You're fucking art

Прошло уже пару дней со дня убийства, а Юнги до сих пор слегка потрясывало от воспоминаний. И от того, какие новости он получал. На следующее утро после произошедшего мужчина изучил все сводки новостей, пока не нашел ту самую, его интересующую, где рассказывалось о нападении пьяного бездомного на женщину средних лет в темном переулке возле ее дома. На счастье Мин Юнги, полиция не стала копаться в этом деле, для них все было «очевидно», поэтому именно сейчас под заключением был какой-то несчастный, а не настоящий убийца. И когда до фотографа доходил смысл того, что ему удалось провернуть… ему становилось хорошо. Некая эйфория сразу накатывала на мужчину, и он сидел несколько минут с глупой улыбкой на лице. Правда, приходилось сдерживать себя на работе, чтобы ничего не заподозрили. А на работе Юнги в последние несколько дней ночевал. Так было всегда. Выдавался один день, когда он мог посидеть дома и насладиться этим, но потом жизнь в студии могла растянуться чуть ли не на неделю. Зато в свою холостяцкую квартирку блондин летел, как на праздник, предвкушая полное одиночество и лишь единение с своими мыслями. О Пак Чимине. Они не виделись с того дня, лишь утром Юнги уходил на работу и застал соседа за телефонным разговором у окна. Оно было закрыто, поэтому фотограф не мог услышать, о чем парень с кем-то разговаривал, но беспокойства на лице того мужчина не заметил, значит… о своей сиделке слепой еще не знает. Да и частые голосовые, которыми Мин обменивался с Чимином последние дни, не были о той ужасной женщине. Это были простые разговоры о жизни, о делах, о мечтах, о всем том, что им обоим было приятно обсуждать. Юнги заметил, как стал расслаблен Чимин в разговорах с ним. Парень начал доверять своему сталкеру. Звонок от Чимина застал блондина переносящим ногу за порог своей квартиры. Сегодня ночью мужчине удалось вырваться ночевать домой, но это ничего не значило, утром он снова должен был быть на работе. И лучше бы снова остался в студии, Юнги вообще не выспался, потому что лег слишком поздно, а встал слишком рано. Сонный мозг отказывался принимать реальность. – Юнги? Привет, не разбудил? Забавный факт, еще в первый день их знакомства блондин разрешил обращаться к себе по имени, без всяких «хён», «сонбэ» и тому подобного, и Чимину, видимо, это разрешение пришлось по вкусу. Мальчишка очень быстро перескочил на «ты» и обращение по именам, и это очень понравилось мужчине, хотя тот всегда предпочитал, чтобы к нему малознакомые люди обращались в уважительной форме. Пак Чимин огромнейшее исключение из, кажется, всех его правил. – Нет, Чимин, все в порядке, – Мин подавил сладкий, рвущийся наружу зевок и остановился прямо у двери, прислонившись к ней лбом. На своего слепого соседа мужчина был готов тратить хоть все свое рабочее и свободное время, поэтому он сейчас и не сказал, что спешит. Теперь он никуда не спешил. Сладкий голос калеки снова обволок, заставляя забыться. Юнги улыбнулся. – Доброе утро. Ты рано. Что-то случилось? По напряженному молчанию в трубке Мин сразу понял, что действительно случилось. А еще он чувствовал, что Чимин собирается с силами на какую-то просьбу, но ему слишком неудобно произносить это вслух. Фотограф потер переносицу и вздохнул. – Чимин, пожалуйста, не молчи. Если тебе нужна помощь, то просто скажи мне об этом. Что случилось? Кажется, на том конце провода Пак Чимин сразу успокоился. Этому парню важно знать, что он не мешает, не навязывается, и Юнги каждый раз старался ему показать, что будет только рад пообщаться лишний раз с брюнетом. И это… подкупало Чимина. Мужчина это чувствовал. – С..сегодня четверг, и я должен идти на прием к врачу. Сказали сегодня быть пораньше, но аджумы нет уже около 20 минут, я думаю… – Юнги вздрогнул от упоминания сиделки и вдруг почувствовал накатывающее раздражение. Даже после смерти его бесила эта тварь. Но Чимин не мог почувствовать изменившееся настроение своего собеседника через трубку. – Она обычно звонит, если опаздывает. Да и просто… от нее никаких сообщений. В общем! Парень неожиданно повысил голос, чтобы прервать собственный поток слов и мыслей, чем очень растрогал фотографа. Мальчишка волнуется перед тем, как задать свой вопрос, и Юнги это неимоверно возбуждает. – Юнги, ты бы мог… помочь мне сегодня, пожалуйста? Я слишком плохо знаю дорогу до больницы, а так бы дошел сам. Фотограф взглянул на ручные часы, затем на собранную сумку с фотоаппаратом в своих руках, а после улыбнулся, отлипая от двери, чтобы, наконец-то открыть ее и выйти из квартиры. – У меня есть время до работы, поэтому я с удовольствием помогу тебе. Буду через пару минут у твоего подъезда. Перед тем, как сбросить вызов, мужчина услышал взволнованное и искреннее «спасибо», от которого у блондина снова начало сносить крышу. О, как бы он хотел слышать это «спасибо» каждый раз, когда он будет приносить головы обидчиков прямо Пак Чимину, словно какой-то кот, что приносит презенты в виде крыс своему хозяину. Забавно, Пак даже и не догадывается, что практически полностью управляет своим соседом-фотографом. Не догадывается, насколько его сосед-фотограф повернут на нем. Юнги действительно хватило пары минут, чтобы оказаться на ступенях подъезда соседнего, стоящего напротив дома. В руках снова зазвонил телефон, высвечивая «Пак Чимин» на экране. – Ты поднимешься? Коляска у меня здесь, наверху, – по голосу Чима можно сказать, что он волнуется. Если это от того, что ему предстоит сегодня провести в компании блондина чуть ли не половину всего дня, то это очень польстит самому фотографу. Ведь он действительно тратит много времени, чтобы дать парню привыкнуть к нему и нуждаться в нем. – А ты сам хочешь ехать в коляске? Наверное, вопрос покажется глупым, но… Фотограф видел, как несчастен парень, когда его усаживали в это ужасное кресло с колесами. Было видно, что Пак просто смирился, смирился с тем, что той женщине так удобнее. Ему плевать на собственное удобство, на собственные чувства, лишь бы не вызывать конфликт, не слышать грубых слов в свою сторону. И Юнги все это давно заметил. Заметил, как калека с улыбкой на лице передвигается на своих ногах, изредка постукивая тростью перед собой. Словно видит, словно снова живет. И мужчине хотелось подарить парню такую возможность. – Что? Хах… Нет, все хорошо. Тебе будет удобнее, – Чимин улыбается, Мин это чувствует, но также фотограф знает, что слепой почти уговорен. Ведь ему так давно этого хотелось, а тут предлагают сами… – Прекрати. У меня есть время, чтобы отвести тебя туда на твоих двоих. Правда, туда, думаю, нужно ехать на такси, а обратно мы точно можем прогуляться. Мин Юнги мог поклясться, что слышал треск ломающейся преграды в голове Чимина, той преграды, за которой он прятался всякий раз, когда ему приходилось соглашаться с чьими-то условиями. Он хотел жить, он хотел чувствовать… И Юнги даст ему это. Ненадолго, но все же даст. – Я бегу! У фотографа было целых четыре минуты, чтобы позвонить в редакцию и сказать, что он задержится на неопределённое время. Конечно, сразу начали возмущаться, но блондин даже не стал слушать и спорить, просто отключил вызов. Он предупредил? Предупредил. Все остальное уже не его забота. Точнее, его, но модели пока отдохнут или отснимут что-то без него, в любом случае это будет для них отдых. И если «начальство» начало возмущаться, то работники, наверняка, выдохнули с облегчением. Потому что, когда придет Мин Юнги, пощады они не дождутся. Дверь подъезда еле слышно скрипнула, выпуская наружу слепого в шортах, легкой футболке и… шапке. Юнги готов был приложить ладонь об свой лоб, ведь лето подкралось незаметно за чередой насыщенных дней, а… шапка все на месте. Хотя, честно признаться, этот атрибут в образе его слепого соседа стал намного менее раздражительным, чем в те первые дни, когда фотограф только узнал о Пак Чимине. Все-таки у этого парня тоже в голове бегают огромные тараканы, которых нужно просто научиться принимать. В руках Чим сжимал свою трость и выглядел очень счастливым. Настолько, будто ему разрешили просто выйти из дома за очень долгое время взаперти. Чимин протянул руку с едва подрагивающими пальцами в сторону завороженно наблюдающего за этим Юнги, схватил того за рукав его джинсовки и улыбнулся, да так, что у фотографа в груди екнуло. Екнуло настолько, что мужчина был готов наброситься на этого мальчишку прямо здесь, приходилось сдерживать себя лишь большой силой воли и боязнью все испортить. – Я нашел тебя, – Чим едва подергал мужчину за рукав, а после они вместе спустились по ступеням. У Юнги от происходящего едва ноги не подкашивались, все мысли крутились вокруг этого очаровательного парня, что, даже спустившись, так и не отпустил рукав чужой джинсовки. – Можно я за тебя подержусь? Я первый раз пойду до места такси пешком… – Не отпускай, хорошо? Тебе будет удобно, а мне спокойно, – Юнги улыбнулся, прекрасно зная, что Чимин услышит эту его улыбку и мило улыбнется в ответ, от чего фотографу захочется его еще больше. Его улыбка, прикосновения, просто весь парень, как самый настоящий наркотик для Мин Юнги, и только для него.

***

– Теперь тебе помогает этот молодой человек? – пожилой врач, на приемы к которому Чимин наведывался, казалось, как к себе домой вот уже год, сидел за своим письменным столом и смотрел на сидящего перед ним слепого, иногда бросая взгляды на умиротворенного блондина, стоящего чуть позади, у двери. Странно видеть новые лица рядом с Пак Чимином, ведь все то время, что он приходил, с ним была либо его сиделка, либо старший брат. Но, честно, последнего мужчина видел лишь пару-тройку раз за все то время, что Чимин наблюдается у него. Он искренне жалел этого молодого человека, что так рано лишился своего зрения, да еще по такой глупости, как нервы из-за экзаменов. – Это мой друг. Мне повезло, что он согласился помочь сегодня, – Чимин чуть обернулся назад и улыбнулся Юнги, как ему показалось, но немного промахнулся. Мин аж стиснул зубы от того, что мальчишка допустил такую оплошность. Слепой смутился, перед внутренним взором представив эту картину с его глупой улыбкой, и быстро повернулся обратно к врачу. – Аджума сегодня не пришла. Не звонит и не отвечает на звонки. Я… теперь не знаю, что мне делать. – Мы можем отсюда позвонить в агентство и попросить прислать тебе новую сиделку, Чимин. С этим не должно возникнуть сложностей. Сразу после обследования. Мин Юнги ничего не говорил, но внутри он искренне негодовал. Он не хотел, чтобы рядом с его сокровищем находился кто-то посторонний. К тому же, блондин только-только избавился от проблемы, что причиняла Чимину душевные страдания, и неизвестно, насколько новый человек… будет задумываться о чувствах слепого. – Может… я смогу помогать Чимину, когда это будет нужно? И звонить никуда не надо, я уже тут, – фотограф, перебросив поудобнее лямку от сумки с фотоаппаратом, подошел ближе к столу пожилого врача и в подбадривающем жесте положил ладонь на плечо Пак Чимина, что вздрогнул от неожиданного прикосновения к себе. Мужчина взглянул на друга своего пациента и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как по кабинету разлилась мелодия звонка телефона Юнги. Блондин тут же вытащил мобильный и взглянул на экран. – Прошу прощения. Я сейчас вернусь, – Мин сдержался, чтобы не начать язвить прямо в трубку неожиданному собеседнику, который испортил такой важный момент. Кажется, придется мириться с новой сиделкой… Когда мужчина вышел в коридор, чтобы ответить на звонок, врач взглянул на сидящего перед ним Чимина и вздохнул. Парень сидел, как обычно, сложив руки на коленях, и «смотрел» слепыми глазами поверх стекол солнцезащитных очков куда-то в стену, всем своим видом показывая, что готов слушать и выполнять то, что его попросят. Эта готовность в нем, это некое смирение пугали пожилого мужчину. – Кажется, твой друг очень занятой. Не уверен, что он справится. Ни в коем случае не хочу обидеть ни тебя, ни его, но… – Я знаю, – Чимин чуть улыбнулся, но глазами не повел в сторону голоса своего врача. Остался сидеть все в той же позе. – Но я ему безумно благодарен за сегодня. За то, что не посадил в коляску, а помог дойти до сюда, практически, пешком. У него действительно много работы, и я не хочу отвлекать его от нее каждый раз, когда мне потребуется ехать сюда. Врач действительно чувствовал, с какой теплотой и благодарностью Пак Чимин говорит об этом неожиданном госте-блондине. Честно, пожилой мужчина был рад, что наконец-то у его пациента появился хоть один друг, готовый отложить все свои дела и прийти на помощь. Друг, который очень хочет помочь. Такие люди встречаются крайне редко, а Пак Чимин заслужил счастья после всего пережитого. – Я позвонил брату сегодня, – парень предугадал возможный вопрос пожилого мужчины и наконец-то повернул голову на своего собеседника. Все-таки у него действительно были небольшие проблемы с этим, с нахождением людей по их голосу. До конца молодой человек так и не привык. – Прямо перед выходом. Объяснил ситуацию, сказал, что сегодня справлюсь сам. Он сказал, что приедет через пару недель. И попросил узнать, можно ли мне будет пропустить несколько процедур перед его приездом? Пожилого мужчину удивляло, насколько спокойно старший брат отпускал своего слепого младшего одного по городу, в больницу. Даже не позвонил кому-нибудь, чтобы попросить помочь. Или… брат один из немногих, что прислушивался к мнению своего младшего брата? Не полностью, но хотя бы настолько, чтобы не просить запирать Чимина дома, позволять ему гулять и познавать свои маршруты, проходя их по сто раз в двух направлениях. Врач не был посвящен во все нюансы этой семьи, поэтому старался не браться судить. – Несколько процедур… Не думаю, что что-то случится. Я выдам тебе лекарство, и будешь пить его до следующей нашей встречи. А пока давай взглянем на твои глаза.

***

– Он сказал, что я слишком занятой для того, чтобы провожать тебя сюда, да? – Юнги и Чимин пошли пешком, как и планировали еще утром. Честно, расстояние было немаленькое, примерно час или чуть больше нужно было идти пешком до парка, возле которого они жили. Но ни первого, ни второго сей факт не расстраивал. Они шли неспешно, купили по дороге мороженое, в котором Чимин успел весь извозиться, а потом еще долго сидели на лавочке в маленьком сквере на пути, оттираясь влажными салфетками, завалявшимися у фотографа в сумке от камеры. В общем, у блондина хорошо получилось развлечь слепого, тот постоянно прикрывал рот рукой, чтобы сдержать слишком громкий смех. – Не переживай об этом, Юнги. И ты, и я понимаем, что он прав. Мне помогут в этом разобраться, поэтому, пожалуйста, не забрасывай работу. Фотограф краем глаза взглянул на рядом идущего брюнета, что, как и почти весь путь в больницу, сейчас держался за рукав его джинсовки. Когда-нибудь Чимин поймет, что Юнги готов на очень долгое время отбросить мысли о работе ради него, да и не только о работе. Но в слух, конечно же, пока нельзя это произносить. О, он обязательно ему все расскажет, рано или поздно, неважно. Мужчина знал, что этот день настанет. Они дошли до противоположного от их дома входа в парк, и тут Чимин потянул блондина совершенно в противоположную сторону от входных ворот. Мужчина ничего не сказал, хотя его уже все ждали в студии и редакции, просто хотел знать, что хочет от него слепой. Ведь… он так и не узнал все места, в которые любит ходить Пак Чимин. Парк, кинотеатр и небольшая кафешка с отменным горячим шоколадом, где Чим был постоянным клиентом, уже были изучены блондином. Он знал, на какой ряд и какое место калека берет себе билет в кино, или за какой столик любит садиться в той самой кафешке, и даже любимую лавочку на берегу озера в парке под плакучей ивой. Но, мужчина был уверен, это еще не все. Поэтому, не спрашивая ничего, просто шел следом за шустрым слепым калекой. Парень нашел тростью урну, отсчитал от нее десять шагов и безошибочно повернул на узкую улочку, что заканчивалась тупиком в конце. А после бодро пошагал прямо в самый конец, где неожиданно для Юнги зашевелилась груда каких-то картонок. Мужчина остановился, с ужасом наблюдая, как из-под них выползает огромный лохматый черный пес. Обычный дворняга, но настолько здоровый, что первая мысль была схватить Чимина за руку и бежать так быстро, насколько это вообще возможно. – Юнги, ты идешь? Я вас познакомлю, – Чимин подошел к этому лохматому существу ближе и присел перед ним на корточки. Зверь тут же стал ластиться и лизаться, шершавый язык прошелся по щекам, носу и лбу слепого, от чего тот захихикал, обнимая непонятную помесь собаки и медведя за шею, почесывая. Мин смог подойти всего на несколько шагов ближе к Чимину. Стоило сделать еще шаг ближе, как чудовище начинало грозно рычать, категорически отказываясь принимать какого-то чужака. – Знаешь, Чимин, я, пожалуй, тут постою. Кажется, он ревнует, – стыдно признаться, но у фотографа в душе тоже вспыхнула ревность. Да, он ревновал Чимина именно к этой огромной собаке, к которой парень прямо ластился. – Глупости. У меня есть вкусняшка для него, – Чимин вытащил из кармана шорт пакетик с мясными обрезками и откинул его к ногам Юнги, пока лохматый пес не сообразил и не выхватил этот пакетик прямо из рук своего кормильца. Собака просекла, чего хочет добиться брюнет, поэтому недовольно зарычала, когда пакетик с едой оказался в руках незнакомого ей человека. Пак обнял животное за шею двумя руками. – Подходи, Юнги. Он не тронет. Давай, я не слышу твоих шагов. Просто возьми кусочек и протяни ему. Честно, мужчине было очень некомфортно под взглядом янтарных глаз пса, взгляд которых так и говорил, что лучше тебе быть очень осторожным. Но Юнги не мог сказать, что боялся. Нет, он докажет, что у него столько же прав на брюнета в красной шапке, как и у этого пса. Блондин достаточно медленно подобрался к сидящей на земле парочке и протянул животному кусочек мяса, уверенно и совершенно не волнуясь о том, что может остаться без руки. Но когда мужчина почувствовал мягкое прикосновение ладони Чимина к своей, то совершенно расслабился, позволяя парню поднести его ладонь еще ближе к пасти собаки. Казалось, что пес очень скептическим взглядом наблюдал за этим действием и мясо взял из рук блондина лишь только потому, что рядом был Чимин, которого лохматое чудовище по-настоящему любит. Но, скорее всего, так все и было. – Его зовут Ком, – Пак потрепал любимца за ушами, улыбаясь. Интересно, как парень себе представляет этого пса? Ведь он никогда его не видел, но при этом… все равно любит. – Медведь? Знаешь, а ему очень подходит. – Правда? Понимаешь, я могу только ощущать, поэтому мог легко ошибиться с кличкой… – Чимин выглядит немного погрустневшим. Да, наверное, ужасно вот так прожить всю оставшуюся жизнь лишь по картинкам в своей голове, которые ты себе можешь нафантазировать, опираясь на прикосновения и запах. И так никогда не увидеть своего любимца или близкого человека. – Нет, Чими, здесь ты точно угадал, – Юнги подбадривающе улыбается калеке и присаживается рядом с ним на землю, позволяя парню насладиться близостью большого теплого лохматого бока. Так значит вот куда калека постоянно выбирается четко по времени. Но почему он не заберет его к себе домой? Ведь живет один, никто не будет возмущаться такому большому сожителю. Фотограф тут же задал эти вопросы брюнету, как только они зародились у него в голове. – Я бы и правда с удовольствием. Но квартира съемная. В договоре не прописаны домашние животные, а… если он что-то испортит, то придется за это платить моим родным. Юнги даже не нужно было слышать продолжение. Все было ясно. Будь у Чимина свои деньги, работай он хотя бы в каком-нибудь маленьком магазинчике, то давно бы этот Ком жил вместе с брюнетом, отпугивая всех возможных обидчиков Пака лишь одним своим видом. С одной стороны, удобно, а с другой стороны не для Юнги. Даже хорошо, что он познакомился с любимцем слепого лишь сейчас, спустя время, когда уже они успели сблизиться. А то так зарычи на него пес в первый день знакомства, то Чимин бы еще сто раз подумал, стоит ли продолжать вообще разговор с Мин Юнги. Скормив Кому все мясо, что у них было с собой, молодые люди сходили еще в ближайший магазин, купили псу еще еды, и только после этого выдвинулись домой через парк. И когда они оказались на ступенях подъезда Чимина, часы показывали уже три дня. Юнги безбожно застопорил всю работу в студии своей задержкой, и сейчас его телефон терроризировали каждые пять минут. Обычно, фотограф всегда берет трубку, но сейчас… Сейчас мужчина поставил беззвучный режим и наслаждался близостью со своим сокровищем. Ведь он предупредил, а значит будут ждать столько, сколько требуется. Но если кто-то из его сотрудников попробует такое провернуть с ним, то мало этим людям не покажется. Он об этом позаботится. – Тебе наверняка пора бежать. Уже так много времени, – Чимин повернулся к Юнги, и его голова снова была направлена немного в бок. – Но я бы хотел тебя угостить чаем. В знак… моей благодарности. Это малое, чем я могу отплатить тебе за помощь. Ты меня выручил. – Эй, это нормально, помогать друзьям, – кажется, эти слова очень радуют брюнета, потому что на его лице расцветает улыбка. Не поддельная, не натянутая, а искренняя, очень теплая улыбка. Так может улыбаться только ребенок, что не обременен еще всеми «прелестями» настоящей, взрослой жизни. Юнги почувствовал, как его снова накрывает. Он держался целый день, но сейчас, эта улыбка… Просто рушит все его преграды, которые и так были тонкие, словно осенний лед. – Тогда чай? – Я… с удовольствием. До этого момента Юнги никогда еще не был в гостях у Чимина, как и наоборот. Никто из них еще ни разу не приглашал другого в гости, да и… просто даже не проскальзывало такой мысли. Из всей квартиры слепого фотограф видел лишь комнату за окном напротив, спальню и большую комнату по совместительству, где и проводил большинство времени калека. Здесь было уютно. Мелких деталей было совсем немного, но этого было достаточно, чтобы поддерживать ту самую грань между пустотой, умеренной наполненностью и захламленностью. Цвета преобладали бежевые и серые, не яркие, приятные глазу. Но все-таки сразу можно было сказать, что квартира Пак Чимину не принадлежит, что она съемная. Будь это место личной собственностью калеки, то, почему-то Юнги уверен, было бы больше вещей. Да та же собака бегала бы. Но одно бы точно осталось неизменно. Ненавязчивый фруктовый запах, который Мин аккуратно, но с жадностью втягивал носом, пытаясь им надышаться. Запах, от которого у мужчины кружилась голова и все здравые мысли тут же разбегались. Они прошли на чуть более просторную кухню, чем у Юнги, и Чимин поставил чайник. После парень, с легким вздохом стянул с себя свою красную шапку и… очки. У Мина перехватило дыхание, и он даже замер на несколько секунд, стараясь переварить происходящее. Сейчас Пак старательно избегал смотреть в сторону, где находился фотограф, и… блондин даже стал догадываться почему. – Если тебе неприятно видеть мои глаза, то ты говори. Не всем приятно, я понимаю, – парень сам озвучил догадки мужчины, но Юнги лишь смог отрицательно помотать головой, потому что в горле пересохло, и язык отказывался ворочаться. Но, слегка откашлявшись, блондин смог взять себя в руки. – Нет. Все в порядке. Меня все устраивает. Тебе… – блондин обрывает себя на фразе, лихорадочно соображая, как бы заменить то, что вертится на языке, да так и стремится с него слететь. – Тебе, я думаю, самому так даже удобнее. Выкрутился. Смог выкрутиться. Юнги мысленно вздохнул с облегчением, с жадностью во взгляде наблюдая за парнем, за каждым движением его глаз, за каждым мускулом на лице. Ему было мало. Мало этого зрелища. Он нуждался каждый раз видеть Чимина именно таким, но тот специально закрывался, прятался за всеми этими аксессуарами, и с одной стороны, Юнги не имеет права пытаться отнять это у Пака. Право на прятки своего настоящего «я», но с другой стороны… фотограф понимал, что безумно теперь зависит от того, чтобы хотя бы ненадолго, но ощущать то самое «я» Чимина, чувствовать его настоящего. – Думаю, ты прав, – сразу стало заметно, что Чим не настроен сейчас это обсуждать, поэтому он встал со стула, на который присел, и отошел к шкафчику, где у него хранились сладости к чаю. Юнги заметил, что и по собственной кухне парень передвигается шустро, ничего не задевая и не роняя. Видимо, очень много часов калека провел дома, чтобы настолько изучить каждый сантиметр своего пространства. Мужчина поднял взгляд на брюнета, что стоял к нему в пол оборота, и тут его осенило. Фотоаппарат! Он обязан пополнить свою коллекцию такой замечательной фотографией! Мин аккуратно расстегнул сумку с камерой, извлек ее на свет и включил, тут же настраивая прямо на Пак Чимина, который был слишком занят ощупыванием цветастых пакетиков с печеньем, чтобы заметить шуршание у стола. В этот самый момент, когда камера была направлена прямо на парня, Юнги улыбался. Щелчок! Щелчок? Мужчина с ужасом отнял от лица камеру, понимая, что звук на ней никуда не делся и шел именно от нее. Чимин тут же замотал головой, привлеченный шумом, и на этот раз он повернулся прямо в сторону Мин Юнги, будто все знал. – Что это? – Наверное, птичка за окном села на подоконник, – эта было слишком быстро сказано, например, Юнги бы сразу что-то заподозрил, но брюнет… на эти слова отреагировал обычно. Пожал плечами, соглашаясь и теперь переходя к хлопотам с разливанием кипятка по чашкам. И вроде фотографу стало обидно, что парень не стал докапываться, выяснять, но… теперь у Мина есть фотография, которую он распечатает побольше и повесит в самый центр своей коллекции… – Я бы очень хотел повторить этот день, но теперь я временно женат на работе, – отозвался Юнги, обуваясь в коридоре и украдкой поглядывая на Чимина без очков. Они выпили чаю, обсудили еще многие темы, которые не обсуждали ранее, и вот часы показывают пол пятого вечера, а значит теперь точно пора бежать в студию. В конечном итоге, Мин все-таки взял трубку и, бросив короткое «скоро буду», снова отключился. Это была его помощница, девушка небось за целый день вся извелась, пытаясь дозвониться до своего начальника, да еще модели и другие работники возмущаются… Нужно будет выдать ей премию за ее терпение и мужественность. Не каждый сможет работать с капризными моделями. – Надеюсь, тебе не попадет за то, что ты пропал на целый день… Чимин выглядит действительно обеспокоенным, и это жутко подкупает Юнги, заставляя его сердце колотиться об ребра, а желание затмевать мозги. Да он повернутый! – Я скину тебе голосовое, как только доберусь до места. Спасибо за гостеприимство! Последнее, что видел мужчина, прежде чем за ним закрылась дверь, это улыбающийся его калека-сосед и его белесые слепые глаза, которые, казалось, снова приобрели тот блеск жизни, что в них был еще всего лишь два года назад. И в этот момент Мин Юнги окончательно понял, что совсем не жалеет о смерти немолодой тетушки, что лишь убивала в Пак Чимине все желание жить.

***

Свет в комнате по возвращению домой Юнги обычно не зажигал из принципа. Это ему было ни к чему. Возвращался мужчина поздно, когда уже светили Луна и фонари на улицах, и, практически всегда, сразу заваливался в кровать после тяжелого трудового дня. И сейчас блондин не стал включать свет, вот только зашел в свой кабинет, чтобы оставить сумку с фотоаппаратом и вставить флэшку в компьютер, который, оказывается, остался работать с самого утра и на целый день. Фотограф потер лицо ладонью и глянул в окно, тут же устремляя его на противоположное, где горел свет и занавески еще были не задернуты. Интересно, почему Пак Чимин еще не в кроватке в такое время? Они не виделись пару недель, может чуть больше, но постоянно держали связь, а Юнги продолжал собирать свою коллекцию, когда у него выдавалось сделать хотя бы одну-две фотокарточки. И все равно мужчине этого уже было недостаточно. Он хотел… чтобы этот парень был рядом постоянно. А еще хотелось чувствовать его. Физически. И не простые прикосновения, а… По телу блондина пробежала сладостная дрожь, он даже тихо застонал от удовольствия. У него давно ничего не было, поэтому тело на мысли о Пак Чимине реагировало сразу бурно. Но все желание тут же пропало, уступая место ярости и обиде, когда в окне напротив появился Чимин, но вот только не один. С ним был мужчина, выше него, хорошо сложен. И Юнги знал, о чем говорил, ведь с легкостью смог это рассмотреть, ебанный незнакомец был без верха. Какого черта там происходит?! Они не виделись с Чимином всего недели три, а он уже нашел себе кого-то?! У блондина перехватило дыхание, когда этот незнакомый мужчина посадил Пака на кровать, встал перед ним на колени и стал раздевать парня, помогая с каждой мелочью. На глаза снова начала наползать черная пелена гнева и желания убивать, рождая в голове Юнги красочные картинки его мести. Никто не смеет прикасаться к его сокровищу, кроме него.