижу тебя такой… такой сексуальной, что ли. Повод есть?       — Ага, повод-то простой. Днём рождения зовётся, — я засмеялась, а Дашка треснула себя по лбу. Да и ничего, родители тоже забыли или сделали просто вид? Прозвенел первый звонок на урок, что не сильно-то радовало, на входе каждый день стоит администрация, которая требует за каждое опоздание отчёт в письменном виде, да и выговор прилетает, а мне в мою характеристику это совершенно не нужно, — А чего ты так вырядилась?       — Спроси у нашей директрисы, которая отправляет меня сегодня конкурс, где нужно выглядеть подобающе. Ужасно бесят эти двойные стандарты, установленные людьми, — мы вошли в школу, почти одновременно со вторым звонком. Сегодня нам повезло, так как никто из учителей не стоял на входе, и можно выдохнуть спокойно.       — Какой у нас первый урок? — спросила я Дашу, пока мы поднимались на третий этаж. По идее, должна была быть история, но, когда мы пробегали мимо расписания, я заметила, что она была последней. Странно, чего это он так? Может, не проснулся после вчерашнего? Стоп. Чего я о нём вообще думаю, кыш с моей головушки, не до тебя, грешного, моя святая головушка.       — Вроде как японский в двадцать девятом.

***

      Как долго сегодня длятся уроки. Всё просто ужасно долго. Прошло уже три с половиной урока, а значит, через минут пятнадцать у нас пара истории, к которой я совсем забыла подготовиться. Хоть он и не задавал ничего, но мне стоило повторить прошлогодний материал для того, чтобы сегодня исправить двойку за тест. А если у меня сегодня день рождения, зачем мне идти сегодня на историю, может, отпроситься у него? Не думаю, что ему вообще охота мучить не только меня, но и себя. Не мазохист же он, верно? За своими размышлениями я совершенно не заметила, как прозвенел звонок, и класс частично опустел. Быстро сложив учебники в сумку, я направилась к кабинету истории.       — Добрый день, Андрей Валерьевич, выглядите сегодня не очень, — я подошла к учительскому столу, за которым сидел Андрей, — У меня к вам дело есть. Давайте перенесём или отменим наше занятие.       — С какой стати я должен переносить занятие? Ты умерла? У тебя кто-то умер? — опять его тёмные глаза прожигали меня. Ему трудно, что ли, отменить всего одно занятие? Вон, вид у него помятый, как не знаю у кого. Ну нет же! Мы выпендриваемся. Сложно, что ли?       — Я так не пойму, вам сложно? Вы выглядите помятым, по всей видимости, из-за бессонной ночи, а ещё и упираетесь. У вас будет свободный вечер от меня, просто пойди ТЫ на уступки хотя бы раз. Притуши свою эгоистичность! Подумай же ты хоть раз не только о себ… — я не успела договорить, так как меня нагло заткнули властным поцелуем. Его язык нагло водил по моим губам, заставляя моих бабочек в животе ожить и начать летать по всему телу, он прижимал меня к себе всё сильнее и сильнее. Буквально через считанные секунды он отстранился от меня, прикусив мою нижнюю губу.       — Успокоилась? — его равнодушный голос заставил моих бабочек моментально сдохнуть, а злости проснуться. Что это за методы были?! Как, чёрт возьми, это понимать?! Господи, почему же он такой невыносимый. Приписал меня к куклам нашего класса, которых можно вот так бесцеремонно лапать, да что там лапать?! Целовать! Урод, убью! — Вижу, что успокоилась, пройди на своё место, сейчас все ваши придут. А насчёт занятия… я подумаю и скажу, — хамло конченое! Со звонком в класс вошли ребята, которые всю перемену просидели в столовой, и сейчас ни о чём другом думать не могут, как о еде.       — Одиннадцатый класс, я курить, а вы тихо сидите. Не подставляйте, — и он вышел из класса. Курить он пошёл, да пусть у тебя лёгкие сгорят, пусть твой член отвалится и уйдёт от тебя в далёкие страны! Как же я ненавижу его, чёртов ублюдок. Не так я представляла себе первый поцелуй, точнее, я его вообще так не представляла.       — Даш, как думаешь, он сегодня заметит, что я ради него так вырядилась? — спросила рядом сидящая Катя. Конечно, заметит, он же извращенец и похабник, которому всё равно, как и с кем.       — Думаю, что да. Главное — показывайся ему чаще на глаза, так сказать, привлекай его внимание на свою персону, — она кивнула и пересела на первую парту, поближе к учительскому столу. Ага. Кофту с вырезом она надела, было бы что там выставлять.       Конец шестого урока, а он так и не появился. Всю пару мы тупо просидели, ничего не делая, кто-то ещё сомневается, что он нас ничему не научит? Не думаю. Я ведь всегда оказываюсь правой, ведь по нему сразу видно, что учитель из него так себе.       «Занятие сегодня состоится. Я заеду за тобой в половине четвертого» — пришло мне на телефон смс с неизвестного номера.       — Ну уж нет, я не намерена идти к нему на занятие. После его выходки. Пусть свалит в бездну, козёл! — после школы я решила отправиться в кофейню и прикупить тортик, ну и, соответственно, пообедать. Возле школы расположена маленькая кофейня «Мельница», в которой самый лучший кофе и салаты.       — Добрый день, что будете? — миловидная девушка с пирсингом в губе проговорила на автомате заученную когда-то давно фразу.       — Мне капучино с собой и торт «Шоколадное наслаждение», пожалуйста. — расплатившись с ней, я посмотрела на время. До так называемого занятия ещё двадцать минут, заедет он явно домой, а я не дома, так что и отлично. Повернув за угол, я столкнулась с кем-то, и мой кофе полетел на землю, от чего стало очень обидно.       — Не день рождения, а какая-то ерундистика! Как тут жить? Извините. Я вас не облила? — подняв глаза, я была в шоке. Передо мной стоял Андрей и хитро улыбался. Вот и попалась овечка в лапы злого волка. И не убежать же теперь от него, эх, вот засада!       — Смирнова, до занятия осталось пятнадцать минут, живо в машину! И даже что у тебя сегодня днюха меня не волнует, — конченый урод.

***

      Занятие проходило очень нудно. За час, который я у него сидела, он успел объяснить мне все исторические процессы десятого века и перешёл резко на шестнадцатый, от чего голова шла кругом.       — Стоп! Перерыв, у меня от вас голова уже кругом, — он самодовольно улыбнулся. Что, думаешь, что я от твоих плеч расплылась? Не дождёшься, у меня ещё есть гордость и нормальный вкус в парнях.       — Что, Смирнова, жарко стало от вида полуголого преподавателя? — вновь эта усмешка, так бы и заехала по его морде. Да жаль маникюр из-за него портить, — Значит, у себя сегодня день рождения и поэтому ты так вырядилась. Скромность — это не ваше, да, Дарья Анатольевна? Парней решила посводить с ума?       — Конечно, специально для вас принаряжалась, а вы вот не оценили, — наигранно вздохнула. Я встала и подошла к столу, где стояла бутылка с водой. В одно мгновение я почувствовала чужие руки у себя на талии, которые прижимали меня к нему.       — Ох, Смирнова, я всё очень хорошо оценил. Чаще бы ты так одевалась, — и тут я впала в ступор. Он небрежно коснулся губами моих волос и отошёл. Я же, в свою очередь, быстро взяла свою сумку со стула и направилась к выходу. Андрей не догонял, он просто сидел и смотрел, как я ухожу.       «М-да, отличный день рождения, ничего тут не скажешь» — уже стоя возле подъезда, подумала я.