Я любить тебя буду, можно?

      Дорогие мои, спасибо, что ждёте продолжения, мне очень приятно знать, что моя работа вам нравится. Спасибо вам всем, что читаете. Извините за быструю смену действий, я стараюсь описывать всё детально, но выходит пока слабо. Я обещаю, что в следующих главах всё будет как нужно. Спасибо каждому из вас.       Сегодня восьмое сентября. Выходной. А значит, я могу поспать немного дольше обычного. Но знаете, бывает такой закон подлости, когда тебе никуда не надо, а ты просыпаешься ещё задолго до рассвета? У вас бывало такое? Каждый раз удивляюсь такому закону подлости, ведь начал этот закон работать только в десятом классе. Неужели, чем старше становишься, тем закон подлости работает сильнее? Я, к сожалению, на такое не подписывалась, а судьба решила всё за меня. Опять. Даже судьба решает за меня. Хотя, если за меня всё решают, это значит, что я сама позволяю им решить за меня. Значит, это я такая слабохарактерная. Кошмар, обидно.       — А что в случае Дёмина? Я ведь не позволяла ему ничего. Он всё сам решил, решил прийти, решил извиниться, решил поцеловать. Правила у него довольно странные. Он играет совершенно нечестно, я не понимаю его. Не понимаю хода его игры. Что с ним не так? Что не так со мной? — глядя в потолок, разговаривала я сама с собой, — Нет, ну, что со мной не так, это всё понятно. А что за игру ведёт он, я так и не поняла. С чего вчера были эти крики, с чего вдруг надо было заявляться ко мне домой и прижимать меня к стене? Зачем всё это было? Господи, дай же мне сил понять его, — вздохнула я, вставая с дивана, на котором уснула. Одной, конечно, быть хорошо, но что-то не особо, страшно.       «Занятие в понедельник в три часа, сразу же после школы, поняла?!» — звякнул телефон, оповещая о заветных трёх днях тишины. Что ребёнку нужно для счастья, скажите мне? Разве мало ему нужно? Всего-то отвязаться от учителя, которого просто не можешь терпеть. Вот оно — счастье.       — Боженька, ты всё-таки есть, спасибо тебе! — прокричала я на всю квартиру от радости. Честное слово, ещё бы он сказал, что уходит со школы, я была бы в дикой радости. Я бы специально для этого выучила какой-нибудь победный танец, — Что-то часто я о нём думаю, это начинает меня это пугать, — беру в руки телефон и набираю номер Дашки.       — М, алло, Смирный, что тебе нужно? — услышала я запыханный голос Дашки, ну, явно не утренней зарядкой она там занимается. Ох, ловеласка фигова.       — Эй, казанова, ты не хочешь пройтись прогуляться сегодня и, желательно, остаться у меня на ночь? — в трубке послышались стоны и учащенное дыхание Дарьи и её спутницы, вполне возможно, что это была Настя, но я не уверена.       — Согласна, через три часа встречаемся в школе, — и она сбросила трубку, так как девушка под ней или на ней уже порядком заскучала. Хоть у кого-то жизнь разнообразней, чем у меня. А ведь я так часто мечтаю об отношениях, просто быть кому-то нужной, просто так, просто без всяких обязательств, просто быть нужной и любимой, но это будет весьма нескоро. Обидно, очень обидно.       На кухне засвистел будильник, который мама ставит каждый день, чтобы не забыть выпить какие-то там таблетки, а это значит, на часах уже было ровно двенадцать часов. Ух, как же я люблю выходные, люблю спать, люблю его, люблю поесть. Стоп, кого это я там люблю? Я люблю только выходные, спать и есть, а оговорочки по Фрейду мне тут не нужны. Я направилась на кухню, дабы отключить надоедливый будильник и спокойно сесть позавтракать или уже пообедать, может, просто выпить воды и начинать собираться. Но приготовленная мамой пицца так и манила меня к себе, а как я могу ей отказать? Конечно, не могу, подумаешь, что буду толстой потом, но это уже не важно.       — Самое фкуфное, что я только ела в этой жизни, — запиваю чаем с мятным сиропом пиццу и, спрыгнув со стула, бегу в комнату, чтобы переодеться. Так как до выхода осталось буквально час. А что такое час для девушки, когда она совершенно не готова? Именно, что ничего!       Спустя час я уже стояла в прихожей у зеркала в платье, которое откопала в мамином гардеробе, оно мне ужасно шло. И всё-таки я красотка, идите в лес, кто говорит иначе! Взяв ключи с полки, я отправилась на наше место встречи, но подсказывает мне что-то, что я опоздаю, причём, хорошо так опоздаю.

***

      — Смирнова, слышь. Я, может, время перепутала, но я тут стою уже минут двадцать! Я задолбался тебя уже ждать! — стала кричать Даха, а что я? Автобус встал в пробку, а когда я вышла с автобуса, пробка, конечно же, рассосалась, я упоминала закон подлости, или это моя везучесть, кто его знает.       — Да я просто с самого утра самый невезучий человек. Повезло только в одном, допов по истории у меня не будет, а это не может не радовать. Вот, видимо, на этом моя везучесть и закончилась, — мы обе рассмеялись, переглянувшись друг с другом. Тут Даха достаёт из пачки Винстон синий и протягивает мне, — Я не буду, сорян.       — Просто попробуй, от этого ничего не будет, знаешь, как помогает расслабиться? — пожимаю плечами и беру одну сигарету. Я ведь просто попробую, и ничего больше не случится. Поджигаю себе её и делаю затяжку, что-то горячее врывается в мой рот, обжигая язык и нёбо, медленно выдыхаю дым, от которого кружится голова.       — А и правда, голова затуманивается, и такое приятное головокружение, даже трудно передать словами, — она улыбается и смотрит на меня с какой-то гордостью.       — Я тебе что говорила? Я, когда в первый раз курила, меня так штырило, просто представить себе не можешь. Ладно, пошли куда-нибудь, неприлично нам стоять у школы и курить. Пошли, тут бар один есть, посидим поедим, а потом закупимся едой и к тебе, согласна? — киваю и делаю очередную затяжку, теперь понимаю Андрея, почему он так часто курит. Реально помогает отвлечься и остаться только наедине с дымом.       — Даш, смотри, историк идёт с какой-то бабой, хорошенькая девочка, я бы с ней пошалила, — она прикусывает губы, а я сжимаю руку, в которой была сигарета в кулак, почему-то именно сейчас мне захотелось сделать это. Замечаю, как он к ней прижимается и целует, вот оно как. Вот она — его реальная сущность. Конечно, прийти извиниться и сказать, что он этого хотел, ага, а я ведь поверила. Боже, какая же дура.       — Да похер как-то, пусть сосётся с кем хочет, он же шлюхан, — я засмеялась. А внутри почему-то мучительно затянуло, завыло или что это за ощущение вообще такое? Такое вообще нормально чувствовать по отношению к учителю?