Когда цветут пионы

Когда тебе 17, ты не думаешь о жизни. Лишь о мгновении. Всё сумбурно и в тумане. Встречая людей, мы не придаём этому значению. Падаем, встаём и снова падаем. Отпускаем и отталкиваем в угоду своей прихоти. Джебому 17, и он, по устоявшемуся мнению Джинёна, дебил с большой буквы. В голове совершенно ничего кроме перекати поле. Но Джинён любил его. Ровно год 5 месяцев и 4 дня. Любил в первый и в последний раз. У Джебома ни совести, ни рамок. Ему 17 и жизнь ведь только начинается. Сегодня Джинён, завтра кто-нибудь другой. Пока мы молоды, нельзя цепляться за кого-то. Нужно получать удовольствие, ведь на первом месте только ты сам. Так думал Джебом в 17, 18 и даже в 19. Но вот ему 20. И он чувствует себя немного странно, встречая Джинёна. Будто только этой встречи он и ждал на протяжении 3х лет. Эйфория, восторг. А напротив лишь отстранённый взгляд, полный безразличия. Джинён не был китайской лампочкой. Перегорал он долго и мучительно. Его ломало и трясло, но никак не отпускало. Джебому 25 и он не состарился ни на год. У него снова есть Джинён. Джинён его друг. У Джинёна все хорошо. Друг держит за талию миниатюрную девушку и рьяно жестикулирует, рассказывая забавную историю. Но Джебом не может разобрать ни слова, он смотрит ему в глаза и падает куда-то низко-низко. И уже навсегда. Но он выходит, недовольно сплёвывает и чертыхается. Ему не страшно, не больно и не обидно. Он даже не жалеет себя, потому что не научили. Возвращаясь, он усмехается — друг спит, облокотившись на девичье плечо. Губы растягиваются в доброй улыбке, но глаза стеклянные — в них лёд и серый пепел. Вот ему 31. И он чувствует себя обрюзгшим стариком. Он сверлит взглядом серебряные запонки на рукаве белоснежной рубашки. Джинён стоит рядом, и они молчат. Но эта тишина громче любых слов мечется в сознании Джебома. Из-под двери слышны приглушенные звуки музыки, разговоры гостей и звяканье бокалов. — Я рад, что ты здесь. Тишина. Рад ли Джебом? Он и сам не знает. — Спасибо, Джебом. — За что? Растерянно и как-то заторможено. — Что предал меня тогда. Джинён улыбается глазами. Музыка за дверью прекращается, последние аккорды обрываются. В его душе. Джебом смотрит себе под ноги и сказать ему нечего. Джинён не забыл. Он всё ещё помнил. Ему было больно всё это время. Но спустя 14 лет он отпустил, залечил свою рану и сейчас стоит на пороге новой жизни. А что Джебом? Он так и застрял в своих 17ти годах. У него всё еще есть Джинён, и солнце светит бесконечно долго. Джебому кажется, что он впервые ощущает это чувство. Боль. Он её наконец-таки чувствует.