7. Любовь на все времена

Два раза в неделю Евгения ходила на уроки танцев. Графиня, как и обещала, купила несколько платьев и иногда позволяла себе делать укладку своей любимице. Женя с трепетом стала ждать этих моментов. Время останавливалось. Она чувствовала себя придворной дамой в платье из василькового бархата, к которому подходило замечательное сапфировое ожерелье, подаренное графиней. Конечно, платья графини были пышнее и дороже. Кружева использовались практически повсюду: на воротниках, манжетах, и даже на чулках и на обуви. Открытые плечи графини и корсет сводили Женю с ума. Осиная талия Её Сиятельства, которая достигалась путем невероятных мук и усилий, заставляли молодую девушку терять контроль. Графиня подбирала невероятно узкие корсеты и грудь при таком корсете буквально вываливалась с каждым ее вдохом и выдохом. Женя заметила, что если рассмешить Этери, то видом ее груди можно завоевать весь мир, как на Западе, так и на Востоке. Девушка рассказывала анекдоты при любом удобном случае и замирала, когда графиня начинала безудержно смеяться. А когда графине необходимо было надеть парик, Женя грустила, потому что обожала ее волнистые локоны. Её Сиятельство не любила румяна, поэтому смотрелась на вечерах живее всех остальных. Она была настоящей. И за это Женя полюбила ее еще больше. Женя стала благодарным свидетелем творчества графини. Если не было дел по дому, она приходила, конечно, с позволения Её Сиятельства, в комнату с картинами и могла наблюдать, сидя в сторонке, как графиня изливает свои мысли на бумаге. Эти моменты всегда были для Жени волнительными. Она могла смотреть на Этери, не отрываясь. А графиня, кажется, покидала этот мир и не замечала ничего и никого вокруг. Любоваться её кистями, пальцами Женя не уставала. Даже после сложного дня, если графиню посещало вдохновение, они шли туда обе, не сговариваясь. Больше в эту комнату входить никому не разрешалось. Даже мать графини получила отказ. - Там моя душа, - коротко объясняла Этери и закрывала перед носом дверь. Женя стала неотъемлемой частью души графини. - Можно, я напишу тебя, Женюша? Мне кажется, если подписать каждый рисунок всеми твоими именами: Женюша, Евгеша, Ева, Эжен, то все будут нести разную энергетику. Как ты думаешь? Женя сидела в сторонке, сердце колотилось. Как это возможно, чтобы графиня... Чтобы Её Сиятельство рисовала её... дочь беглянки и крестьянина, без роду, без племени? - Зачем портить холст? - Портить? - Конечно, я ведь кто? Никто? Вы пишите такую красоту. Зачем вам замухрышка? - Ты сама говорила, что у меня талант, - графиня подошла ближе и взяла Женю за подбородок. - Я вижу тебя не замухрышкой. Женюша будет мягкой, домашней. Евгеша сорванец, может даже мальчик. Ева... Ева... надо подумать. Эжен в черном атласном платье... Тонкая и миниатюрная, благородная и недоступная. - Я... Вы... - Женя не смогла подобрать слов. - Я знаю, какой будет Ева. Но мне стыдно признаться, - графиня, кажется, смутилась и покраснела. Женя смутилась еще больше. - Ты решишь, что я больная на голову, - рассмеялась графиня. - Что вы? Как я могу? - испугалась Женя. - Ты правда хочешь услышать? Женя смогла только кивнуть. - Я вижу Еву без одежды. Я хочу снять с тебя этот бесформенный передник и увидеть ТЕБЯ. Распустить твои волосы, прикрыв грудь. Рассмотреть твою тонкую шею, кисти, щиколотки, перенести это на холст и оставить здесь, в сердце, в душе. Я буду приходить сюда, и тогда твой образ на холсте будет оживать. Сердце Жени колотилось. - Если ты захочешь уйти и больше не приходить сюда, я не буду удерживать тебя, - графиня жутко волновалась, и ждала, что Женя откажет. Конечно, откажет. Это же безумие. - Я могу сбежать? - прошептала Женя. - Можешь уйти. Моё отношение к тебе не изменится. - Во мне идет борьба. Мне очень дорого ваше отношение ко мне и я не хочу его испортить. Мне не страшно отказать. Мне страшно, что вы подумаете обо мне, если я останусь. - Это я тебя прошу остаться. Почему тебе страшно за последствия? Женя взяла за руку Этери и положила ладонь себе на грудь. Под ладонью был пожар. Сердце сумасшедше колотилось. Этери даже не сразу поняла, чье сердце обжигало, Жени или ее собственное. - Это не страх? - спросила Этери. - Страх? Трепет? Я будто умру сейчас, Этери. Мою душу не унять. Так нестерпимо хочется сгореть. Вы будто пожар разожгли во мне. - Милая моя. Женечка, - прошептала графиня и обняла девушку. - Я не обижу тебя. Я буду осторожна и нежна. Женя осторожно начала снимать бесформенные одежды. Ей было стыдно, поэтому пришлось закрыть глаза. Никогда она еще не раздевалась при ком-то. Графиня стояла рядом и боялась дышать. На оголенном плече она увидела синий след. Она боялась даже думать о своей догадке. Этери обошла вокруг и встала со спины. Открывшаяся картина повергла графиню в тихий ужас. Вся спина была исполосована. Этери зажала рот рукой, чтобы Женя не услышала её отчаяние. - Что она с тобой сделала? - Этери прикоснулась ладонью к спине и Женя дернулась, как от кнута. Слезы покатились по щекам графини. Женя открыла глаза и поняла, что зря открылась ей. Что она монстр. А монстр должен сидеть отдельно. - Простите меня, - Женя поспешила натянуть обратно свои одежды. - Я не хотела пугать вас. Простите. Девушка выбежала из комнаты. Этери не стала ее останавливать. ××× - Пойдем со мной, - графиня появилась на пороге пристройки для прислуги. - Я уже собрала вещи. Вы отошлете меня подальше? - Пойдем со мной, - так же мягко, но настойчиво произнесла Этери. Они направились в хозяйский дом. Графиня крепко держала девушку за руку. Они поднялись на второй этаж. Женя впервые оказалась в дамской комнате. Посреди комнаты стояла наполненная ванна. Графиня мягко подтолкнула Женю вперед. - Позволь мне быть летним дождем, - произнесла она, оголяя плечо девушки и целуя. - Позволь обнять тебя лунным светом. Разбудить ранним утром. Позволь избаловать тебя рассветами. Женя умирала и возрождалась птицей Феникс с каждым словом, с новым поцелуем. Внутри горел огонь, который Этери держала в руках. - Позволь целовать тебя ветром. Касаться тебя солнечным светом. Я хочу быть ураганом в твоем сердце. Океаном в твоих мыслях. Я хочу, чтобы ты была всем для меня. Женя стояла не шелохнувшись. Грудь вздымалась под черными как ночь локонами. Она полностью отдалась во власть этих прекрасных пальцев. Чувства обжигали. Внутри рождалось что-то новое. Большое. Нежное. Обжигающее. - Я буду нежна. Я не причиню тебе боль. Я хочу быть настоящей рядом с тобой. Сможешь ли ты довериться мне теперь? Этери поцеловала каждый шрам, каждый рубец, все оставленные следы предыдущей хозяйки. - Как бы я хотела всё исправить. Подарить тебе новую жизнь. Стать для тебя царевичем Абессалом. Этери зарылась в локоны Жени и прижалась к этому хрупкому созданию. - Позволь мне. Прошу тебя. Скажи мне да. И я стану самой счастливой. Женя обхватила обнявшие ее руки и прижалась спиной к Этери. Ответ был не нужен. Девушка прикоснулась к губам, которые излечили ее и сделали самой прекрасной.