You're fucking art

Чимин втянул носом ночной воздух с улицы и оглянулся на открытое окно. Он не мог увидеть других соседних окон, свет фонарей или редких прохожих, но… парень прекрасно знал, что все это там есть. Этого просто не может не быть. Пока Чимин мог видеть, он жил далеко от этого места, но от смены локации происходящее на вечерних улицах не поменялось. К тому же, теперь Пак четче слышал, как живет город ночью. Многое можно увидеть, если приглядеться, но, когда нет такой возможности, остается только прислушиваться и восстанавливать в своей памяти со временем забытые образы. Парень подошел к окну и аккуратно высунул в него нос, ухватившись пальцами за его край. Не доверял себе Чим, все боялся, что когда-нибудь его чутье или координация его подведут, и он выпадет из этого окна, закончив свое жалкое существование. Хотя, падать было особо некуда. Машины здесь не ездят, второй этаж - падать невысоко. А значит не насмерть. Значит снова всех беспокоить своей беспомощностью и привыкать к костылям или коляске. В любом случае, если Чимину дадут выбирать - жить, став еще большим калекой, или смерть - парень, не задумываясь, выберет второй вариант. Да, наверное, для кого-то это прозвучит ужасно, именно поэтому Пак никогда и никому об этом не расскажет. Чимин постоял у окна, медленно пропуская через себя относительно свежий воздух, а после резко закрыл его, накинул на себя свой кардиган крупной вязки и, прихватив в коридоре трость, вышел за дверь своей квартиры. Он устал сидеть там, в этих стенах, как в клетке. Да, он живет один, и дверца его «клетки» всегда открыта и никем не ограничена. Да, может ходить куда ему захочется. Но проблема в том, что сложно куда-либо ходить, если ты все равно не сможешь ничего увидеть. Чим даже не знает, как выглядит его квартира. Может представить, опираясь на то, что почувствовал через свои прикосновения, но лишь представить. Брат говорит, что квартира хорошая, в ней сделан ремонт и по цветовой гамме она тоже ничего, и Пак склонен ему верить. Но… как же ему хочется это увидеть! А парк через проезжую часть! Слепой не один раз ходил туда, ходит каждый день, выучил каждую дорожку наизусть, лишь бы не чувствовать себя изгоем. Он прекрасно ориентируется в пространстве, но знали бы все они, как долго Чимин к этому шел. Как он рыдал в подушку от своей беспомощности в первое время, проклиная себя за то, что вообще появился на свет. Но калека смог это пережить. Кто-то просто не выдерживает и уходит. Уходит навсегда, не желая больше бороться. А вот у Чима мотивация до смеха глупа. Он просто до безумия хочет жить. Чимин может проклинать себя, ругать, истощать многочисленными попытками изучить новое место, но все это он делает лишь для того, чтобы жить дальше. И даже сейчас, его ночная вылазка… Это адреналин, это мотивация к жизни, если к нему решат пристать грабители или хулиганы. Очередные проверка и испытание. Зачем ему это? Да чтобы не чувствовать себя ходячим мертвецом. Чимин зло засопел, остановившись в паре шагов от своего подъезда и размышляя над этим. Ему нужно успокоиться, а ночной воздух начал потихоньку приводить мысли в порядок. Парень постоял так с минуту, прислушиваясь к чужим веселым голосам где-то вдалеке, шумной проезжей части, что никогда не спала, тихому мяуканью пробежавшей мимо кошки, и шумно выдохнул через нос, растворяясь в этих звуках. Да, ему очень хочется почувствовать себя частью этой бурлящей, даже после заката солнца, жизни. Парень уже более расслабленно перехватил поудобнее свою трость и не спеша побрел вперед по улочке, крепко сжав в кармане телефон.

***

Мин Юнги зло выругался, вылезая из такси и забирая с заднего сиденья кипу бумаг и фотографий, что от резкого торможения съехали с сидения на пол. Ему вручили эту макулатуру в редакции прямо перед его уходом. В основном, это были новые страницы выпускаемых ими журналов и заглавные страницы, которые распечатали для пробы, выявления ошибок и доработки, чем и предстояло заняться блондину. В свой действительно свободный день, что несказанно «радовало» мужчину. Таксист был ненамного любезнее самого пассажира, поэтому, сказав в ответ мужчине пару ласковых, рванул от тротуара тут же, стоило захлопнуться задней дверце. – Эта сука явно желает получить о себе отвратительный отзыв в приложении. Может тогда ездить ровно научится, – Юнги сказал это вслух, в одной руке держа огромную стопку бумажек, а другой показывая средний палец удаляющейся машине. И только после этого, загородив себе обзор бумагой, с чувством выполненного долга Мин потихоньку побрел в сторону тихой небольшой улочки, где располагался его дом. Мужчина уже представлял, как зайдет в квартиру, в которой никого не было с самого утра, и, оставив где-нибудь в углу эту макулатуру, завалится на свою большую кровать, сразу же вырубаясь. На лицо блондина даже наползла довольная улыбка от таких приятных мыслей. Воистину, его легко переключить с плохого на хорошее! – Блядь! – толчок, на удивление, оказался сильным. Точнее даже смахивал на полноценное столкновение, потому что вся стопка глянцевых и не очень бумажек, не удержавшись на руках фотографа, тут же рассыпалась вокруг, освещаемая пятном света от фонаря, под которым произошло очередное недоразумение за этот день. А виновника, как посчитал сам Юнги, аж отшатнуло назад, и что-то пластмассовое шлепнулось на асфальт с характерным звуком. – С какого хуя сегодня все решили пренебрегать чужим личным пространством, а заодно не глядеть под ноги? Да, сегодня уже был похожий инцидент, только после него Юнги пришлось срочно искать, во что можно было бы переодеться вместо облитой кофе рубашки. Честно сказать, футболка, что сейчас на фотографе, была плохим вариантом, потому что к ночи температура на улице достаточно опустилась. Жаль, что мужчина не мог предвидеть этого заранее. – Простите! Простите, пожалуйста, сейчас… соберу. У Юнги в тот же момент как будто с глаз стерли темную пелену злости, и он смог наконец-то увидеть, что прямо перед ним на корточках сидел не кто иной, как Пак Чимин. Его слепой сосед из окна напротив, за которым фотограф успешно наблюдает вот уже пару месяцев. Неужели… Судьба решила поиграть с ними? Мин понял, что не дышит и не двигается. Просто замер, будто охотничий пес, увидавший утку и ждущий указания от своего охотника. Только вот… он сам охотник. – Нет, это вы меня простите. Тяжелый день… – Юнги тоже присел на корточки и стал подбирать свои бумажки, исподтишка пользуясь моментом и вблизи рассматривая слепого парня. Губы его плотно сжаты от напряжения, а вот глаза, широко распахнутые, немигающие глаза, на этот раз не прикрыты темными очками. Как и догадывался мужчина, Паку шло без очков. Но вот неизменная красная шапка была на месте, и Мин почувствовал, как его начала потихоньку захлестывать непонятно откуда взявшаяся злость. Мужчина перевел взгляд на чужие шарящие по земле руки и почувствовал ненормальное удовольствие от этого вида. Едва подрагивающие пальцы молодого человека аккуратно, с опаской ощупывали вокруг себя пространство, он будто боялся напороться на что-нибудь острое. Каждый раз, когда ему попадалась бумажка, Чимин складывал ее в стопочку сбоку, чем неимоверно заворожил и выбил из колеи на несколько секунд Юнги. Фотографу казалось, что он попал в свой персональный и Ад, и Рай. Взгляд мужчины снова скользнул на лицо юноши, на его глаза. Некогда темно-карие, сейчас они были подернуты легкой дымкой, абсолютно пустые, но при этом… хранящие все еще тот отблеск жизни, что когда-то видели. Блядь. Юнги слегка встряхнуло от толпы мурашек, что прошлась по его телу от созерцания парня. Слишком манящий. Наверняка, он даже не догадывается, что может кого-то так к себе манить. Да не кого-нибудь, а Мин Юнги, что на работе и в отдельных кругах слыл самым настоящим холодным принцем. Никто ему не нужен был, но ровно до этого момента. – Тяжелый день почти закончен, так что теперь можно и расслабиться, верно? – Чимин не среагировал на грубость Мина. Многое понимал, да и проще взять вину на себя, когда человек начинает злиться. Он не хочет ругаться, хотя сам только что был почти на пике своего эмоционального срыва. А вот Юнги снова прошибает. На этот раз от этого голоса. Он тихий и спокойный, но не зашуганный, каким мог бы быть у калеки. Блондин знает, что этот парень давно свыкся, давно все знает, и готов принять истину такой, какая она есть. И не жалеет себя, ни в коем случае. Мужчина придвинулся ближе к парню, сделав короткий вдох носом, но практически тут же отстранился, с улыбкой, которую Чимин никогда не увидит, но зато сможет услышать, протянул слепому его солнцезащитные очки, которые наверняка соскользнули во время их столкновения. Фотограф едва удержал свое поплывшее сознание от приятного фруктового запаха парня, который ему удалось расслышать за этот короткий вдох. Чертов Пак Чимин! – Держи, – Мин Юнги взял ладонь Чима и прямо в нее вложил его очки, которые он искал, параллельно собирая чужую макулатуру. Слишком мило с его стороны. – Прости еще раз за грубость. И спасибо, что помог все собрать. Возле Чимина лежала почти вся собранная стопка бумажек, и Юнги даже стало как-то неловко. Он все это время только и делал, что пялился на юношу, удовлетворяя своего внутреннего сталкера. А еще они неожиданно перескочили на «ты» по инициативе самого Мина. Чудеса. Блондин помог Паку подняться, вручил ему в руки его трость, а себе забрал глянцевые страницы будущих журналов. – Проводить тебя до дома? – мужчина смотрел практически в упор, лишь иногда, ради приличия, отводя взгляд в сторону. Чимин сейчас прекрасно ощущал на себе чужой взгляд, но не обращал на это внимание. Многие люди любят изучать других людей, тех, что отличаются от них. Чим оглянулся, так, словно видел, и Юнги бы так и подумал, если бы только что не видел слепые глаза парня самолично. Брюнет размышлял, это фотограф понял сразу. Не доверяет? И правильно делает. У парня еще работает чувство самосохранения. – Если тебе туда, – Чимин указал большим пальцем себе за спину и чуть улыбнулся, глядя немного мимо блондина. – То можем пройтись вместе. – Ты удивишься, но мне именно туда, – Юнги улыбнулся в ответ, встал почти вплотную к молодому человеку и сжал ладонь того, словно в приветствии. – Мин Юнги. А тебя… как зовут? Пак поднял голову на мужчину, но при этом все еще упорно продолжал смотреть немного не в ту сторону, в которую желал Юнги. Как будто специально. – Пак Чимин. *** Юнги ввалился в свою квартиру, и, как и рассчитывал раньше, отбросил куда-то в угол свою работу. Сам же, вместо того, чтобы завалиться на кровать и вырубиться, упал на диван в своем кабинете, широко расставил ноги и высвободил свой изнывающий член, что терся о ширинку узких джинсов все то, казавшееся вечностью, время, пока блондин разговаривал с Чимином. Этот мальчишка… Мужчина накрыл ладонью набухшую головку, оглаживая и размазывая по ней выступившую смазку, чтобы было не так неприятно на сухую. Он просто не мог больше терпеть, не мог дойти до душа и сбить свое напряжение холодной водой. Да и фотограф был уверен, что сейчас это ему не поможет. Слишком близко был этот парень. Его голос, его глаза, сжатые губы… А, тонкий запах, так напоминающий Юнги о его любимых Гавайях… Мужчина издал тихий стон, лаская себя и нарочно каждый раз задевая крайней плотью уздечку. Но медленно, желая продлить удовольствие, ведь сейчас ему хватило бы всего пары быстрых движений, чтобы кончить. Он медлит, снова возвращаясь в своей голове к их с Чимином столкновению под фонарем. Восстанавливает в памяти то зрелище, с чуть подрагивающими пальцами. Эти маленькие пальчики неуверенно обхватывают его член, несмело проводят по всей длине, а их обладатель наблюдает за лицом Мин Юнги, ловя каждое изменение. Он неопытен, это чувствуется сразу, но Юнги… сносит крышу лишь от одного образа Чимина, сидящего на коленях перед ним и держащим его член в своих чуть подрагивающих миниатюрных пальчиках. – Чимини… – блондин стонет, резко ускоряясь рукой, и закусывает губу, когда чувствует, как по его ладони, пачкая пальцы, стекает теплая белесая жидкость. На тело навалилась приятная тяжесть, а Мин расплылся в глупой улыбке, представляя, как пачкает чуть пухлые губы соседа напротив в своей сперме. Когда-нибудь так и будет… Юнги завалился на диван, уперев взгляд в потолок и размышляя о прекрасном, пока его внимание не привлекла пробковая доска, что всегда висела над диваном. Фотограф давно ее купил и повесил здесь, все собирался ее красиво оформлять, возможно даже каждый месяц. Но как-то все постоянно откладывалось, не находилось время или Юнги был так погружен в работу, что явно было не до какой-то там доски. А сейчас он будто взглянул на эту деталь его интерьера с другого ракурса. Почему же она пустует? Мин натянул на себя белье и джинсы обратно, но застегивать их не стал, прошел к своему рабочему столу и, выдвинув один из ящиков, достал полароидную фотографию. Теперь ему есть чем заполнить неожиданно его раздражающую пустоту...