Я любить тебя буду, можно?

Дорогие читатели, спасибо Вам, что моя работа пришлась вам по душе. Я очень благодарен каждому из вас, кто читает все части и ждет продолжения спасибо вам. Если вам даже не понравилась работа, оставьте отзыв и укажите на мои проблемы и недостатки.       И снова утро. Снова шесть утра, и снова мне нужно в школу. Снова мне придётся видеть ЕГО. Мне так неохота делать этого. Вчерашняя выходка, говорит о том, что он причисляет меня к этим куклам, которые согласны на всё, лишь бы только с ним в одной постели оказаться. Вот оно его — конструктивное мнение, не подтверждённое фактами. Ну и правильно, он же знает моё мнение о своей персоне, а я нет, вот и издевается. Как по-взрослому, Андрей Валерьевич. Хотите войны? Она вам будет. Холодная война, как в одна тысяча девятьсот сорок шестом, только исход у этой войны будет совершенно иным!       — Я устрою вам весёлые девять месяцев, устрою вам весёлую жизнь, теперь вы будете играть по моим правилам, а я выхожу из вашей игры! — буйствовала я, расхаживая по комнате в одних колготках и лифчике. Сегодня я решила надеть своё любимое чёрное платье с белым воротом и белыми рукавами. Почему мой взор пал именно на это платье? А всё потому, что оно сидело на мне просто превосходно. Это платье подчёркивало всю красоту моей фигуры, — Раз, два, три, игра, начнись. Теперь вы в ловушке, а не я. Теперь бедная овечка станет охотником, а злой волк жертвой, — как же я ошибалась в этом.       — Вау, сегодня ты красивее чем вчера, какой повод? — поинтересовался папа, стоя в кухонном проеме с кружкой мятного кофе. Он был одет в обычные спортивные штаны и футболку, что было очень странно, так как сегодня четверг, и ему нужно на работу.       — Да так, решила теперь всегда так ходить в школу, — улыбнулась я. Не скажу же я ему, что я решила вести игру на выбывание со своим учителем. Да и он не поймёт, ведь сын друга, как-никак. Уже через пятнадцать минут я стояла в коридоре и подводила губы бледно-красной помадой. Волосы я решила накрутить и убрать пару прядей назад, закрепив заколкой. Вид мой сегодня и вправду был очень даже ничего. Если бы я не стеснялась себя, возможно, уже давно была бы не одна, но нет же, типичные девичьи заскоки!       — У Дёмина урок сегодня есть? — обувая кроссовки, папа через зеркало спросил меня. Кто ещё такой? Очередной новый учитель? Я этого не переживу, если он — ещё один такой же хам. Я сделала вид, что не услышала папу и, достав из коробки новые туфли на высоченном каблуке, которые мне подарили вчера, надела, — Даша, я спрашиваю, у Дёмина урок есть?       — Кто это такой? У нас нет учителей с такой фамилией, и не намечаются больше сюрпризы, — я пожала плечами и вышла с квартиры, а папа за мной.       — Историк ваш — Дёмин Андрей Валерьевич. Неужели так сложно выучить фамилию преподавателя? — у вас глаза хоть раз выкатывались из орбит? А вставали обратно и потом вываливались вновь? Если да, то вы поймёте меня. Я была в полном шоке, ведь он совсем под другой фамилией был представлен нашему классу, да и мне. Я же говорю, скрывается от своих создателей, фамилию вот поменял даже. Или он её не менял? А может, он ещё и не Андрей? Вот, точно! Отец у него же Евгений, а отчество у него Валерьевич. Та-ак, несостыковочка у нас тут. Это же как такое может быть?       — Па-а-ап, как это он Дёмин, да ещё и Валерьевич? Он нам был представлен как Смирнов. Что таит эта нечисть? — я с подозрением посмотрела на папу, когда мы садились в машину. Он пожал плечами и просто промолчал. А как это вот понимать? Кто он вообще такой? Что таит его грязная душенька?       — Не называй Андрюшу так, он перед тобой отчитываться не обязан, а тем более, рассказывать о себе досконально всё. Я думал, его представили под своей фамилией, но раз нет, то тебе достаточно знать лишь его фамилию и ничего больше, — нет, я повторюсь. Как это, чёрт возьми, можно понимать? Всего три дня он у нас, а я узнаю о нём такие вещи. Чем дальше в лес, тем бешеннее грибы и мухомор, — А мухомор, по-твоему, не гриб? — вслух сказала?        — А мухомор — это всего лишь их предводитель, отличающийся от грибов своей статной шапочкой! — заявила я и показала папе язык, на что он лишь только рассмеялся. А что же я сделаю? Ребёнок в моей душе будет жить столько, сколько он считает нужным. Пока не найдётся тот, кто убьёт во мне этого ребёнка.       — Ох, Дарья, сколько можно уже дурачиться? Одиннадцатый класс ведь уже, — с улыбкой прошептал он. Боится, что ли, чего-то, чего шептать? Ну да ладно.       До школы мы ехали в полной тишине, лишь только радио рассеивало наше молчание своими песенками. Завтра мы не учимся, а значит, что несколько дней отдохну от Дёмина. Хм, а мне нравится его такая фамилия, звучит даже как-то. Дёмин Козёл Валерьевич, ух, шикардос. Вот и школьные ворота виднеются, к которым собирается довольная ребятня и мрачные старшеклассники. Но что-то уж довольно странное прям возле входа стоит. Издалека мне кажется, что это просто большой велосипед, но, когда мы подъезжаем ближе, я вижу Дёмина, стоящего рядом с байком. Уткнувшись в телефон, он выпускал сигаретный дым из своих лёгких. Сдохнет же когда-нибудь от этого дыма.       — Дочь, я дальше не поеду, потом не смогу выехать, дойдёшь? — я киваю и выхожу из папиной машины. Теперь нужно пройти так, чтобы его челюсть отпала и больше не поднялась. Как только я отошла от папиной машины, он сдал назад и поморгал фарами, желая хорошего дня в школе. Ух, какой сегодня будет замечательный день, ведь сегодня целых две пары с Андреем, а это значит, я смогу ему напакостить. Смысла на четыре урока идти, конечно, не было, но мама знает моё расписание, и поэтому отмазаться бы не удалось.       — Доброе утро, Андрей Валерьевич, — подхожу чуть ближе к историку и миловидно улыбаюсь. Вид у него очень помятый, чем же он ночью занимается? Его волосы были растрёпаны, и пару прядей были убраны за ухо, а на шее красовался бинт. Неужели новое тату? Интересненько. Он молчит, игнорирует меня. Ну, конечно! Не легла в его постель сразу, теперь можно и игнорировать! А мне обидно даже немного.       — Доброе оно было бы, если бы ты сегодня не пришла, — услышала я себе вслед. Простите, что? Я ему мешаю как-то, или как мне это понимать? Видеть он меня, значит, не хочет. Ну, знаете ли, Андрей Валерьевич, я, вообще-то, тоже не в восторге от ВАС и видеть особо не хотелось, но выбора у меня сегодня не было! Да и вообще, у меня его нет. Терпите уж.

***

      —  Звонок прозвенел, неужели не слышали? — класс особо как-то не отреагировал, и в глазах Дёмина появились чёртики, которые готовы были вырваться, и, кажется, он их особо и не сдерживал, — Я кому сказал, заткнулись, олени тупорылые. Сели и заткнулись, — моментально в классе повисла тишина, а народ расселся по своим местам. Стало даже страшно начинать свою игру, после такого-то начала дня. Но, как говорится, если ты не волк, ты и не олень в платье, и не пьёшь шампанское.       Урок начался с переклички. Зачем он это начал, непонятно. Видимо, решил взяться за ум и стать образцовым педагогом истории и, как оказалось, ещё и обществознания. А предсказывали историка, который ведёт у пятых классов, обломали, конечно, но ничего.       — Отсутствующим передайте, что за сегодняшний прогул они должны будут подготовить реферат на тридцать страниц, тему выбирают пусть сами. А кто не подготовит, будет выставлен на ковёр у директора и объясняться, почему не готов, — так вот почему оно было бы доброе?! Он хотел, чтобы я приготовила реферат на тридцать страниц? Ну конечно, сейчас бы я приготовила бы ему такой реферат, он от эрекции не успевал бы избавляться.       Первый урок нам рассказывали о правлении Николая второго, который когда-то там, что-то там, я даже не слушала его. А просто изучала его, мне было интересно, почему он сегодня такой замученный и злой. Скорее всего, очередная шлюшка сорвалась, вот и решил он свой недотрах на бедных одиннадцатиклассниках выместить. А может, произошло что-то серьёзное? Может, у него кто-то сильно заболел, а я так плохо о нём думаю. Даже не по себе как-то становится. Ух, плохо это конечно.       — Смирнова, останься, пожалуйста, — после первого урока оставил меня историк, когда я собралась вместе со всеми отправиться в столовую и спокойно позавтракать, перемена ведь позволяет. Я остановилась возле его стола, а его изучающий взгляд вновь прожигал меня всю, — К чему так нарядилась? Выглядишь как продажная шлюха. Хотя, знаешь, ты всё-таки такой и являешься, коль позволяешь мне вести себя с тобой так, — в груди защемило, ужасно защемило. Захотелось ему врезать и заплакать, ведь никто ещё меня так не называл, а он позволил. Да и почему? Потому что он поцеловал меня? Он сам, сам поцеловал, а не я его. Ведь не я его целовала.       — Знаешь, Дёмин, пошёл ты к чёрту! Ты сам меня поцеловал, сам приближаешься ко мне намного ближе, чем учитель и ученица. Ты это делаешь, а я лишь поддалась этой слабости. Урод ты, Дёмин. Я не позволю себя называть шлюхой, я не позволю называть себя той, кем я не являюсь, — по щекам потекли слезы, а он лишь самодовольно улыбался. Что, доволен, урод? Доволен, молодец! Я рада за тебя, — Я тебя ненавижу.       — Во-первых, откуда узнала, во-вторых, меня не волнуют возмущения продажной шлюхи, которая готова подстелиться под учителя, — тишину рассёк шлепок от смачного соприкосновения моей ладони с его щекой. Видели бы вы его глаза, в них было столько удивления, что можно было бы это удивление раздать каждому жителю всего мира. Я быстро подошла к своей парте. Скинув всё в сумку, я направилась к выходу из класса. Я не потерплю такого. Хочешь играть ещё хлеще, окей. Игра началась. И я в ней явно не буду проигравшей. А ты сильно пожалеешь об этом.       — Всего доброго, Андрей Валерьевич, — он лишь кивнул и сел обратно на своё место. Конечно, думал, сможешь меня сломать? Не дождёшься. Я сильная. Таких, как ты, я за свою сознательную жизнь повидала много. И если бы не они, сейчас бы мой стержень разлетелся бы в прах. Благодаря всем, кто называл меня уродиной, я именно такая.       — Если он позволил себе назвать меня, так что ж, будем соответствовать данному образу в его голове. Посмотрим, что он скажет.

***

      — Хэй, мам, почему чемоданы стоят прямо на проходе? — еле протиснувшись в квартиру, я спросила у мамы, которая стояла у зеркала и красилась. Уезжают куда-то? Хорошо. Мне же лучше, пару дней посижу без них, дома телевизор посмотрю, отлично просто. Можно Дашку позвать, вместе зарубиться в комп. Замечательно.       — Дашунь, у нас деловая поездка резко возникла. Мы летим в Германию до нового года. У Толечки что-то на фирме случилось, отправляют в Германию. А чего мне тут сидеть, я поеду с ним, погуляю по Германии, в клинику одну запишусь. ТЫ у нас взрослая и сама сможешь посидеть, только на историю обязательно ходи, — киваю в ответ и удаляюсь в комнату. Да, сейчас. Пусть сам теперь приходит ко мне, я к нему больше не поеду. Ему же это надо, никак не мне. Просто пусть попробует хоть раз не приехать, я буду играть не по правилам.       — Доча, мы уехали, веди себя хорошо, — и входная дверь захлопнулась. Вот оно, счастье, никакого контроля, никаких правил, ничего. Я так рада, что три месяца буду одна. Безусловно, я буду скучать по моим родителям и по будущему ребенку, но я хоть поживу немного для себя.

***

      «Нужно поговорить, открой дверь» — пришло мне на телефон смс с ненавистного мне номера, а так как я хожу дома в шортах и лифчике, я так и пошла открывать дверь. Мне, лично, стесняться нечего.       — Быстрее не могла открыть? — он поднял голову и так ошарашенно посмотрел на меня. Что, не ожидал? Ну, шлюхи же так вроде встречают своих клиентов, или как там? Мне стесняться нечего, ты первый начал игру, — Почему в таком виде? — Андрей зашёл в квартиру и прикрыл дверь.       — А шлюхи же вроде так и одеваются, или нет? На мне много одежды? — ехидничала я. Меня всё ещё жгли душу его слова. А теперь мне плевать, плевать что он подумает.       — Даш, я хотел… хотел извиниться, пойми, я не со зла это сделал, я вообще не знаю, почему так сорвался на тебя. Ты не должна была воспринять это близко к сердцу. Тот поцелуй… понимаешь, я сам хотел его, ты просто свела меня с ума. Я не должен был, прости. — ничего не оставалось, как рассмеяться.       — Ты думаешь, что я поверю в твои слова после всего того, что ты мне наговорил? Я вообще сомневаюсь, что ты нормальный. Я сомневаюсь в тебе. И прежде, чем говорить об ученице, что она шлюха, ты бы сам свои засосы закрыл бы. А у меня, как видишь, чистое тело без единой пометки, без всего, чёрт возьми. Так кто из нас шлюха? — прислонившись к стене, отчеканила я текст. А ведь так охота ему врезать, может, врезать? Я замахнулась на него, но в одно мгновение я была прижата наглым способом к стене, а его губы находились в считанных миллиметрах от моих.       — Дурочка, я сейчас серьёзно, и бить меня не стоит. Ты же знаешь, что я и ответить могу, — и он отступил, а моё сердце ушло в пятки. Да что с этим ненормальным не так? А сейчас он тупо идёт на выход. Пф, и пусть катится, я никогда не смогу понять его сложную натуру. Но одно понять я точно смогу. Я не полюблю его, если не полюбила его уже…