7. Любовь на все времена

Женя отчаянно боролась со сном. Было далеко за полночь, девушки, с которыми Женя служила в доме графини и делила общую девичью комнату в пристройке для прислуги, устали за день и крепко спали. Она устала не меньше, по-хорошему ей тоже надо было спать, но она лежала, глядя в темноту. Думала обо всем подряд, лишь бы не уснуть. Катя, самая старшая из горничных, поднялась и шлепая босыми ногами пошла напиться воды. Сейчас увидит, что Женя пронзает взглядом потолок. В этом доме Жене было спокойно и хорошо; пожалуй, спокойнее и лучше, чем где бы то ни было до этого. Этери ее любила, и девушки-горничные ее любили. И Катя ее любила. Вот только Катя не любила, когда Женя не спит всю ночь, а потом весь день ходит с красными глазами, украдкой зевая в кулак. Поэтому девушка натянула одеяло до самого носа и притворилась спящей. Но обмануть Катю было не так-то просто. - Женя! - раздался ее сердитый шепот, - Опять в потолок таращишься? Быстро спать! Притворяться больше не имело смысла. Женя откинула одеяло и отрицательно помотала головой. Вздохнув, Катя присела на краешек Жениной лавки. - Горюшко. Тебе опять страхи всякие снятся? - Да, - прошептала Женя в ответ. - Не сердись. Лучше уж вовсе не спать, чем опять все это видеть. - Ну как так - вовсе не спать? - Катя положила руку ей на лоб. - Так нельзя. Всякому человеку отдых нужен. Засыпай и ничего не бойся. Ты же знаешь, здесь тебя никто не обидит. Засыпа-а-а-ай... Ее мягкий голос убаюкивал. Женя хотела сказать еще что-то, но веки потяжелели, сами собой опустились и девушка помимо воли провалилась в сон... ...чтобы оказаться в своем недавнем прошлом, о котором так хотелось забыть, но которое все никак не отпускало ее. Девичья комната в усадьбе Салтыковой залита ярким полуденным солнцем. В любой другой день Женя уже давным-давно носилась бы со всех ног, поглощенная работой. Остальные девушки сейчас этим и заняты, а она лежит здесь в полузабытьи и ждет своей участи. Хорошо хоть позволили в девичью вернуться, могли бы и в погребе запереть. Со скрипом приоткрывается дверь. Надо бы повернуть голову и посмотреть, кто вошел, но сделать это не так-то просто - избитое тело отзывается мучительной болью на любое движение. Вошедшая осторожно подбегает к ней. С трудом повернувшись, Женя видит, что это Аля, ее подруга, совсем юная девочка, недавно взятая в господский дом. - Женя, Женечка, - Аля дрожит как осиновый лист, глаза полны слез. - Это тебе. Поешь. Она протягивает вытащенный из-под передника кусок хлеба. - Спасибо, - Женя берет хлеб и с трудом выдавливает из себя подобие улыбки, - Аль, уходи пожалуйста. Если кто увидит, что ты ко мне приходила, и барыне донесет... Подруга испуганно озирается по сторонам. В девичьей никого нет, никто их не слышит, но она все равно наклоняется близко-близко, к самому уху Жени, и шепчет одними губами: - Женечка, тебе бежать надо. Барыня тебя умучит! Сказала дать тебе отлежаться, а потом решит что с тобой делать. Мы и думать боимся, что она за пару дней для тебя приготовит. Женя пытается рассмеяться, но вместо смеха выходит какой-то хриплый клекот. - Я сама даже подняться не могу. На руках меня понесешь? Да и куда? Либо поймают, либо сгину где-нибудь в лесу. - По мне так лучше уж в лесу сгинуть, - Аля смахивает слезы. - Все, я пошла, а то и в самом деле увидит кто. - Спасибо, - Женя впивается зубами в горбушку. - Береги себя. Аля выскальзывает из комнаты так же тихонько, как пришла. Бежать - верная смерть. Оставаться - смерть еще более верная. "Лучше в лесу сгинуть" - думает Женя. - "Да, лучше так, чем от ее рук". ××× Впрочем, такой сон, с воспоминаниями о собственной беспомощности и выборе между одной смертью и другой смертью, был еще из наименее неприятных. Случались и куда более страшные, после которых Женя просыпалась в холодном поту, до рассвета лежала без сна, а потом целый день ходила сама не своя. Девушка охотно бралась за любую домашнюю работу, готова была заниматься ею с утра до ночи, исключая, конечно, те моменты, когда ей выпадала возможность побыть наедине с графиней. Она вообще привыкла выполнять на совесть все, что ей поручали, и не хотела, чтобы кто-то из дворовых шептался у нее за спиной: вот мол, любимица Ее Сиятельства, пользуется привязанностью графини к ней, чтобы бездельничать. А кроме того, чем больше она трудилась и сильнее уставала, тем вероятнее было то, что этой ночью она уснет глубоким сном без сновидений. Ее не будут преследовать ужасы жизни в усадьбе Салтыковой, она не будет видеть колючие глаза и бледное лицо барыни-мучительницы, не будет слышать ее голос. Иногда ей везло и усталость спасала от ночных кошмаров. Иногда - нет. ××× ...ее немногочисленные пожитки еще с вечера, осторожно, чтобы никто не видел, связаны в узелок. Женя прислушивается к ровному дыханию подруг. Вроде бы все спят. Стараясь делать все как можно тише, спускает ноги с лавки и сует их в растоптанные башмаки. Тело по-прежнему отзывается болью, но уже не такой невыносимой, да и ждать больше нельзя. Еще одного дня хозяйка ей не подарит. Девушка крадется к двери. Напоследок бросает взгляд на спящую Алю: хоть бы у нее все было хорошо, и она дожила до того дня, когда возмездие настигнет барыню. Непременно должно настигнуть, небесное или людское. Не вечно же ей над людьми измываться. Женя приоткрывает дверь (только бы не заскрипели петли!), выскальзывает в коридор, пробирается по спящему дому на кухню. Вот и кухонная дверь. Отодвинуть засов, выйти во двор, потом так, чтобы не заметили, со двора, и к лесу. А там - куда глаза глядят, надеясь, что не поймают. Проклятый засов все никак не подается. Женя старается сильно не дергать его, чтобы случайно не загрохотать и никого не разбудить, но похоже все-таки придется рискнуть. Тянет изо всех сил. Все равно никак. Закрыто намертво. - Тебе помочь? - насмешливо раздается у нее за спиной, и сердце девушки ухает куда-то в пятки. Зажигается фонарь, выхватывая Женю из темноты. Медленно обернувшись, она видит хозяйку с двумя слугами. Салтыкова ухмыляется глядя на замершую в ужасе Женю, и в этой ухмылке она видит оскал смерти. Отчаянно закричав, девушка в последний раз дергает засов и тот наконец-то поддается. Она распахивает дверь, понимая, что сбежать ей уже не дадут, но все равно выбегает во двор, обо что-то спотыкается, падает... Придя в себя, Женя обнаружила, что лежит, уткнувшись носом в пол. Во сне она свалилась с лавки. Несколько минут ушло на то, чтобы вспомнить: никакой неудачной попытки сбежать на самом деле не было. Салтыкову арестовали на следующий день после того, как Аля приходила к Жене. Но то, чего не было, настигло ее во сне. Над ней сгрудились девушки, кто-то зажег свечу. Лица подруг, несмотря на то, что она их разбудила, были сочувственными - всем им давно было известно, что Женю мучают кошмары, и они с радостью помогли бы избавиться от них. Если бы знали как это сделать. - Давай мы тебе на ночь колыбельные по очереди петь будем? - задумчиво предложила Катя. - Вдруг поможет? ××× - Белье уже гладкое, как зеркало, а ты все трудишься над ним и трудишься. Совершенство достигнуто, хватит! - Этери засмеялась, и Женя подумала, что хотела бы смотреть на ее улыбку вечно. А еще - на колыхание ее груди в тесном корсете, но признаваться в этих мыслях было стыдно даже самой себе. - Как скажете, Ваше Сиятельство, - девушка улыбнулась в ответ. Она доводила простыни, скатерти и полотенца до зеркальной гладкости не только из стремления делать все хорошо. Салтыкова едва не замучила ее до смерти за плохо выглаженную косынку. Женя понимала, что не будь косынки, нашлись бы плохо вымытые полы или недостаточно почтительный взгляд на барыню, что в доме Этери за плохо выглаженное белье могли самое большее отругать, что здесь никого не истязали, однако все равно неосознанно стремилась обезопасить себя. Но об этом графине знать было совсем необязательно. Как и о том, что под платьем тело Жени от затылка до колен крест-накрест изукрашено рубцами, оставленными плетью. Как и о том, что Женя боится спать по ночам. - Приходи сегодня вечером ко мне, - сказала Этери, и Женя ощутила, что сейчас взлетит от переполняющего ее счастья. - Я хочу порисовать, а ты - мое вдохновение, без тебя никуда. - Непременно, Ваше Сиятельство. ××× Самая жуткая жуть, спрятанная глубоко на дне памяти, пришла к ней, когда впору было видеть счастливые и светлые сны. Когда Женя спала в объятиях Этери, утомленная первой в своей жизни любовью. Графиня проснулась от того, что девушка беспокойно ворочалась и вскрикивала во сне. Зажгла свечу и увидела прикушенные губы, выражение нестерпимой боли на лице, ногти, впившиеся в ладони. - Женюша, - Этери осторожно дотронулась до ее плеча. - Нет... - простонала Женя, не просыпаясь. - Нет! Не надо! Ее голова моталась из стороны в сторону, густые волосы разметались по подушке словно перья больной птицы. - Женечка! - женщина потеребила ее настойчивее. - Женя, проснись! Женя! Женя, наконец-то вырвавшаяся из омута сна, рывком села на кровати. В глазах плескался ужас, она задыхалась. Не было ни мягкой и домашней Женюши, ни сорванца Евгеши, ни благородной и недоступной Эжени, был только испуганный ребенок. Такой Этери видела ее лишь раз - сегодня днем, когда имела неосторожность прикоснуться к рубцам на ее спине. И графиня поняла, что снилось Жене. - Ваше Сиятельство, - девушка, наконец-то вспомнив, где и с кем она сейчас, порывисто обняла ее и разрыдалась. - Этери... - Т-с-с-с... - Этери мягко поцеловала ее в макушку. - Все хорошо, Женюша. Я с тобой. - Мне снилось, как она меня мучает, - слезы градом катились по щекам девушки. - Не могу больше! - Господи, что же ты раньше мне не сказала? - воскликнула Этери. - И часто это? - Почти каждую ночь, - всхлипнула Женя. - Спать из-за этого боюсь. Каждый раз разные сны, но все из прошлого, и все страшные. Этери вздохнула. - Нельзя такое держать в себе. Давай, рассказывай мне. Все-все-все рассказывай. Женя начала рассказывать. То, что было с ней, и то, чему она была свидетелем, и то, о чем она только слышала, но знала, что это чистая правда. Графиня слушала, не перебивая и не останавливая девушку, хотя у нее не раз возникло желание сказать "довольно этих ужасов". Слушала, и глаза ее тоже наполнялись слезами, а кулаки сжимались. - Я бы, наверное, все-таки решилась сбежать, - закончила свой рассказ Женя. - Но к счастью барыню арестовали раньше. Она немного помолчала, а потом горько усмехнулась. - Я вообще везучая, Ваше Сиятельство. Жива осталась, и даже относительно здорова. - Ребенок-ребенок, - женщина обняла ее. - Я бы очень хотела избавить тебя от тяжести воспоминаний, но к сожалению пока еще никто не научился это делать. Поэтому давай так поступим: я буду охранять твои сны. Вот прямо с этой ночи. - А вы так можете? - удивленно посмотрела на нее Женя. - Я все могу, - рассмеялась Этери. - Она никогда больше не причинит тебе боль. Ни в жизни, ни во сне. Я не позволю. Своими руками удавлю, если попробует. Веришь мне? - Не верить вам - значит смертельно вас обидеть, Ваше Сиятельство. - Ну вот и хорошо. А теперь засыпай и ничего не бойся. Женя поудобнее устроилась в объятиях Этери, ощущая спиной тепло ее тела, и закрыла глаза. "Интересно, если Салтыкова снова явится ко мне во сне, Ее Сиятельство и в самом деле с ней что-нибудь сделает?". Девушка представила графиню, сражающуюся на дуэли с предыдущей хозяйкой, улыбнулась и погрузилась в сон. Впервые за долгие месяцы не боясь кошмаров.