You're fucking art

Юнги и не заметил, как за работой и общением с Чимином почти прошло лето. Его милый сосед продолжал ходить к врачу вместе с Мином, навещать Кома, гулять в парке, и фотограф видел, как Пак Чимин расцвел без всех этих отвратительных людей рядом, что на протяжении многих лет отравляли жизнь брюнету лишь одним своим существованием. Как живо он ходит по знакомым ему маршрутам, как он улыбается, слушая кино, сидя рядом с Юнги, как ему теперь нравится появляться на улице. А если слепого кто-то решал обидеть…, то после этот кто-то не хотел больше жить. И блондин им в этом с огромным удовольствием помогал. Да, он продолжал убивать. Небеса свидетели, руки его теперь по локоть в крови, но все это мужчина делал только ради Чимина. Мин Юнги был уверен: будь на месте слепого калеки кто-то другой, даже бы не взглянул в его сторону. А вообще можно ли подобное помешательство назвать любовью? Фотограф называл. Уже давно Юнги сошелся в своей голове с мнением, что он любит Чимина. Немного сойдя с ума от такой любви и желания к своему соседу-калеке, но кого это волнует? Никто, да и никогда об этом не узнает, потому что блондин умел делать вид, что все замечательно, даже когда вонзал что-нибудь острое в тело своей жертвы.

***

Чимин аккуратно прикоснулся к полке сначала кончиками пальцев, затем ладонью, и только после этого начал ощупывать лежащие перед ним упаковки с печеньем. Конечно, он бы мог попросить помочь кого-нибудь из продавцов или покупателей, но нет, брюнет сам прекрасно помнил, где лежат его любимые печенья и в какой они упаковке. Да и ему всегда было намного интереснее проверять себя, ставя, казалось бы, непосильные задачи для слепого. Сегодня он был один, Юнги задерживался на работе, а парень… вышел за порцией адреналина в крови, ведь было уже достаточно поздно, а среди покупателей магазина были также нетрезвые личности. И потом идти еще достаточно времени по темной улице… Пак замер, понимая, что что-то делает не так. Не должен он выходить так поздно один, не должен искать приключений на свою пятую точку, но с другой стороны, чего ему бояться? Он не видит ни темных улиц, ни пьяниц, ни убийц, и Чимин начал считать, что если не видишь, то и бояться нечего. Прав ли он? Парень не знал, ведь прекрасно понимал, что на его мнение найдется сто тысяч других мнений. Брюнет вздохнул, двинувшись чуть в сторону, шаря рукой по полкам, и тут почувствовал запах перегара. Совсем рядом, кто-то дышал чуть ли не в ухо молодому человеку, от чего Чим немного сжался, отстраняясь и давая возможность ночному покупателю взять печенье и себе, но был остановлен и притянут к неизвестному за руку, и теперь ужасный запах забился в нос, не позволяя сделать глубокого вдоха. – Хорошенький ты, – констатировал мужской голос, а вторая чужая рука легла Паку чуть ниже поясницы, ощупывая. Этот человек – вот только что ругался с женой по телефону на улице, прежде чем зайти внутрь магазина. Его отчитывали за поздние приходы домой, за пьянство, за неуделение внимания детям, и поэтому настроение у неизвестного мужчины было прескверное. Ему нужна была разрядка, а симпатичный мальчик, который еще и не станет сопротивляться, будет просто отличным вариантом. Парень не девка, долго ломаться ему нет нужды. – Я заплачу, даже если ты бревно в постели. – Простите? – нет, Чим все прекрасно понял, только теперь ему нужно было потянуть время и построить недогадливого дурачка, чтобы кто-то из посетителей или охраны заметил парочку у полок с печеньем и поинтересовался, что тут происходит. Но Чимин не мог видеть и знать, что в магазине, включая продавца и их с незнакомцем, всего пять человек, и что еще двое покупателей на другом конце помещения. А незнакомый мужчина не отличался терпением. Он грубо схватил слепого поперек талии, потянул за собой, Пак стал упираться, и началась возня, в которой калека безбожно проигрывал. За пыхтением, тихой руганью и еще не пойми чем никто и не заметил, как что-то упало на пол, звякнув. – Блядь, да не упирайся ты. Я же не бесплатно предлагаю, деньжат подзаработаешь, – мужик шипит на брыкающегося Пака, сжавшего губы, и царапает чужие оголенные предплечья немного отросшими ногтями. Единственное, что удивляет молодого человека, так это то, как спокойно насильнику могут позволить вытащить жертву на улицу и взять прямо там, даже не отводя в темный угол. Но кричать Чим не мог, он заметил, что от шока и непонимая голос его совершенно не слушается. Неожиданно чужая хватка ослабла, мужчина что-то пискнул, прежде чем полететь на пол от сильного удара в лицо, хватаясь руками за полки с готовыми завтраками. Чимин почувствовал легкое прикосновение к своему плечу, и тут же вскинул голову, пытаясь руками дотронуться до вновь прибывшего. Это был Юнги, брюнет не сомневался. И сосед подтвердил его догадки, в большой ладони сжав протянутые к нему пальчики. Блондин перевел взгляд на «осквернителя», и глаза у него загорелись яростью. Чимин этого видеть, конечно же, не мог, но чувствовать… Парень даже вздрогнул от этой волны злобы, что сейчас накатывала на Мин Юнги. – Юнги, все в порядке. Пойдем. Пожалуйста, пойдем. Я только возьму печенье, – брюнет потянул мужчину за руку, и фотографу пришлось подчиниться. Ох, если бы не Чим рядом, да никаких свидетелей, разделал бы этого ебанного пьяницу как свинью прямо здесь. – Да-да, Чимин, бери печенье и пойдем, – Мин не спускал убийственного взгляда с несостоявшегося насильника, что от испуга, кажется, сходил под себя. – Ты не жилец, – одними губами произнес Юнги напоследок мужику, устремляясь вслед за взявшим его за руку Чимином. Он чувствовал, как их провожают взглядом, поэтому для себя фотограф решил, что в первую очередь лишит этого ублюдка глаз. Ярость бурлила в мужчине через край, и Пак чувствовал ее, ощущал кожей через крепко сжатую ладонь. – Юнги, как ты здесь оказался? – поинтересовался брюнет, решив переключить внимание друга на себя. Мужчина чуть дернулся, стараясь совладать с собой и своими эмоциями, и слегка улыбнулся, проходя мимо напуганного продавца, мысленно тоже пожелав тому скорой смерти. – Я дошел до дома, глянул на твои окна. Света не было. А я помню, что вчера накануне у тебя закончилось печенье. Вот и подумал, что ты тут. Откровенно говоря, так себе отговорочка. Фотограф сам бы себе крикнул «не верю!», но не говорить же калеке, что теперь их с мужчиной телефоны связаны по GPS, и Юнги просто-напросто отследил передвижение парня по карте. И хорошо, что он это сделал. Потому что опоздай Юнги или вовсе не приди, то Чимина бы прижали к стене и отымели, как последнюю суку. А напоследок швырнули бы еще деньги ему в лицо. Блондина аж передернуло, и желание убивать лишь разгорелось. До дома они дошли, переговариваясь о прошедшем дне и не затрагивая происшествие в магазине. Юнги проводил парня до подъезда и стал наблюдать, как калека хлопает себя по карманам в поисках ключей, и как выражение его лица омрачается, в глазах читается паника. И Мин… знал почему. – Я… я обронил ключи. В магазине, наверное. Ч-черт, я вернусь, а ты иди домой. Все хорошо, я быстро, – Чимин заволновался, стал немного заикаться и, развернувшись, хотел поспешить вниз по ступеням, но был за руку остановлен Юнги, что смотрел прямо на калеку, не мигая и не сводя глаз. – Не говори глупостей, Чимин. Переночуешь у меня. И я не принимаю отрицательный ответ, – на этих словах холодная сталь чужих ключей в кармане будто обожгла кожу сквозь ткань джинс. Да, он соврал. Мин Юнги первым делом, подходя к борющейся парочке там в магазине, подцепил пальцами звякнувшие ключи, что выпали из кармана безрукавки слепого. А парень даже этого не заметил, так был «увлечен» другим мужчиной. Вообще, блондин честно собирался вернуть ключи хозяину, заслужив таким образом в свою карму еще один плюсик, но… когда они подходили к дому, Юнги понял, что это больше не может продолжаться. Что Чимину будет гораздо безопаснее постоянно находиться рядом с Мином…

***

– Простите за вторжение. Чимин бывал в гостях у Юнги всего пару раз от силы за все время их знакомства, и то мимоходом, не то, что мужчина у него, поэтому постоянно произносил эти слова при входе в чужую квартиру. Еще он не очень точно запомнил расположение комнат здесь, поэтому мог лишний раз обо что-нибудь запнуться. Поэтому блондин помог калеке разуться и провел того в свой кабинет, на диван. А сам сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу, поднес руки к лицу и чуть улыбнулся. – Юнги? Все в порядке? – Чимин неожиданно почувствовал себя неуютно. По спине пробежал холодок, а на себе он чувствовал пронзительный, изучающий взгляд, от которого он ничем не мог закрыться. Посмотреть было на что. В комнате с приглушенным светом на диване сидит то самое сокровище, которое Юнги так бережет от других, а позади него, уже по всей стене, выйдя за пределы пробковой доски и скрывая обои, висели фотографии сокровища. И самое прекрасное в этом всем, что Пак Чимин даже не догадывается об огромной коллекции фотографий с самим собой. Мин молчал, улыбаясь, изучал, но наткнувшись на кровь на предплечье Чимина глазами, тут же посерьезнел. – Твое предплечье, там… – договорить Юнги не смог. Чимин вскинул ладонь к предплечью, смущаясь, и Мин не мог оторвать глаз от парня. Он был прекрасен. Прекрасен в своих безрукавке, очках и нелепой красной шапке, что даже сейчас была на нем. А как ему шла кровь! Блондин не выдержал, вскочил на ноги, стремительно приближаясь к слепому, хватая того за подбородок и впиваясь грубым поцелуем в нежные чуть пухлые губы своего заложника. Пак Чимин опешил, уперевшись руками в чужие плечи, и протестующе замычал, когда Юнги стянул с него шапку, очки и уже приступил к одежде. – Юнги! Юнги! Прекрати! Юнги! – Чимин пытался оттеснить. Они боролись, правда боролись, потому что Мин напирал всем своим весом, не позволяя Чиму выбраться из-под него, пока мужчина оставлял на нежной коже влажные следы зубов. Пак не понимал, что произошло. Не хотел верить, что все взаправду, что его друг, первый друг… домогается его. – Хватит! Чимин крикнул, но тут же замолк, испугавшись взгляда, которым его одарил Мин Юнги, отвлекшись от грубых ласк. Ему не нужно было зрение, чтобы почувствовать этот взгляд. Взгляд изголодавшегося, рассерженного хищника. Парень сжался и зажмурился, когда фотограф властным движением свел его руки за спиной и сильно сжал, до боли. Никто не мог причинять вреда его сокровищу. Никто… кроме самого Мин Юнги. – Заткнись, мой хороший, иначе мне придется использовать кляп, – голос его тихий, вкрадчивый. Хищник чувствует, что теперь долгожданная жертва полностью в его распоряжении. Юнги одной рукой удерживает еще сопротивляющегося брюнета, другой высвободил ремень из брюк, а после крепко связал чужие нежные запястья за спиной. Мужчина был уверен, что после останутся кровоподтеки и синяки, но они лишь придадут шарма этой прекрасной коже. – Что ты делаешь? Пожалуйста, остановись. Юнги! Мы же друзья! – испуганные слепые глаза широко раскрыты, но Чимин все равно смотрит немного вбок, мимо лица фотографа, и блондина это злит. Мин с размаха ударил Пака по лицу, затем схватил за подбородок и притянул поближе к себе, соприкасаясь с ним носами и губами. – Я тут, Чими, запомни это, блядь, уже наконец. Научись смотреть мне в лицо, иначе я буду вынужден применить меры по твоему воспитанию. Чимин молчит, сжав губы и мелко подрагивая, и такой ответ вполне удовлетворяет фотографа. Юнги снова смял чужие губы, после спустился по подбородку на шею, а затем на ключицы, попутно раздевая брюнета. Но Чимин был против сложившейся ситуации, и его инстинкт самосохранения, казалось, полностью отключился. Слепой взвыл, извиваясь и пиная своего обидчика ногами, скинул мужчину с себя и дивана, сам вскочил на ноги, но тут же рухнул лицом вниз, запнувшись о подножку. Блондин не позволил бежать, схватил за горло упирающегося и слишком резвого калеку и потащил в свою спальню. Чтобы полностью раздеть и привязать брыкающегося парня, у Юнги ушло достаточно большое количество времени. Чимин постоянно норовил закричать или укусить, поэтому пришлось заклеить ему рот, перед этим оставив несколько багровых налившихся следов у него на лице. Пак лежал на животе, руки привязаны к изголовью кровати, на губах скотч. Очень беззащитная и неудобная поза, но у Юнги просто сносило крышу от этого зрелища. Брюнет немного притих, и мужчина вознаградил парня менее грубыми ласками. – Ты такой упертый, но все-таки твой член более податливый, – цыкнул блондин на ухо слепому, запустив руку под бедра парня, и щекотя прикосновениями его чуть напрягшийся орган. Чимин замотал головой и слабо замычал, за что получил чувствительный укус в зону лопаток. Больно. Было больно. Скулы саднили, укусы и засосы неприятно пощипывали, и от прикосновений Юнги никакого возбуждения не было, потому что фотограф был слишком груб. Груб, потому что очень долго ждал того, чтобы прикоснуться к столь желанному телу. – Скажи мне, Чимини, ты девственник? – вкрадчиво поинтересовался Юнги, свободной рукой сначала оглаживая округлые ягодицы, а после пальцами начав разминать тугое колечко мышц. Брюнет очень зажался, поэтому Мин насильно, с трудом протолкнул внутрь первый палец. Чимин взвизгнул сквозь скотч, забарахтался, пытаясь выдернуть руки из ремня, чем только сильнее его затягивал. Фотограф остановился, немного удивленный реакцией, а после наклонился поближе к парню, чтобы видеть его лицо. – Значит девственник, Чимини? И на перед тоже? Пак действительно был девственником. В школе было не до отношений, слепой все свое свободное время занимал учебой, а после произошедшего… Чимин как-то мысленно поставил крест на каких-либо отношениях. Но он дрочил, и довольно часто, особенно когда находил журналы брата, когда того не было дома, а сейчас у него хорошее воображение, но все равно. Парень никогда не задумывался о том, чтобы попробовать заняться сексом с кем-нибудь, ни с девушкой, ни с парнем. И сейчас все в нем кричало о том, что он девственник, хотя парень отчаянно тряс головой, надеясь, что это отвадит от него Юнги. – Блядь, прости, малыш, будет больно, – эти слова Мин произнес, доставая смазку. Он не стал разминать парня, просто вылил побольше смазки на свой возбужденный член и в узкую попку брюнета, а после вошел. Не сразу, у него бы это и не получилось, но головка внутрь скользнула быстро, от чего Чимин дернулся, сжимаясь лишь сильнее, а Юнги заглушил свой стон, кусая парня за плечо и стискивая пальцы на чужих ляжках и бедрах. До бордовых следов и укусов. До крови, которая так идет Пак Чимину. Чимин беззвучно закричал, давясь слезами и слюнями, не зная, куда себя деть. Он старался отстраниться, сжаться, не пустить Юнги глубже, но фотографу было плевать на все эти жалкие попытки. Он вошел и с силой прижал чужие ягодицы к своему паху, удерживая, не давая отстраниться. Ждал, чтобы парень немного привык, а сам кайфовал. Внутри было узко, влажно и очень горячо, и Чимин добавлял масло в огонь, намеренно сжимаясь и не понимая, что делает лишь приятнее. Но долго Юнги ждать не стал, начал двигаться, выбивая из Чимина болезненные судороги, всхлипы и слезы. Парню было очень больно, ни о каком возбуждении и речи не шло, ему оставалось лишь молиться, чтобы эта пытка скорее закончилась, а он бы проснулся, и все это оказалось всего лишь плохим сном. Но кошмар наяву продолжался. Мин то ускорялся, то замедлялся, менял угол и растягивал узкого Чими под себя. Когда Юнги кончил внутрь парня, то Чимин уже охрип от своих безмолвных криков, не чувствовал задницы и поясницы, даже ноги отнялись от неудобной позы. Блондин с хлюпаньем вышел из брюнета, вызвав у того болезненный стон, и критически осмотрел дырочку и свой член, что был измазан в сперме и крови. – Черт, порвал тебя, – Мин склоняется к попке, раздвигает ягодицы и вылизывает всю сперму с кровью, что вытекла наружу, вызвав у парня слабую дрожь. Чимин был не в силах сопротивляться и не удивился, когда чужая ладонь снова оказалась на его члене и начала его надрачивать. Теплый язык ласкал истерзанную дырочку, ловкие пальцы массировали головку, и в конце концов Чимин смог кончить, размякнув окончательно. Боль во всем теле не отступала, лишь усиливалась, но полученный оргазм все немного притупил, позволив Чимину провалиться в тревожную дремоту. – Отдохни, Чимини, ты заслужил, – Юнги улыбается, ложась вровень с парнем, но не спеша его отвязывать и отклеивать скотч. Потребуется время, чтобы приучить этого парня не кричать, поэтому блондин не хочет рисковать. Господи, он так долго к этому шел не для того, чтобы при малейшей оплошности все потерять. Нет. Никогда. Пак Чимину не выбраться из крепкой паутины, и Мин об этом позаботится… Фотограф окидывает взглядом всего Чимина. Прилипшие ко лбу черные волосы, кровоточащие запястья, расцветающие синяки и укусы… На бледной коже слепого это смотрелось настолько изысканно, настолько эстетично, что Юнги не смог побороть желание взять фотоаппарат и сфотографировать эту картину. После снова забрался на кровать к брюнету, провел ладонью от его макушки по спине и ниже, улыбаясь, словно идиот. Его сокровище, его искусство. Мужчина наклонился к слепому, едва касаясь губами красного ушка. – Ты ебанное искусство, Пак Чимин.