7. Любовь на все времена

Несколько месяцев назад, сразу после Жениных ночных рассказов о жизни у Салтыковой, Этери спросила ее: - А эта девочка, которая хотела тебя спасти. Аля, кажется? Что с ней стало? - Понятия не имею, Ваше Сиятельство, - пожала плечами Женя. - Когда я уезжала, с ней было все хорошо. Надеюсь, так и осталось. Графиня ничего не сказала, только кивнула, и Женя вскоре забыла, что она интересовалась Алей. Поэтому для девушки стало полнейшей неожиданностью то, что спустя несколько месяцев, однажды утром выйдя во двор по какому-то делу, она оказалась сбитой с ног и опрокинутой в кучу сухих листьев кем-то, налетевшим с радостным криком "Женька!". Этот кто-то упал на нее сверху и при ближайшем рассмотрении оказался Алей. - Господи, Алька! - захохотала Женя, пытаясь подняться. - Раньше я бы тебя удержала. Когда ты успела такой вымахать? И как здесь оказалась? - Так мы сколько с тобой не виделись, - смеющаяся Аля протянула ей руку, помогая встать. - Конечно, я за это время выросла. Меня твоя хозяйка выписала. Вернее, я сначала не знала, что это твоя хозяйка. Вернее, теперь уже наша хозяйка. - Ладно, пойдем, - Женя отряхнула платье от листьев. - Будем знакомиться с Катей и девочками, а потом покажем тебя Ее Сиятельству. - Жень, а какая она? - Аля всем своим видом показывала, что сгорает от любопытства. - Ее Сиятельство? Женя задумалась. Вертевшийся на языке ответ "она самый замечательный человек на свете, и я очень ее люблю" пришлось отвергнуть - в этом она могла признаться только самой Этери. Пришлось подыскивать другие слова. - Строгая, но хорошая. Тебе понравится. И вообще у нас тебе понравится. ××× Женя оказалась права. Аля быстро прижилась в усадьбе, понравившись и графине, и девушкам-горничным, и всем остальным работавшим в доме. Было это поздней осенью, а спустя несколько месяцев, накануне Рождества, произошла эта история. Вечером перед праздником почти всю прислугу отпустили погулять до утра, и девушки-горничные не стали исключением. Большая их часть собралась в деревню - гулять, петь и веселиться. Звали Женю с собой, но она отказалась: - Хочу одна побыть. Сама не знаю, почему. Если что, я тоже приду в деревню и вас отыщу. - Жень, может случилось что? - участливо спросила Аля. - Давай я с тобой останусь. - Нет, не надо, - отрицательно мотнула головой Женя. - Просто хочу одна побыть. Иди веселись, Аль. Все со мной хорошо. Аля убежала вместе с подругами, Катя тоже куда-то ушла, а Женя, оставшись в одиночестве, пошла бродить по заснеженному саду. Вспоминала все, что было с ней за последний год, и страшное, и тяжелое, и радостное, и не могла отделаться от мысли, будто сегодня должна услышать что-то важное. "Это все ночь перед Рождеством", - подумала девушка. - "Не зря говорят, что в ночь перед Рождеством чудеса происходят. И всякая чертовщина тоже". Она бродила, пока не свечерело, а потом заметила, что ноги сами принесли ее к замерзшему пруду. Тому самому, в котором когда-то хотела утопиться несчастная влюбленная. Лед на пруду по виду был крепкий, снега же - совсем чуть-чуть, его сдувал сильный ветер. Потом Женя не раз думала, с чего вообще на нее напала такая блажь, почему она сделала то, что сделала, и не находила ответа. Ее словно заворожило чародейство рождественской ночи. Девушка ощутила непонятное и неодолимое желание шагнуть на лед. Прикоснуться к нему, проверить, выдержит он ее, или нет? Осторожно ступила сначала одной ногой, потом обеими. Выдержал, даже не затрещал. Захотелось пойти дальше, но идти в валенках по льду было неудобно, так что Женя оттолкнулась и заскользила, стараясь удерживать равновесие. Это оказалось легче, чем она думала. Словно на навощенном полу в танцевальном классе. Она вспомнила недавний урок с Даниилом Марковичем, и попробовала сделать пируэт прямо на льду. Со всего размаху упала - тулупчик и шапка смягчили удар, но все равно чувствительно. А дальше... Женя точно понимала, что не лишались чувств, и уж тем более не заснула в один миг прямо на льду, но была где-то не здесь. Будто грезила наяву. ...Этери, одновременно похожая и непохожая на себя, в каком-то непривычном наряде, с очень серьезным и очень сосредоточенным лицом, держит ее руки в своих. Огромное шумное помещение, вокруг тысячи людей, их взгляды прикованы к ней, но для Жени сейчас есть лишь Этери, лишь ее взгляд, и лед за спиной, на который ей предстоит выйти и совершить что-то ужасно важное. - Ты все поняла? - говорит Этери, и Женя согласно кивает. - Давай, вперед! Ей не хочется никуда идти, хочется до конца своих дней стоять так, руки в руках, глаза в глаза, но образ Этери вдруг начинает таять, расплываться, исчезает, оставляя ее руки в пустоте. А вместо него приходит громадное и тяжеленное как каменная глыба чувство утраты. Словно лишили чего-то очень дорогого. "Судьба" - слышит она свой собственный голос. - "Лед, она и утраты - твоя судьба. Но не в этот раз. Не в этот..." ××× Кто-то яростно тормошил ее за плечо и одновременно пытался растереть лицо снегом. Получалось не очень, но грезы все же уступили место действительности. Открыв глаза, Женя увидела Катю. Растрепанную, раскрасневшуюся и очень-очень злую. - Очнулась, господи ты боже мой! - скороговоркой выпалила Катя. - Женя, схлопочешь у меня! Ты зачем на пруд полезла? Чувство утраты не отпускало, в носу предательски щипало, отчаянно хотелось реветь и совсем не хотелось объясняться с рассерженной Катей. - Сама не знаю, - с желанием разреветься Женя справилась. - Но не топиться - это точно. - Ну и то хорошо, - Катя, убедившись, что Женя не расшиблась и не успела замерзнуть, начала успокаиваться. - Пойдем, уже стемнело совсем. - Пойдем, - Женя поднялась, держась за подругу, и они пошли в сторону дома. - Кать, а ты-то как здесь оказалась? - Мимо проходила, - буркнула Катя, и Женя ощутила, как чувство утраты в ней уступает место веселому любопытству. Пруд был не в той части сада, через которую часто ходили. Совсем наоборот. Она внимательно посмотрела на подругу. Растрепавшиеся волосы и красное лицо еще можно было объяснить тем, что Катя очень сильно тормошила Женю и терла ее снегом, а вот зацелованные губы - нет. - Ка-а-атя! - Женя расплылась в улыбке. - У тебя есть сердечный друг? У той, которая рассказывала мне об опасностях, подстерегающих невинных девочек? - Это совсем другое дело! - Катя явно испытывала неловкость, чем еще больше развеселила Женю. - Я - взрослая разумная девушка. Мне так просто голову не заморочить. - Конечно, конечно, - с подчеркнутой серьезностью закивала Женя. - Катя, если тебя обманут и ты надумаешь топиться, то заранее говори, чтобы я успела девочек позвать. А то одна я тебя из воды не вытащу. - Да ну тебя! - Катя отпустила ей шлепок, но он только добавил Жене веселья. - Ты меня теперь изводить этим будешь? - Не буду, если ты кое-что сделаешь, - хитро посмотрела на нее Женя. - Что? Если хочешь, чтобы я перестала за тобой приглядывать, то не перестану, даже не проси. Женя вздохнула: - На это я и не надеялась. Я другое хотела попросить. Странное видение, посетившее ее на льду, чувство утраты и желание плакать, пришедшие после - все это хотелось поскорее забыть, вытеснить чем-то хорошим. Пойти сегодня к Ее Сиятельству было никак нельзя, у графини был тихий семейный ужин, из Европы к ней приехала дочь, и Женя понимала свою неуместность на этом ужине, как бы Этери к ней ни относилась. Но у Жени было сколько угодно воспоминаний о счастливых моментах, связанных с Этери - не зря весь вечер она ходила и вспоминала. И она вызывала у себя в памяти первую встречу, и то, как графиня впервые расчесывала ей волосы, и то, как она впервые заворожено наблюдала за руками Этери, колдующими над холстом с кистью, и первое прикосновение ее губ к своим, и еще много-много всего. Предостаточно для того, чтобы наполнить себя счастьем. Только нужен был кто-то, кто мог бы разделить с ней это счастье. Этери ужинала с семьей, Аля гуляла на празднике в деревне. Оставалась Катя. - Ты сейчас падаешь со мною в сугроб, - заявила Женя. - Вспоминаешь своего сердечного друга. И мы вместе кричим: "я - самая счастливая!". - С ума сошла? - уставилась на нее Катя. - А вдруг услышит кто? Засмеют. - Да кто нас услышит! - Женя дернула ее за рукав. - Все Рождество празднуют! Давай, а то не отстану от тебя. - Ладно, - Катя закрыла глаза, что-то вспоминая, и на губах ее заиграла улыбка. - Давай. Они рухнули в сугроб, хором закричали "я - самая счастливая!", и долго еще с хохотом барахтались в снегу. - Ох, Женька, - Катя первая перестала смеяться и поднялась на ноги, - У меня теперь даже сил нет злиться на тебя. В деревню пойдем? - Пойдем, - согласно махнула рукой Женя. - Повеселимся вместе с девочками. Они вышли на дорогу, ведущую к деревне. Женя чувствовала, что теперь ей ни капельки не грустно и плакать больше не хочется. Но забыть странное, необъяснимое желание ступить на лед она тоже не в силах. Как и слова, сказанные самой себе в столь же странном и необъяснимом сне наяву. "Лед, она и утраты - твоя судьба. Но не в этот раз. Не в этот..."