Я любить тебя буду, можно?

      Ребят, прочитали — дайте обратную связь.       Каково это — любить девушку, которую знаешь фактически с рождения? Честно, очень сложно. Сложно не потому, что между нами разница в восемь лет, а потому, что я её учитель, а она моя ученица. Очень сложно терпеть влечение к своей ученице. Ещё пару лет назад я запал на это маленькое солнышко, которое озаряло своим смехом весь мир, а своим взглядом могло растопить самое ледяное сердце. Но когда я закончил институт, как лучшего ученика, меня отправили в школу, где училась она. Не хотел. Честно не хотел, а потом подумал, что смогу видеть её чаще. Ведь мы не виделись довольно долго, и она могла меня забыть. В принципе, мои ожидания сбылись, и она совершенно меня не вспомнила, когда я вошёл в первый раз в класс.       — Итак, называть меня можете просто Андрей. Я старше вас всего на восемь лет и поэтому не вижу никакого смысла выкать в мой адрес, — я взял журнал и начал называть фамилии, дабы ближе познакомиться с учениками. Я начал задавать им совершенно тупые вопросы, что-то вроде почему у них такая оценка и заслуживают ли они её. Признаться, мне было не очень интересно, что они говорили, так как я думал совершенно о другом. Опросив всех до фамилии Смирновой, я слегка помедлил её называть.       — Смирнова Дарья, встань и объясни, почему в прошлом году у тебя стоит четыре, и оправдывает ли эта оценка твои знания. — Она подняла на меня глаза, и по её взгляду можно было понять, что она считает эту задумку не только тупой, но и совершенно бессмысленной. За пару лет она так выросла и сильно изменилась. Всего несколько лет назад она была стройной и красивой девушкой, а сейчас она выглядела словно мягкая подушка. Нет, она не выглядела на килограмм сто, но у неё был маленький животик, который можно было уловить через одежду, также появились небольшие щечки, что делало её ещё милее, и выросла грудь. Кажется, ей шло быть пухленькой.       На следующий день мы встретились с ней на первом этаже возле расписания. Мы оба опоздали. Тогда у неё был очень растерянный вид, по всей видимости, она никогда не опаздывала или просто не любила этого делать. Оглядев свою ученицу, я с трудом сдержал смех. Нет, ну правда, вы видели когда-нибудь учениц, у которых растрёпаны волосы, а рубашка была довольно сильно мятой? По ощущениям можно сказать, что она спала в школьной форме на случай, если проспит.       — Боже, и за что такое наказание? — прошептал я себе под нос, пока мы поднимались на третий этаж к кабинету. Все сорок семь ступенек к заветному третьему этажу я чувствовал, как она меня изучает. Её пристальный взгляд прожигал не только спину, но и, казалось, душу. Все сорок семь ступенек она изучала меня. Что она пыталась понять? Я так и не сумел уловить.       На уроке я решил дать народу тест за прошлый год. Я решил проверить знания каждого, чтобы знать, с какими олухами мне придётся работать. Но, на удивление, двойка была всего одна. Двойка у той, от которой я не ожидал этого. Но ничего не поделаешь, я оценки не натягиваю, а уж тем более не ставлю тех оценок, которые не заслуживает человек. В данной ситуации я не мог поставить ей и тройки. Раздав всем тесты на втором уроке, я выразил всё своё «недовольство», обозвав всех оленями.       «Дабы не расслаблялись», — пронеслось у меня в голове. Несмотря на то, что в классе были все тройки, одна четверка и одна пятёрка, я всё равно остался недоволен результатами. Придётся сильно попотеть, чтобы выучить этих олухов. А пока можно поиграть в нестрогого раздолбая.       — Сволочара, чтобы ты стал импотентом! — вдруг послышалось с задней парты весьма нетихое восклицание. Смешно. Нет, ну правда, это так смешно, когда желают тебе именно это. И за что? Двойкой недовольна? А надо было бы готовиться к началу учебного года, чтобы не проклинать бедных и несчастных учителей.       — Да что ты, импотентом я стану только лет в сто, если доживу, конечно. — Я ухмыльнулся и посмотрел в её горящие от ярости глаза. Забавно, но в её глазах играли уже не черти, а такое ощущение, что сам тёмный владыка вселился в нее. Меня это только подстёгивало выводить её из себя. — А сейчас доставайте, что принесли, хоть пожрём нормально. — И я уселся за соединённый стол, где уже немного была разложена еда.       После одиннадцатого «А» у меня не было уроков, так как малышню забрали на какие-то соревнования, и я остался просто сидеть в своём кабинете для дальнейшего составления учебного плана.       — Окажется уже в мае, что половина выбрала историю на ЕГЭ, а сами нихрена не готовились. — Я потёр переносицу и уставился в белый лист, на котором, по идее, должны были красоваться столбцы и буквы, но он был абсолютно чист. В голову совершенно ничего не лезло, и я просто сидел и залипал в лист. Может, я, конечно, смотрел и сквозь него, так со временем я уже не видел ничего, лишь пустоту.       — Андрей Валерьевич, — в класс вошёл Петров. Ну и видон у него, конечно, просто закачаешься, — я напомнил Смирновой, что вы её вызывали, но она меня послала. Уж извиняйте.       — Я вызывал её? — удивлённо уставился на Петрова. Чёрт, я уже и забыл, что хотел с ней поговорить. — А, хрен с ней. Я уже забыл, что хотел ей сказать. Иди, Петя, домой.       — Я не Петя, а Петров! — он развернулся и вышел из класса. Пф, не Петя он. А кого же ебет, что ты не Петя?       Оставив план на завтра, я собрал все книги в сумку и направился прочь из кабинета. В любом случае, времени сделать у меня будет ещё полно. Я вышел в пустой коридор, где не было ни души. Уроки закончились пятнадцать минут назад, а школа уже пустовала. Иногда из дальнего кабинета слышался голос недовольного информатика и его спутницы, которые обсуждали крикливый седьмой «В». Я подошёл к лестнице и начал медленно спускаться, отсчитывая каждую ступеньку. Спустившись на первый этаж, я направился к выходу, в кармане послышалась надоедливая мелодия оповещающая, что звонит «ОНА».        — Господи, как же заебала она меня уже. — Я глубоко вздохнул и вышел из школы по направлению к машине. — Да, дорогая моя?       — Котик, почему ты так долго не брал трубочку, я же соскучилась! — произнёс голос по ту сторону трубки. Как же она была мне противна, но она была что-то типа отвлекающей шлюхи, которая отвлекает от ненужных мыслей.       — Котик сегодня весь день на работе, поэтому и не брал трубочку, — нажав на брелоке кнопку для запуска мотора машины. Вмиг машина заревела и включила фары. — Давай поговорим после. — Я сел в машину и направился в сторону дома.       — Что я думаю о новом учителе? Я его ненавижу. Нет, ему и ненависти слишком много будет. Он просто конченый козёл, который не заслуживает моего внимания, — услышал я на подходе к своему подъезду. На качелях сидела Даша и поедала шоколадку. Она разговаривала вслух. Убогое зрелище.       — Я так понимаю, что у тебя шизофрения? Или ты видишь здесь кого-то ещё, с кем можно поговорить? — я стряхнул пепел с сигареты и пристально уставился на неё. Я всё же начинаю подумывать, что зря я её тогда в детстве уронил — испортил человеку жизнь. Тяжко, наверное, ей живётся с шизофренией.       — А вам какая разница? Не видите, тут Степан на соседних качелях сидит, — хмыкнув, она посмотрела на меня с каким-то презрением во взгляде. Серьёзно? Презрение? Всего за два дня проведенных на моих уроках? Ну, деточка, нелегко тебе придётся следующие девять месяцев. — А что тут забыли вы, да ещё и показываете плохой пример своей ученице. Вот посмотрю я сейчас на вас и начну курить, и как я это потом маме объясню? Думаете, вообще, что вы делаете?       Нет, ну серьёзно. С каких таких пор эта милая девочка превратилась в хамливую сучку? Я что, тогда настолько сильно её приложил, что мозг вообще отказал и больше не функционирует? Или что превратилось с той милой девочкой, которая засела у меня в голове? Нет, но это очень сложно объяснить. Точнее, это даже не сложно объяснить, сложнее понять. Наша словесная перепалка продолжалась очень долго. Всё это время я смотрел ей в глаза, и в них было столько отвращения и ненависти, что стало самому тошно. Сложно представить, но мне это почему-то нравилось.       — Знаете, Козёл Валерьевич, считайте как хотите, перед кем, а перед вами я не обязана отчитываться вне школы, — на этом она развернулась и пошла в сторону своего дома. Такой неуверенно злой походкой. Как это? Сложно объяснять, нужно показывать. Мне стало от этого так смешно и грустно одновременно.       — Главное, чтобы она не испортилась ещё сильнее, иначе будет очень трудно. — С этими словами я направился домой, по пути набирая номер Жени.       — Алло, — сквозь кучу гудков на том конце провода послышался голос моего отчима. — Дрю, что стряслось?       — Ты говорил, что сегодня хочешь наведаться к Смирновым? Я поеду с тобой. Время? — Он не был удивлён таким напором, для него это привычное мое поведение. Он продиктовал мне время и адрес и отключился. Его немногословность и чёткость мне всегда нравилась.       — Жаль ты не смог стать мне отцом. — Я вздохнул и убрав телефон направился к своему подъезду. В голове горело лишь одно. То, что разъедало душу.       Она будет моей, несмотря ни на что.