Я любить тебя буду, можно?

Дорогие мои, если будут какие-то проблемы, к примеру, часть неудачная или есть какие-то предположения, пишите мне в личку вк, не стесняйтесь. Я не кусаюсь. Я очень жду каждого вашего комментария или сообщения. Пишите пожалуйста.       По пути домой я всё-таки решила заглянуть в аптеку за тестом на беременность. Я была полностью уверенна, что он будет отрицателен, но всё же нужно было купить, кто знает, что бывает от первого раза в жизни. В аптеке был один вид теста на беременность, который стоил триста сорок шесть рублей, могу заметить, что для теста это слишком дорого, да и упаковка не выглядит на эти деньги.       — Ну, зато не накуплю шоколадок или еще какой вредности, — утешала я себя на выходе из аптеки.       День сегодня не нёс ничего положительного, кроме сплошных разочарований. Несмотря на то, что живот постоянно болел, у меня случались и резкие головокружения, что сказывалось на моем передвижении — меня постоянно шатало из стороны в сторону (вполне возможно, что выглядело все так, будто я была пьяна, но не тут-то было).       — Судьба — злодейка, и никак иначе. Сегодня она решила подшутить надо мной и моим состоянием, — я вздохнула и посмотрела на небо, — Пощады мне можно сегодня не ждать? Или, может, ты всё же сжалишься надо мной? — но начинался дождь, и было понятно, что всё-таки стоит смириться с моим положением. Сложная эта штука под названием жизнь.       До дома я добралась примерно за десять минут. Забежав в подъезд, я почувствовала ужасный запах кислой капусты и лыжной мази.       — Казалось бы, причём тут лыжная мазь в такое время года, но… — чем ближе был мой этаж, тем больше различных и неприятных запахов появлялось, вплоть до скисшей селёдки возле квартиры Евгении Семёновны, — Ещё немного, и к этим запахам добавится и ещё один — запах всего того, что осталось в моём желудке со вчерашнего вечера.       — Милая моя, давай же скорее, чего ты так медленно поднимаешься? — послышался у меня за спиной тихий голос Алексея Ивановича, который жил на два этажа выше. Обойти он меня, естественно, не мог, так как лестница у нас была такой узкой, что два человека на ней помещались с трудом.       — Извините, — и я стала пропускать по одной ступеньке, дабы подниматься немножечко быстрее, — Пожалуйста, — добавила я уже более тише, но я была уверена, что он смог меня услышать.       — Дашенька, не вспоминается ли тебе Бродский? — он начал зачитывать строки из стихотворения, но до меня донеслась лишь одна, — В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной <…> Не выходи из комнаты.       Случайно ли до меня донеслись именно эти строки? Почему именно Бродский? Да и к чему он это начал, обычно же он проходит мимо, ворча, а сейчас он решил остановиться и поговорить со мной. Странно это всё. Очень странно. Остановившись возле своей двери, я ещё раз взглянула на Алексея Ивановича, который вновь замолчал и спокойно поднимался на свой этаж. Странно. Всё странно.       Повернув ключ три раза в замке, я открыла дверь и прошла в тёмную прихожую, где спал кот. Сняв обувь, я направилась в ванную комнату, чтобы сделать тест. Пусть я и уверена, что он будет отрицательным, но всё же сделать его нужно было.       — Ну что же, по инструкции я сделала всё верно, теперь нужно только подождать две минуты, — рассуждала я, держа в одной руке коробочку от теста, а в другой сам тест.       Спустя две минуты я взглянула на полоску теста и увидела на ней две красные полоски. Что это значило? Две же лучше, чем одна, значит он отрицателен, а если одна-положительный, так ведь должно быть по идеи.       — Что значит положительный?! Как это вообще возможно?! Такого вообще быть не может, — держала я в руках инструкцию от теста, которую, как оказалось, прочла совершенно не до конца, — Этого не могло произойти так быстро, да и, причём, с одного же раза! Боже, как так-то? — по щекам покатились горячие слёзы. Они без жалости обжигали мои щёки и опаляли губы. Казалось, сердце вот-вот должно было выскочить из груди и убежать куда подальше.       — Чем же я думала, когда ложилась к нему в постель? Наверное, я не думала… — выкинув в мусорку тест, я направилась в спальню. Спать хотелось ужасно, да и к тому же сон лучший лекарь от всех «болезней».

***

      В семь часов меня разбудил телефонный звонок от Дёмина, который настойчиво звонил уже в двадцатый раз без доли совести. Зачем же названивать столько? Неужели его дом горит, а он находится в самом эпицентре возгорания?       — Да, алло? — в трубке послышался облегчённый вздох и невнятное шептание, после чего послышался вполне ожидаемый вопрос:       — Ты сделала тест? — тест? Какой еще тест? А, этот тест. И что ему ответить? Явно же неправду…       — Да, сделала. Но он был отрицательным, поэтому можете не волноваться. Завтра я буду уже в школе, — вновь облегчённый вздох, тихое шептание и после долгое молчание.       — Да, я рад, что с тобой всё в порядке. Завтра тебе на консультацию нужно принести большую тетрадь и триста сорок восемь рублей за тесты по русскому языку. Увидимся завтра, всего доброго.       — И что здесь может быть доброго? Доброе то, что во мне развивается эмбрион? Или то, что он желает аборта? Что здесь доброго?       — Уже проснулась? — в комнату вошел Максим с яблоком в руках. Ну и кто ему разрешал брать мои продукты? Своих нет или что? Деньги у него всегда есть, а он жрёт мои продукты и даже не восполняет их запас.       — Проснулась, — вздохнула я и слезла с кровати. Голова ещё кружилась, но уже не тошнило. В руках у Макса я заметила коробку от теста. Он уловил мой взгляд и усмехнулся.       — Да, нашёл тут в ведре такую замечательную коробочку. Понимаешь же теперь, что теперь в твоих руках жизнь не только твоей семьи, но и твоего ребенка. Ослушаешься — в первую очередь сделаешь больно ему и себе. Так что… — он усмехнулся вновь и кинул коробку в мусорку возле двери и вышел из комнаты, — Подчиняйся, или не будет у тебя ребёнка.       Страх. Он вновь окутал меня. Он вновь проник ко мне в вены. Он вновь убивает меня и заставляет подчиниться. Он забирает все эмоции и оставляет лишь панику, которая перекрывает радость и счастье. За страхом приходит боль. За болью ненависть, а за ненавистью желание. Желание мстить, желание убивать, желание сделать больно им.       — Так или иначе, я должна продолжить игру. Игру, в которой пешка уже не я, а они. Пешки. Простые пешки. Которые играть будут только по моим правилам и только.

***

      Прошло четыре месяца.       Живот. Он просто невыносимо огромен. Срок ещё маленький, а живот уже большой. Работать стало тяжелее, а про школу я вообще молчу. В школу приходится ходить в растянутых футболках и терпеть от одноклассников насмешки по поводу того, как сильно же я поправилась, и что нужно переставать жрать всякую дрянь. Знали бы они, что последний месяц я вообще питаюсь только овощами и молочкой, потому что на большее у меня просто не хватает денег и желания, кстати, тоже. Знаю, знаю, что это не полезно, но, а что тут поделать, если совсем не хватает денег.       — Даша, постой! — крикнул Андрей Валерьевич, когда я спускалась на первый этаж, — Что с внешним видом? Неужели теперь для нас устав не писан?       — Нет, просто вся одежда стала слегка маловата из-за того, что стала питаться в кафешках, — пожала я плечами и начала спускаться вниз.       — Стой, я с тобой ещё не договорил, — Дёмин начал спускаться за мной. Его чёрные лакированные туфли цокали по ступенькам, а сам он сверлил мою спину яростным взглядом. И с чего вдруг такая ярость? Ничего я ему вроде плохого не сделала. В школе теперь появляюсь чаще обычного, да и не опаздываю теперь. Что не так?       — Андрей Валерьевич, мне нужно идти, — я посмотрела прямиком в любимые, к сожалению, всё ещё любимые глаза. В них было… Сожаление? А может, мне показалось?       — Ты всё-таки беременна? — он вздохнул. Понял? И для этого тебе понадобилось почти пять месяцев? Оперативно же ты соображаешь.       — Какая разница? Мне всё-таки пора, — и я пошла к выходу. Последнее, что я услышала — это то, что он перезвонит сегодня вечером.