Fallout Equestria: The Blind Spot

К яркому свету, бившему в глаза, привыкнуть быстро было трудно, но я успел различить впереди несколько массивных, явно обвешанных снаряжением понячьих силуэтов, прежде чем неожиданный и резкий удар приклада врезался мне в висок, отчего мир на секунду помутнел, а я не смог устоять на ногах, завалившись набок. — Не рыпайся! — напомнил мне мой "собеседник" и в ответ на мою попытку дёрнуться что-то сильно ударило меня под рёбра. Удар хорошо лёг на недавнюю травму и я вполне себе в голос заорал от боли. — Если будешь паинькой, проживёшь чуть дольше. Сказать честно, глупых мыслей вроде "попытаться завалить несколько пони, уже наставивших на тебя стволы в узком пространстве" у меня не возникало, так что когда мне на рог с силой натягивали больно царапающийся блокиратор, а на шею вешали холодный и откровенно хреново отполированный металлический ошейник, судя по весу взрывной, я смог лишь отчаянно взвыть. Селестия милосердная, да что за херня-то со мной творится! Хватит с меня этих приключений! Я ДОМОЙ ХОЧУ! — Вставай, падаль! — ах да, точно, вот же где я слышал этот голос. Блядь... — Ты, сука, мало того что контракт исполнить не можешь, так ещё и работать на всяких, как босс говорит, конкурентов начал, пидор? Поскуливая от боли в виске и не только, я медленно поднялся на ноги и наконец смог осмотреться. Ага, тот самый охранник из Башни и ещё несколько верзил во всё тех же узнаваемых чёрных цветах... Ну вот почему ж мне так везёт-то?! — Слушай, я просто пытался выжить, против твоего босса вообще ничего не имею, замечательный жеребец! — не нужно было быть гением, чтобы понять, что шансы заговорить башнёрам зубы и выйти из этой ситуации сухим стремилась к нулю, но не попробовать я однозначно не мог. — Ты если что-то надо спрашивай, я поска... А, бля, по почкам-то зачем?! Я едва снова не упал от сильного удара в бок, а затем копыто такого знакомого охранника схватило меня за ошейник, подтягивая к себе и заставляя смотреть в глаза. — Что ты здесь искал, ублюдок?! — мои сумки с меня уже стащили, начав буквально потрошить на месте. К счастью или к сожалению, но найти что-то осмысленнее пары помидоров, есть которые после радиоактивных ванн я бы не советовал, у них вряд ли было много шансов. — Да не знаю я! — если бы я и хотел рассказать об этом пони из Башни, то банально не смог бы. Информацией ведь меня и впрямь снабдили очень скудно. — Какие-то данные, больше ничего не знаю! — Не надо лгать. Не имеет смысла лезть куда-то одному, когда не знаешь что искать. — о, кажется эти ребята понятия не имели о Сильвер, то радовало! А вот влетевшее мне прямо в глаз копыто не радовало ни разу. Я вскрикнул от боли, оступившись и опять упав на круп. Правый глаз быстро начал наливаться кровью, застилая мне обзор. Вот только бы они меня сейчас не решили прикончить из-за моей бесполезности! В голове вспышкой пронеслась мысль о родителях и том, что они почувствуют, если вообще узнают о моей смерти в радиоактивных-то руинах, и я почувствовал, что такими темпами и разрыдаюсь скоро. Так, держись, Уинтер! Всё будет хорошо. Держись! И держаться пришлось, потому что спустя пару секунд молчания начался форменный экспресс-допрос. Не сказать, что парни пользовались большим количеством разных методов, но я от этого не стал меньше орать от боли, пока по моему телу проходили разряды мощного тока, заставляя мышцы заходиться в дёрганом и беспорядочном буйстве. Продержался я недолго. Уже после второго удара шокером я валялся на земле, рыдал от боли и судорожно, сбивчиво рассказывал про мой совместный с Сильвер поход... Кажется, поверили мне далеко не сразу, с завидным упорством продолжая тыкать в меня железной дубиной с молниевым разрядником на конце, но, когда я размазывая по морде слюни и сопли в пятый раз повторял одно и то же, моих пленителей это всё, наконец, устроило. Меня затащили в какой-то офис, предварительно ещё несколько раз дав по рёбрам, и пока один из солдат Башни остался меня охранять, ещё двое куда-то ушли. Меня это в тот момент волновало слабо, ведь моё сознание после всего пережитого помутилось, и, наконец, покинуло меня, отправив в блаженное забытье.

***

Следующий день я помню как в тумане. Меня куда-то вели, время от времени не стесняясь врезать по рёбрам или выписать затрещину, потом меня погрузили на покрытую брезентом телегу с ещё несколькими крайне несчастными на вид пони, а потом меня куда-то везли. В процессе я несколько раз отключался. Кажется, меня чем-то накачали, либо сыграли свою роль побои. Я точно помню, что в тот момент не мог даже мыслить. Не было ни страха, ни волнения... Вообще никаких чувств. Будучи в сознании я просто бессмысленно смотрел на потолок трясущейся по дороге повозки, изредка моргая. Потом мы достигли места назначения. Меня выдернули из повозки и, затащив на окружённую сеткой из колючей проволоки территорию пихнули в какой-то вагончик, где мне что-то вкололи в ногу,после чего боль и страх вернулись с новыми силами. Произошедшее в следующие несколько часов я вспоминать не очень хочу, да и плохо это получается. Мне задавали разные вопросы, ни на один из которых я просто не мог ответить. Меня били, кололи, обливали ледяной водой, поджигали мою шерсть. Я орал, кричал, рыдал... Надеюсь, что я не допустил в тот момент и более унизительной слабости, но поручиться за это я не могу. Одну могу сказать точно: узнать то, чего они хотели выяснить, у пони из Башни не удалось. И впрямь, ставка Союза на ничего не понимающего пони сыграла в полной мере. Наконец, в какой-то момент я окончательно вырубился и очнулся лишь спустя некоторое время...

***

Очнулся я от очередного ушата ледяной воды на голову. Вскрикнув от ожёгшего тело холода, я попытался резко вскочить на ноги, но получил удар по рёбрам, отчего упал обратно на бок. Я снова вскрикнул, уже громче, а в уголке глаз навернулись слезинки, когда в груди что-то болезненно затрещало... — Вставай медленно, уёбок. — приказал мне грубый кобылий голос. — И даже не думай дёргаться. Я и не думал, напротив, постарался нарочито медленно подобрать под себя копыта и нарочито медленно встать, стараясь игнорировать ноющую боль в груди. Сёстры милосердные, меня ведь не убивать собрались? Правда же? Подняв глаза, я наконец увидел ту, что говорила со мной. Массивная на вид тёмно-зелёная земнопони объёмом своих мускулов могла дать фору большинству жеребцов, особенно мне, чёрная броня охраны Башни сходилась на ней с большим трудом, а на мордочке застыло презрительно-гадливое выражение, будто она смотрела на комок червяков... От этого взгляда я поёжился ещё сильнее и поспешил наклонить мордочку, показывая полную свою покорность. Похоже, если бы эта пони захотела, то легко могла бы свернуть мне шею одним-единственным лёгким движением. От одной мысли об этом горло неприятно сжалось. — Значит так, мусор, вместе с остальными недопони ты не был, так что придётся объяснять тебе всё отдельно. Слушай внимательно, повторять не буду, а бить когда ты накосячишь - буду. — я поспешил кивнуть, дёрнувшись от одной только перспективы новых побоев. — Ты, уёбок, оказался настолько бесполезным куском дерьма, что кроме как отправить тебя копать карьер большие пони нихрена не придумали. И ты будешь копать и выполнять приказы. Любые приказы. Усёк? Я даже не хотел представлять, какие могут быть "другие приказы", усилием воли давя воображение, которое поспешило нарисовать несколько разной степени безумия картин. Ох Селестия, что же делать-то?! Я бегло осмотрелся, не поднимая головы. Кажется, я всё ещё оставался в том самом вагончике, в котором меня допрашивали. По крайней мере, об этом говорили досчатые стены и разные "приборы" от одного вида которых у меня начинало болеть решительно всё, что может болеть... И что не может. — Жрать, срать и спать будешь тоже по команде, недоносок. — продолжила вещать моя собеседница со смесью скуки и злости в голосе. — Говорить нельзя. Если надо сказать что-то реально важное, попроси об этом со всем уважением. Если это будет недостаточно важным, получишь пиздюлей. Усёк? Я продолжил активно кивать, сжимая зубы чтобы не застонать от боли в груди. Что-то мне подсказывало, что на лекарства для меня эти пони всё равно не расщедрятся... А вот рассердить зеленошёрстную, похоже, было легче лёгкого. — Если будешь хорошим жеребчиком, то может большие пони дадут тебе работу получше. А может нет. — кобыла насмешливо фыркнула. — Главное делай всё, что тебе говорят и поменьше трепи языком. Тогда может доживёшь до конца месяца. А может нет. Пшёл за мной, мусор! Кобылка развернулась на месте, быстро зашагав к выходу, а я, стискивая зубы и смаргивая выступающие с каждым шагом слёзы боли поспешил за ней. Стоило распахнуться толстой двери, как в помещение разом ворвался металлический звон и звуки ударов кирок о камень, потом чей-то вскрик на высокой ноте и грохот выстрела. А потом снова равномерный стук металла о камень...

***

Всё оказалось именно настолько плохо, насколько мне казалось. Башня отличалась завидным рационализмом, и даже если я не оправдал ожиданий пони с верхушки общества, это ещё не значило, что если им удалось вновь наложить на меня копыта, меня ждала простая и быстрая смерть. Всё было хуже... Мне пришлось отрабатывать своё существование. Во вкопытную расчищенном карьере, с блокиратором на роге и цепями на задних ногах, я, вместе с ещё несколькими десятками "счастливчиков" ритмично взмахивал зажатой в зубах киркой, каждый удар которой болезненно отдавался в непривычные к такой работе зубы. Удар-удар-удар... Каменная пыль забивалась в нос и глаза, мешая дышать, а в ушах только что и звенел метал да эхом отдавались зычные голоса проходившихся мимо охранников башни, подгонявших недостаточно усердных "добровольных помощников" криками и ударами электрошоковых палок. Время от времени звучал свисток и один из рабов проносил мимо нас ведро с водой, вволю давая напиться. Хотя бы это позволяло хоть как-то бороться с мгновенно застывшим в горле вкусом дроблёного камня. Работа была монотонной и, откровенно говоря, выматывающей. Сложно было следить за временем, но, кажется, шея и зубы начали болеть почти что сразу. Да и в ноги отдавалась боль от столкновения кайла и белого камня. Удар-удар-удар... У меня было время подумать, монотонность действий позволяла, но я постарался выбросить из головы мысли о своём незавидном положении, боясь снова впасть в панику, вместо этого предпочитая быстрыми взглядами окидывать местность вокруг, пытаясь сложить хоть какое-то представление о том, куда попал, и кто меня теперь окружает. Быстрый осмотр показал, что в сравнительно небольшом округлом карьере, диаметром где-то с полсотни метров махали кирками под палящим летним солнцем, по моим подсчётам, где-то с три-четыре десятка пони, охраняемые где-то полудюжиной надсмотрщиков. Впрочем, я был готов поставить на то, что ещё несколько пони наблюдали за периметром. Большинство "рабочих" выглядели довольно паршиво - худые, со свалявшейся шерстью, крайне вымотанные на вид. Впрочем, среди пони в ошейниках попадались и более "солидные" на вид личности. Они явно лучше питались, были хоть немного отмыты, не так активно махали кирками... Да и охрана меньше к ним цеплялась. Не нужно быть гением, чтобы понять, что такие рабы были у копытоводства карьера на особом счету. Несомненно, они помогали охране держать остальных в страхе и подчинении. Вообще, конечно, даже несмотря на превосходство охраны в снаряжении, благодаря многократному численному перевесу, как мне кажется, рабы могли бы с небольшими потерями прикончить надзирателей, если бы смогли объединиться... И если бы не были ограничены готовыми в любой момент оторвать голову по нажатию одной кнопки ошейниками. Да и мирной охрану было назвать сложно. На моих глазах довольно дряхлого на вид жеребца, просто упавшего от истощения, ни секунды не колеблясь просто пристрелили и потащили куда-то прочь из карьера, в сторону лагеря. Я подозревал, что едва ли его будут хоронить, скорее, просто сожгут тело или вовсе выкинут на свалку, вместе с остальными отходами. Продолжая упорно работать киркой, я был вынужден признать, что едва ли у меня есть шансы сделать что-то для своего спасения прямо сейчас... И старательно давил мысль о том, что возможности может не появиться и в дальнейшем. Мысль о том, что возможно мне придётся провести недолгие остатки своих дней долбя киркою камни заставляла пройтись по телу холодок, а к горлу подступить тяжёлый ком... Но она же словно подстёгивала думать активнее. Надо было дождаться ночи, тогда должно было открыться больше вариантов. А пока что удар за ударом кирка вгрызалась в неподатливый камень, разламывая тот на мелкие куски. Судя по отсутствию каких-либо средств доставки, добывали мы здесь не строительный материал... В этом я и убедился, когда после очередного удара кирки на сколе отвалившегося булыжника сверкнуло что-то красное и блестящее. Не прошло и десятка секунд, прежде чем ко мне буквально подскочил один из охранников, и, грубо оттолкнув меня в сторону, едва не сбив с ног, лично забрал добытое мною. Похоже, таскать это рабам не доверяли. Рассмотреть толком то что было выбито моей киркой я не успел, но, кажется, это был драгоценный камень, довольно крупный. Я слышал, что подобные использовались в производстве сложной маготехники ещё до Войны, но своими глазами ни разу не видел. Не уверен, сколько здесь добывали подобного добра, но если такой карьер не был единичным экземпляром, то... Додумать мысль мне не дал мощный удар в бок и последовавший за ним разряд тока. Я упал на землю, сквозь сжатые зубы завыв от боли и едва не прикусив свой язык. — А ну не расслабляться, урод! — гаркнул мне на ухо один из охранников, довольно злой на вид широкогрудый, мощный единорог, одним своим видом вызывающий желание забиться подальше в уголок и не отсвечивать. — Перерыв не объявляли! Собрав силы в копыто, я подскочил на ноги и принялся с новым усердием вдалбливаться киркой в толщу прочного камня. Удар-удар-удар... Тело болело, мышцы немели, а перед глазами всё то и дело плыло, но иного выхода кроме как монотонно выполнять работу у меня не было. Удар-удар-удар... Иногда издалека слышались выстрелы, но отвлекаться на них сил не было. Да и времени, надсмотрщики частенько проходили рядом. Удар-удар-удар... Я не мог считать, сколько времени работал. Несколько раз я даже падал, слабость после допросов давала о себе знать, но я тут же, скрипя зубами, вставал, боясь прогневать надсмотрщиков. Прорезавший начавший уже холодать воздух высокий, надсадный визг свистка заставил меня оторваться от работы и скосить глаза на остальных заключённых. Пони массово бросали орудия на землю, многие устало плюхались на круп. Похоже, это был сигнал к перерыву. Охранники быстро сбили нас в кучу, и, подгоняя дубинками, повели прочь из карьера, наверх. Навстречу нам уже шла другая группа. На удивление, сплошь состоявшая из земных пони. Нас же провели мимо вагончика где меня допрашивали к небрежно сколоченному из толстых брёвен бараку. Стоило открыться дверям, как мне в нос ударил стойкий аромат соломы, немытых тел и чего-то ещё менее приятного. Всех рабов быстро затолкали внутрь, а двери за нами прикрыли, судя по звуку, на тяжёлый засов. Повис мертвенный мрак, разгоняемый лишь проникавшими сквозь щели в крыше лучами отражённого от луны света. Никакого разделения на жеребцов и кобылок не было и не планировалось. В том числе и вонявшая известной субстанцией яма в углу помещения была одной на всех, впрочем, я не удивлялся. Расходиться ко многочисленным лежанкам из какой-то сухой травы никто не спешил, и я вскоре понял почему. Не прошло и десятка минут, как дверь снова с шумом распахнулась и несколько охранников затолкали в помещение здоровенный чан на колёсиках. Пахло из него ненамного лучше чем из пресловутой ямы. Быстро выстроилась очередь, в которой я, неготовый к происходящему, ожидаемо оказался в конце... Впрочем, дождавшись наконец своей порции я не сильно жалел, что её оказалось мало. Хоть желудок и болел после двух уже дней без кормёжки, но даже так впихнуть в себя обмазанный прокисшей кашей непойми из чего давно и намертво зачерствевший кирпич хлеба мне оказалось нелегко. Но я пересилил себя. Силы мне ещё были нужны, и много, особенно если я всё же надеялся здесь не задерживаться! Вскоре всё закончилось, охранники ушли, закрыв дверь, а я, вытерев копытом остатки склизской и вонючей жижи с морды, борясь с попытками организма исторгнуть всё обратно, осмотрелся. Благо, глаза быстро привыкли к весьма скудному освещению. Первые впечатления полностью подтвердились: я был вместе с кучей пони в большом помещении из начавшего уже подгнивать дерева. Под ногами была кое-как присыпанная сеном и травой земля, а в углу - удобства. Повсюду высились чуть более высокие горки соломы - лежаки. Что ж, кажется, предполагалось что рабочие здесь будут материалом расходным. Покидав взгляды на товарищей по несчастью, я быстро убедился в своей правоте. В массе своей тощие, облезлые, болезненные. Многие кашляли или стонали. Было подозрение, что таким образом башня сбывала "неликвид", который не представлялось возможным деть куда-то ещё... И меня относили к тому же разряду. То ли в наказание, то ли из-за опаски что я вновь сорвусь с крючка. Были, впрочем, среди общей массы и более солидные на вид индивиды. Всего я насчитал пятерых таких в своей смене. Тоже немытые и тоже больные, но явно лучше кормленные и менее забитые работой. На вид, довольно сильные и крепкие, но тоже местами увечные. У одного не было глаза и пустая глазница была закрыта куском грязной ткани, другая подволакивала заднюю ногу. Я бы предположил, что это такое же "свежее мясо" как я, но уж больно бодрый и злой у них был взгляд. Плюс, я уже видел этих пони раньше среди тех, кому охранники уделяли меньше внимания. Стоило быть аккуратнее с этими пони... Что я отметил сразу - сбежать из этого сарая было легче лёгкого. Дверь, конечно, запиралась плотно, но вот стены, кажется, были едва утоплены в землю, и держались, похоже, на одних соплях. Можно было сделать банальный подкоп... И, судя по углублению возле одной из стен, кто-то уже даже начал этим заниматься. Но был один нюанс - побег из сарая ничего не давал. По крайней мере, совершить побег из лагеря он не давал, оставались ошейники, снять которые не представлялось возможным и которые среагировали бы на попытку удрать, да и преодоление защитного периметра оставалось неразрешимой проблемой. Тихо вздохнув, что едва ли отметил хоть кто-то их этих несчастных, я, двигаясь по стеночке и стараясь ни с кем не встречаться взглядами, добрался до угла помещения и улёгся, можно даже сказать, обессиленно упал, чувствуя как болезненно скрипнуло всё тело, на одну из незанятых лежанок как раз возле незаконченного подкопа. Я ещё раз окинул мрачное обиталище взглядом, вдохнул тошнотворный запах и прикрыл глаза. На секунду меня кольнула совесть: я думал о том чтобы спастись сам, а не как-то помочь всем этим беднягам, что меня окружали! Холодный разум же быстро подавил эту вспышку самокопаний, и самому-то выбраться отсюда было нетривиальной задачей, а уж как-то спасать других... Это было из разряда тех вещей, сил на которые у меня не наблюдалось и близко. Мне хоть бы для начала придумать, как обезвредить ошейник и снять блокиратор магии. Какие-никакие познания в технике и электрике у меня были, так что разобраться в устройстве мины на шее я, возможно, смог бы, но без инструментов у меня не было и шанса. Значит, следовало раздобыть хоть немного инструментов... Осталось понять, как это возможно сделать. Перебирая варианты я остановился на одном - попробовать завершить подкоп, а затем выбираться наружу достаточно тёмными ночами. Где-то здесь должно было быть хоть какое-то подобие мастерской, хоть самый скромный верстачок, с которого можно было бы стянуть отвёртку и плоскогубцы! Я с трудом снова разлепил глаза, чувствуя что сознание начинает плыть. Тяжёлые веки тут же потянуло обратно. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня у меня было слишком мало сил... Я позволил глазам закрыться. Надо было поспать. Завтра я должен был постараться сохранить больше сил, чтобы начать исполнять свой план. Главное - никаких мыслей о поражении, только вперёд! Я не дам так просто себя убить, вот уж нет! Я прорвусь и вернусь домой! Я почти успел отключиться, когда из сладких грёз самоуспокоения меня вырвал короткий кобылий вскрик в паре метров слева. Что же, некоторые вещи я просто не мог из себя вытравить. Например, излишний, самоубийственный, явно ненужный героизм... Я резко подскочил на все четыре копыта, подавив вскрик от щёлкнувшей в груди боли, и тут же обернулся к источнику звука на ходу пытаясь анализировать ситуацию. Двое жеребцов из "сытых" рабов окружили...Показавшуюся мне слишком уж знакомой кобылку. Её белая шёрстка сейчас испачкана в каменной пыли и грязи, к шраму на спине добавился ещё один, пересекающий и уродующий всю мордочку, один глаз заплыл неприятным белым бельмом, а кусок уха был начисто оторван, но это несомненно была та рабыня, на которую я обратил внимание несколько дней назад (о принцессы, это было всего несколько дней назад?!) в Башне! Такой встречи я точно не мог ожидать. Видимо, кто-то купил её, изуродовал и продал за бесценок как рабочую пони... Я зябко поёжился уже от того, что мой разум восстановил подобную событийную цепочку. Селестия, до чего же мы все докатились?! — Пожалуйста, не сейчас! — Мои мысли прервала мольба этой поняши. Её довольно нежный голос сейчас звучал... Скорее, болезненно и устало, нежели напуганно. — Я... У меня нет сил, пожалуйста! — У меня зато есть. — Фыркнул один из жеребцов и наотмашь ударил земнопони по щеке, отчего та дёрнулась и едва ли не упала. — Заткнись, раздвинь ноги и рот открой, работы-то у тебя, сука, немного! Кажется, пони хотела что-то ответить, а может и не хотела, но во мне уже закипела неукротимая злость. Этот урод домогался до бедняжки, хотя все и так были в одной общей большой беде! Этого я так оставить не мог! Бодрым, насколько это было возможно для вусмерть уставшего и с трудом стоящего на ногах меня, каждая часть организма которого регулярно отзывалась ноющей болью, шагом обогнув несколько не обращающих никакого внимания на происходящее уже спящих рабов, я оказался возле этой троицы. Плана что делать дальше у меня не было, но была готовность импровизировать... Стоило ли говорить, что у меня и с чётким планом всё регулярно шло наперекосяк? — Эй вы, уроды, отпустите её! — Прозвучало, несомненно, крайне героично, особенно с учётом что мой голос от усталости сорвался и взял высокую ноту... Первый удар передним копытом, который был ответом на моё "грозное" требование я ещё каким-то чудом умудрился встретить, приняв на свою собственную пясть, отчего её чуть не вырвало из сустава, а вот второй удар, пришедшийся по колену оставшейся стоять на земле ноги я пропустил. Нога подломилась с дикой вспышкой боли, заставившей меня громко вскрикнуть и повалиться на землю. Лишь в последнюю секунду я чудом успел перекатиться на другой бок, на место где только что была моя голова с силой обрушилось копыто одного из жеребцов, вырвав ком земли из пола. Вскочить на ноги я не успел, подвела очередная вспышка боли в пострадавшей ноге, так что с пришедшимся по рёбрам ударом задних копыт я ничего не сумел сделать... Кажется, что-то хрустнуло, а меня отбросило в сторону. Боль калёным железом обожгла весь бок. Сил подняться уже не было, а из глаз брызнули слёзы. — Хэй, бро, может, этого долбоёба вместо кобылы попользуем? — Один из уродов мерзко захихикал, обходя меня по кругу. — У этого явно силы есть. — Иди нахуй. — Недовольно буркнул второй и я несмотря ни на что почувствовал некое облегчение. — Я не из этих и тебе не советую. Сам зашибу, мерзкая это хрень. Пинок по треснувшим рёбрам заставил меня болезненно взвыть, но я постарался сделать это как можно тише, сохраняя хотя бы иллюзию достоинства... И стараясь не разрыдаться как побитый жеребёнок. А дальше я бы предпочёл отключиться, но моё проклятое сознание ещё долго отказывалось меня покидать. Глаза можно было закрыть, но сделать со своим слухом я ничего не мог. Не знаю, сколько мучительных минут я был невольным слушателем тяжёлого дыхание и мерных влажных шлепков, но я бы многое отдал, чтобы забыть это. Это было мерзко. Некоторое время кобылка была тихой, лишь чуть попискивая время от времени. Затем к хлюпающим звукам добавились и хлёсткие удары, а земнопони начала кричать... Селестия, почему я не мог выключиться сразу? К счастью, в один прекрасный момент реальность окончательно поплыла и я потерял-таки сознание. Не знаю, долго ли я пробыл в отключке, но реальность вернулась ко мне, выдернув из тёмной обители небытия, явно задолго до общей побудки. И это было явно менее жёсткое пробуждение, чем я подспудно мог ожидать. Что-то мягкое и тёплое, но слегка мокрое прижалось к моему боку, отчего я приоткрыл глаза и застонал. Я не знаю, были ли сломаны мои рёбра, но прикосновения к ним, определённо, были болезненны. — Вам больно? — Нежный голосок определённо принадлежавший той же земнопони прозвучал над самым моим ухом. Я бы предпочёл услышать хрипловатый голос Найт она бы точно знала что делать... Но было приятно найти здесь хоть кого-то дружественного. — Вам... Не стоило так подставляться ради бесполезной кобылы, хороший пони. — Всё нормально, я... Ой. — Я попытался изобразить стоицизм, но неудачно подвинувшись заставил рёбра вновь болезненно скрипнуть. — Всё хорошо, ты это... Извини что помочь не смог. — Это было... Не стоило вам обращать внимания... — Несмотря на наш абсолютно равный сейчас статус, судя по сбивчивой речи кобылка робела даже передо мной. Я бы счёл это забавным, если всё происходящее вокруг не было столь до сюрреализма ужасным. — Я... Очень благодарна вам, пусть у вас ничего и не вышло. Я... Хочу отплатить вам... Может, вы хотите меня взять? Моё тело к вашим услугам. В голосе поняши была лишь ровная обречённость с оттенком благодарности, а в моём сознании послышалось это тех стонов и шлепков. Сознание начало дорисовывать неувиденное, а до носа наконец донёсся характерный запах. Смешиваясь с "благоуханием" выгребной ямы и ароматом потных, немытых тел он превращался в столь отвратительное амбре, что желудок тут же попытался извергнуть сегодняшний ужин, но я сумел побороть его позывы... С трудом. — Н-не надо, просто не надо. — Сглотнув горькую слюну, я поспешил пробурчать отказ. Всё это было так дико, так... Неправильно. Как пони вообще могут скатиться до подобного? А эта кобылка думала, что после всего мне захочется изнасиловать её также как те жеребцы? Хотя наверное это всё же нельзя было считать изнасилованием, но меня всё равно мутило от одной только мысли о подобном. — Это очень мило... Наверное... Мне ничего не нужно... — Как вам будет угодно. — В голосе кобылки, кажется, стало чуть больше тепла и благодарности, но возможно у меня просто было слишком яркое воображение. — Мне... Побыть рядом? — Не откажусь... От этого. — Секунду подумав, прохрипел я. Всё же, мне нужен был рядом хоть кто-то. Оставаться в этом тартаре совсем одному было бы слишком ужасно. — Только ляг с другой стороны. Рёбра... Болят. Земнопони ойкнула и торопливо вскочила на ноги, переступая через меня, оказываясь с другой стороны. Без лишнего давления бок однозначно стал меньше ныть, что позволило мне облегчённо выдохнуть. Когда ко мне снова прижалась моя новая знакомая другой её бок оказался куда как суше. Клянусь принцессами, я не хотел и не хочу знать, в чём именно была испачкана другая половина её тела! — Простите, я не хотела... — Всё хорошо. — Я перебил начавшую было торопливо оправдываться бедняжку, которая, похоже, была готова кланяться абсолютно каждому, и легонько ткнулся носом в её тёплую шею. — Только давай на ты. Я Уинтер, а ты..? — Я... Я не могу... — Тихо промямлила она. — Простите, я всего лишь... — Не глупи. — Я фыркнул и легонько ткнул её носом. — Итак?.. Пони сглотнула и замочлала, словно набираясь храбрости, и на выдохе пискнула: — Ванилла Крим, сэр! — Без "сэров". — С шутливым недовольством буркнул я и зевнул. — Спокойной ночи, Ванилька, мы отсюда ещё выберемся... Обещаю На этих словах я закрыл глаза и ответа уже не услышал.

***

Утро началось с оглушительного, сверлом въедающегося глубоко в мозг сигнала свистка. Я едва успел распахнуть глаза, ошалело оглядываясь по сторонам, борясь с головокружением, ноющей болью в боку и полнейшей дезориентацией, а вот Крим уже подскочила на все четыре копыта. Зубы земнопоняши сразу же ухватили меня за гриву, и она потянула мою голову наверх. Это было довольно болезненно, но крайне доходчиво. Поморщившись, я как мог быстро поднялся на ноги, едва не повалившись обратно от стрельнувшей в рёбра боли. Впрочем, лучше так, где-то ближе к дверям уже раздавались отдельные вскрики, скосив глаза я увидел, что пара охранников поднимала нерасторопных рабов пинками и тычками дубинок. Некоторые, впрочем, так и не поднялись, да кажется уже и не дышали. — Прости... — Тихо, чуть не на ухо мне пискнула Ванилла. — Всё в порядке. — Честно соврал я, прикладывая силы к тому, чтобы просто удержаться на ногах. Дискорд! Работать в таком состоянии будет тяжело, а уж одновременно с этим реализовывать какие-то планы... Всю нашу бригаду довольно быстро выгнали на холодный воздух. Кормить нас ещё и с утра видимо не планировалось. Слишком большой был бы расход на смертников, видимо... Рассвет ещё только начинал заниматься, а под ногами хлюпала мокрая грязь. Кажется, ночью был дождь который я даже не услышал. Холодный ветер неприятно щипал всё ещё мокрую от пота шёрстку, но хуже всего были встречаемые мною со скрипом зубов частые вспышки боли. Пройдя мимо "второй смены", которая собиралась занять наши спальные места, мы все вновь оказались в карьере, и, кажется, за ночь он не особо-то и углубился. Интересно, что же тогда делали все те, другие рабы... И почему во второй группе были сплошь земнопони? Стоило мне только увидеть кирку, и всё моё тело, кажется, заболело ещё сильнее. Я пошатнулся и едва не упал, когда мир перед моими глазами поплыл. С таким состоянием я однозначно свалился бы уже к середине дня. А тех кто не мог работать здесь не жалели. Впрочем, мне повезло... Крупно. Вместо того чтобы сразу заставить нас приступать к работе, охранники пинками и окриками выстроили всех в нестройную линию. Судя по услышанным мною шепоткам среди остальных рабов это было ненормально. Вскоре перед нами, в окружении нескольких охранников, видимо рангом пониже, оказался ещё один незнакомый мне пони в броне. Пройдясь взад-вперёд мимо нашего "строя" он презрительно-внимательно осмотрел каждого из нас, пока его взгляд не остановился на мне. — Ты. С отвёрткой на крупе! — Он бодро зашагал в мою сторону в то время как я поспешил начать изучать пол под собой, не смея вблизи взглянуть на предположительно начальника местной охраны. Может, в этом и могли возникать сомнения, но иногда инстинкт самосохранения во мне просыпался... — Ремонтировать технику умеешь? Рисковать открывать рот я не стал, вместо этого часто и быстро закивав, всё ещё не поднимая головы и стараясь не замечать снова возникшую при этом резкую вспышку боли в боку, будто кто-то вставил в меня железный штырь и медленно проворачивал его. — У тебя язык отвалился? — Недовольно буркнул "башнёр", а до моих ушей донёсся такой знакомый и такой неприятный электрический треск шокера. — Н-нет! В смысле, да! — С трудом шевеля пересохшими от испуга губами я поспешил исправить оплошность, подсознательно ожидая с минуты на минуту получить хороший такой разряд электричества.— Умею, умею! Я решил не уточнять, что вообще-то на моей метке есть ещё винтовка и мой талант лежит в области ремонта и обслуживания оружия. Что-то, возможно здравый смысл, подсказывало, что сейчас мне лучше быть максимально послушным и полезным... Максимально! И даже если у меня есть лишь смутные представления о чём-то, лучше сделать вид, что я в этом эксперт! — Так бы сразу... — Мой собеседник усмехнулся, треск шокера пропал, а я незаметно выдохнул, сеанса побоев удалось избежать, а оттого от души как-то сразу отлегло. Пони передо мной же продолжил бурчать себе под нос. — Значит от тебя будет толк. Интересно, почему всё же ра... Работника-специалиста послали сюда? Не знаешь? Я не был уверен, что он обращался ко мне, но на всякий случай старательно помотал головой. Нет, я может и не знал точно, но определённо догадывался... Однако едва ли хотел сейчас об этом рассказывать. Немного не с копыта мне сейчас было рассказывать свою историю. — Не важно. — Я этого не видел, но мог догадаться, что пони передо мной махнул копытом, отбрасывая не слишком важные по его мнению вопросы. — Иди за мной, будешь делать что-то полезнее, чем киркой махать. Наконец я смог поднять голову и увидеть уже развернувшегося и неторопливо шагавшего вперёд жеребца в броне. Кажется, я поймал за хвост леди-удачу! Оставалось только воспользоваться подвернувшимся шансом... Стараясь поменьше скрипеть зубами от боли, я торопливо засеменил вслед за предложившим мне повышение, если так можно выразиться, пони. Что ж, по крайней мере боль помогала скрывать пытавшуюся налезть на мою морду ухмылку. Идти вновь пришлось не слишком далеко, добывающий лагерь в целом был некрупным, хотя подниматься по склону в моём состоянии всё равно было тяжеловато. Путь наш пролегал в небольшой сарайчик рядом с вагончиком охраны. Пройдя вслед за ведущим меня жеребцом, я сначала громко чихнул от попавшей в нос пыли, а затем быстро осмотрелся вокруг. Что ж, думаю, это место по праву можно было называть складом барахла. Была здесь и куча кирок в разном состоянии и лопаты, и какие-то грабли и много разного другого барахла, впрочем, не оно привлекло моё внимание, да и не с ним был связан интерес того кто меня сюда привёл. — Вот. — Жеребец ткнул копытом, указывая на столь же плотно как и всё остальное покрытый пылью верстачок с закреплённой на нём помаргивающей лампой. На рабочем столе лежало... Что-то. Я не слишком разбирался в рабочем инструменте, но вроде эта штука звалась отбойным молотком. Судя по тянувшемуся от него кабелю - электромагическим. — Эта хрень пришла уже сломанной. Нормального ремонтника пришлют ещё Дискорд знает когда, так что твоё дело починить. Справишься - молодец. Нет - тебе же хуже. У тебя есть день. Стоун присмотрит. Вопросы? — Могу ли я попросить снять блокиратор? — Окончательно обнаглев спросил я, впрочем, не надеясь на успех. — С телекинезом я быстрее... — Нет. — Недовольно буркнул всё тот же пони. — Работай копытами. Вопросов у меня больше не было, как и у оставшегося смотреть за мной явно не слишком довольного этим охранника. Начальник сразу же нас покинул, Стоун уселся на какой-то ящик, а я, сосредоточившись и с трудом подавляя мандраж, на еле гнущихся ногах добрался до верстака. Что ж, на самом деле, никогда раньше я не имел дела с подобным инструментом. И вообще с инструментом, не предназначенным делать "бах" и дырки в целях. К счастью, в ящиках и стойках верстака нашлось, по крайней мере, достаточно отвёрток и прочих необходимых для работы вещей, а я пару раз копался в домашнем электрощитке. Что ж, у меня были хоть минимальные, но шансы на успешный ремонт. Я взял копытокинезом крестовую отвёртку, и... Завис, не в силах понять, как эта штука вообще должна разбираться и не видя ни одной шапки болта или самореза. Начала подступать паника, которую я с трудом подавил, закрыв глаза и несколько раз выдохнув и вдохнув. Это помогло, спустя пару минут я наконец нашёл заглушки, которые смог достать используя шило, после чего дело наконец пошло. Если говорить честно, то действовал я наобум и надеясь на удачу. Шансов починить какую-нибудь сгоревшую плату или перебрать электромагический двигатель у меня не было, так что оставалось надеяться, что проблема была в устранимых механических повреждениях. Видимо, Сёстры в тот день заинтересовались моей судьбой, потому что мне в очередной раз повезло. Когда я только увидел что скрывал корпус, это повергло меня в ступор. Куча нагара, кусков сплавившихся и отвалившихся проводов, выломанные куски механики... Но по факту всё оказалось не так уж и страшно. Конечно, сложновато было по крупицам восстанавливать принципиальную схему проводки, имея на копытах лишь базовые представления об электрическом токе, но, по крайней мере, все сложные компоненты остались целыми. А ещё мой наблюдатель оказался не слишком-то и внимательным, уже спустя час неторопливого, но старательного ковыряния во внутренностях прибора я услышал тихое сопение со стороны избранного им для сидения ящика. Кинув в сторону взгляд я убедился - он спал. К сожалению, вскрыть ошейник на самом себе без телекинеза и зеркала я бы всё равно не смог, но, по крайней мере, мне удалось незаметно запутать в своём хвосте пару маленьких отвёрток и кусок лезвия. Осталось надеяться, что этого набора мне хватит. И всё же, с незнакомым аппаратом я провозился до самого вечера, заново прикручивая, в основном на скрутку и изоленту, проводку и удаляя из схемы не подлежащие восстановлению и "явно лишние" элементы. Например регулирующую скорость ручку со всей начинкой. Ну и что, что после такого улучшения оно стало работать исключительно на предельных оборотах? Заработало же! Откровенно говоря, последние пару часов работу я просто симулировал откручивая и прикручивая одни и те же болтики. В конце концов, возвращаться долбить камень мне не очень хотелось, и так сознание то и дело пыталось меня покинуть, а мир перед глазами начинал расплываться. Вернувшийся начальник работой оказался доволен и даже выдал мне (невероятная щедрость!) в качестве поощрения свежее яблоко и почти не зачерствевший кусок хлеба. Я бы, конечно, предпочёл лечебное зелье, но лишний раз подавать голос не решался... С остальными рабами из моей смены я пересёкся уже в сарае. Не то, чтобы я считал, но несколько из тех морд, которые я уже успел запомнить я увидеть не смог... Что ж, по крайней мере еле стоящая на ногах от усталости Крим была на месте. Пока всепони ждали вечернюю порцию высококачественных помоев от лучших шеф-поваров, я подошёл к своей новой знакомой и легонько ткнул её носом в бочок. Судя по тому, как она вздрогнула, земнопони даже не заметила как я подкрался... Не мудрено. — П-привет... — Обернувшись ко мне, кобылка чуть заметно улыбнулась. — Привет, Ванилка. — Не в силах стоять на ногах, я приземлил круп на грязную травяную подстилку. На несколько секунд повисло неловкое молчание. За прошлый вечер мы успели стать если не друзьями, то по крайней мере не чужими друг другу пони... Но что говорить не имели ни малейшего понятия. Что обсуждать живя в рабской яме для смертников? Думать сколько ещё протянешь или считать тех кого оттащили на мусорку? — Уинтер... — Облизав губы тихо сказала кобылка, глядя на меня таким немигающим и мертвенным взглядом одного своего целого глаза, что мне и впрямь не по себе становилось. — Если сегодня вечером они опять захотят меня... Не мешай им. Тебе и так немного осталось, а я... Хочу ещё хоть не много побыть с кем-то, кому ещё не всё равно. Пожалуйста? Я уставился на неё, пытаясь обработать всё то что услышал. Мне осталось немного? Возможно, без медицинской помощи я и впрямь долго не протяну, если не смогу что-то придумать... Но логика этой пони, она была извращённой, неправильной, болезненной. Впрочем, она была. Для неё возможность хотя бы обняться перед сном с кем-то кто видел в ней не только расходную рабочую силу или сексуальную игрушку явно перевешивала возможные... Потери. — Хорошо. — Я наконец медленно кивнул, через силу выдавливая согласие. Снова ввязываться в заведомо проигранную драку мне не стоило в любом случае, если я всё же хотел уцелеть... Но как же тяжело было просто быть в стороне и наблюдать за творящимся! — Одна просьба. Если я отрублюсь, разбуди меня. Я должен сделать кое-что важное... Пока я больше ничего не могу сказать. Она только кивнула. Ванилла явно была удивлена, кажется, в её глазах даже проскочила тень испуга, но она ничего не стала спрашивать и тем более спорить. Я был вполне удовлетворён таким положением дел... Кормёжка сегодня несколько задержалась, но была столь же отвратной. Кажется, я выловил у себя в миске кусок наполовину превратившейся в слизь капусты... К сожалению, сегодня ЭТО решили ещё и подогреть, так что бороться с тошнотой пришлось ещё только услышав первые нотки запаха. Каким чудом я впихнул это в себя и не исторг наружу не имею даже малейшего понятия... Но всё же я смог. Ложился на уже знакомое место я с полупустым желудком, неприятным, кисло-горьким послевкусием на губах и тяжёлым сердцем. Я просто надеялся, что Крим этой ночью не тронут. Не могу сказать, что когда я услышал вскрики другой кобылы с противоположного конца сарая это было сильным облегчением. Дискорд, как у этих сумасшедших среди всей этой грязи, вони и безысходности вообще возникало желание?! Хотелось бы сказать, что звуки соития по крайней мере скрывали то, что я делал, но откровенно говоря я сомневаюсь, что кому-то было дело. А я, попросив Ванилу улечься и лежать максимально неподвижно, занялся ошейником. Да, я не мог вскрыть свою бомбу на шее и осмотреть, но это не значило, что я не мог изучить чужую! Что ж, линий защиты у взрывного ошейника оказалось немало, и значительная часть из них даже не была предусмотрена создателями. Проржавевшие во влаге болты и саморезы решительно отказывались выкручиваться, и даже просто вставить отвёртку в шлиц зачастую было довольно трудно. А ещё дрянной металл крепежа настолько корродировал, что я не раз и не два лишь чудом не сорвал резьбу. Последний болтик так и вовсе отказался поддаваться, но, хвала Селестии, я смог поддеть крышку отвёрткой и просто выломать последнюю преграду... Должно же было качество металла сыграть и против рабовладельцев! А дальше передо мной предстал второй рубеж обороны: сраная гора непойми как переплетённых одноцветных проводов! Я почувствовал, как мир перед глазами поплыл, а копыта опустились. Я и так не был ни взрывотехником, ни даже электриком, а тут ещё и это на мою голову! — Что случилось? — Тихо, но участливо спросила земнопони, когда я не смог подавить полувздох-полустон? Я прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Сознание начало проваливаться в бездонную яму, но я сумел удержать его при себе. Рано! Я должен был разобраться в этой срани, если хотел спастись сам и спасти хоть кого-то ещё! Я ещё раз окинул довольно сложную схему взглядом, пытаясь понять, как оно может работать. По всему выходило, что если среди всей плеяды одинаковых погрызенных временем проводков я выберу не тот, то взрыва не избежать, и тогда Ванилла лишится головы. Да и я окажусь слишком близко к месту детонации грамм двадцати взрывчатки... — Значит так... — Я ещё раз глубоко вдохнул. — Замри и молись принцессам... А если знаешь ещё кого, то ему тоже. Или я сейчас всё сделаю правильно, или мы оба трупы. Секунду я медлил, разглядывая провода. Разобраться в принципиальной схеме у меня вышло, но в потёмках отслеживая нужный проводок среди кучи идентичных... Ошибиться было легче лёгкого. А затем я с силой резанул куском лезвия по натянутому вторым копытом изолированному куску металла.