Бремя

— Я люблю вас, Грегори Хаус. Сначала он не понимает, что сказал Чейз. Какой-то пситтацизм. Но осознание обрушивается словно цунами. На мгновение сердце замирает и где-то на периферии сознания мелькает желание подойти к Чейзу и… Удар приходится Роберту в челюсть. От неожиданности Чейз падает на белоснежный пол. Челюсть начинает ныть, а губа разбита. Кровь алой струйкой стекает по подбородку, смешивается со слезами и капает на пол. «Играет, сучёныш, — проносится в голове Хауса. — Хочет остаться любой ценой?». Красная пелена застилала глаза Хауса. Он был взбешен до предела. — Любишь меня, говоришь? — шипит Грегори.— Тогда отсосешь мне. Роберт ошарашенно смотрит на два ледника, которые, казалось, стали еще острее. Чейзу страшно: его начинает бить крупная дрожь, слезы непрерывной рекой текут у него из глаз, а губа все ещё кровоточит. Подступает истерика. Хаус подходит ближе и гладит Роберта по щеке. Чейз же отводит взгляд и пытается отвернуться от этих прикосновений. Ему больно, как физически, так и душевно. Кажется, что его прикосновения пропитаны ангидридом — оставляют кровоточащие язвы и ожоги третьей степени. — Я н-не буду э-это д-делать, нет, нет, нет… Хаус, гладивший его всё это время по щеке, со всей силы бьет его снова. Удар приходится аккурат по разбитой губе, кровь начинает идти с новой силой, точно так же, как и слезы. Все это время он стоял на коленях. Стыд, как бы странно это не звучало, ощущается везде. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Он чувствует жар везде, будто его готовят на сковороде. Попытки встать не увенчались успехом, так как Хаус их подавил всего лишь надавив руками на плечи. Он понимал, что ему нужно как-то выбираться из этой ситуации. Благо, Чейз был не из глупых, и хотя его мозг сейчас мало что соображал из-за плавно накатывающей истерики, он все-таки подкинул отличную идею по освобождению. Чейз со всей силы ударил по больному бедру Грэга. Тот тотчас отпустил Чейза, схватившись за больную мышцу и взвыв от невыносимой боли. Роберт, не медля ни секунды, вскочил с колен и на автомате понесся к выходу из больницы. Выбежав из клиники, он оперся на дерево и плавно съехал вниз, пытаясь успокоить уже начавшуюся истерику. Судорожно набрав трясущимися руками номер Белинды, своей соседки по комнате, он попытался восстановить свой, буквально дребезжащий, голос. В динамике послышалось шуршание, а потом безмятежное: — Привет, Ро. Что-то случилось? — Прошу, забери меня отсюда,— срывающимся голосом просипел Чейз. — О Боже, Чейз, что случилось? — она сразу встревожилась. — Хотя, погоди, я сейчас подъеду к больнице. Подожди буквально десять минут. Только не натвори глупостей, Роберт, жди меня! Чейз не уверен, что слышал все и, скорее всего, не смог бы пересказать диалог, если бы его попросили, но он точно услышал, что его скоро заберут. Он сильно устал. Этот день слишком вымотал его. Прежде чем провалиться в такое сладкое сейчас забытие, Чейз всё ещё слышит наставления и успокаивающий, буквально усыпляющий голос Белинды.

***

В это время Хаус, успевший привыкнуть к уже угасающей боли, медленно прошел к своему креслу. Гнев отступал, но вместо него возвращалось осознание содеянного. Практически упав в объятия жалобно скрипнущего кресла. — Что же я, чёрт возьми, наделал? — Хаус начал нервно тереть виски. — Что мне теперь делать с этим, а, Чейз? Скажи мне…