Когда цветут пионы

— Не хочу тебя видеть, уходи. Далеко не так себе Ёнджэ представлял встречу с истинным. Далеко не так. У Югёма течка. Ему больно и обидно, а еще невероятно хочется коснуться этого маленького альфы. Но гордость ему не позволяла. Он скулил и метался по кровати, пока Ёнджэ пытался собрать осколки самообладания и выйти вон. — Югём. Голос тихий и хриплый от долгого молчания. Младшему срывает крышу, и он ластится к альфе, жмётся и протяжно скулит. Ёнджэ дышит через раз и смотрит куда-то под ноги. — Югём, я пойду. У омеги вид победителя и улыбка до ушей., но он скулит и просит остаться. злится, кусает собственные ладони до крови и толкает альфу. — Надеюсь, — с придыханием, — ты возьмешься за ум. Младший завернулся в одеяло и мечется по кровати в агонии. У альфы сердце болит за него сильнее, чем собственное возбуждение давит в паху. Их отношения никогда не были простыми. Во времена беззаботного детства, когда никто из них не задумывался еще над собственной половой принадлежностью, они были друзьями. Но ещё с детства Югём выбрал Ёнджэ своей парой и рассказывал всем, как его муж родит ему троих детей в будущем. Он должен был защищать своего глупенького хёна от всех невзгод и задир, любить и оберегать – ведь в это роль альфы, вожака, отца семейства. Джинён поддакивал, а родители только улыбались и определенно знали больше, чем дети. Югём строил на него планы. Югём верил, что Ёнджэ станет омегой. Его омегой. Но Ёнджэ стал альфой. Джинён считал это ошибкой природы, потому что его младший брат куда более по-омежьи нежен и заботлив, чем друг с детской площадки. Ёнджэ хоть и был старше, но его всегда на площадку приводил старший брат – Джинён. Разница у них была лет 5, и Джинёну следовало бы играть со сверстниками, а не возиться с младшим. Но Джинён был заботливым, несмотря на возраст, и ответственным. Если братик хочет на площадку, значит идём на площадку. Если братик хочет жрать песок, значит надо отобрать. Ответственности Джинёна хватило бы с лихвой и на двоих. У этих двоих всё было просто: бестолковый и ответственный. Югём иногда даже завидовал – он был единственным ребёнком в семье. И тогда старший видел, как дети тянутся друг к другу, как Югём ревнует Ёнджэ к другим детям, делится бутербродами, которые наготовил его отец специально, чтобы сынишка угостил друга. Их истинности не замечал разве что слепой. Но вот Ёнджэ 17. Он совершеннолетний по меркам их общества. Растеряно чешет затылок и как всегда смеются заливисто, задирая голову назад. Он – альфа. И Югём с этим в корне не согласен. Ему кажется, что он теряет свою первую любовь. Ему еще два года до совершеннолетия, но верить в их истинность ему больше не хочется. Он просто не может быть омегой. Так ему казалось. Ещё через два года Югём окончательно разочаровался в этой жизни – он стал омегой. И вот в это совершенно не верилось. Он слишком крупный и неказистый, в отличии от других утонченных представителей своего вида. Ёнджэ стоит на пороге, и запах свежей зелени сбивает ход всяких мыслей. — Югём, ты пахнешь, как салат. — А ты мандаринами, хён. К слову, хёном Ёнджэ он никогда не называл. язык не поворачивался. Но сейчас все изменилось. Югёма трясло, и желание подчиниться было сильнее, чем нахамить. Но ожидания младшего не оправдались, и он отталкивает от себя альфу всеми возможными способами. Ёнджэ сидит, сгорбившись, на детском стульчике в игровой комнате и ждёт, когда брат уложит по кроватям всех своих непоседливых подопечных. Джинён подкрадывается со спины и ерошит волосы младшего. — Что случилось, Ёнджэ-я? — как-то слишком жалобно тянет брат и доверчиво заглядывает в глаза. Ёнджэ знает, что его брат далеко не такой милый и хрупкий в жизни, но они семья, и тут можно не притворяться тем, кем ты не являешься. — Югём. — Омега. Это звучит как самое настоящее утверждение, а не вопрос. Младший кивает и тяжело выдыхает, зарываясь пальцами в волосы. — Ты…? — очень осторожно произносит Джинён, уже не глядя на брата. — Нет, хён! Ты же знаешь, я не такой урод, как твой. Джинён грустно улыбается и обнимает. У омеги нерастраченной любви, как и ответственности, — хватит на двоих. иногда ему кажется, что Ёнджэ его собственный ребёнок — он его фактически вырастил. — Ты поступил правильно, что ушёл, и ты это знаешь. И Югём знает. Парень грустно выдыхает. — Дай ему время. Он не сможет без тебя, так же, как и ты без него. Пусть перебесится. Джинён был прав в каждом своем слове. — Пусть думает, что это его собственное решение? Джинён смеётся кротко и тихо. улыбается нежно и предлагает какао. Телефон Ёнджэ в заднем кармане вибрирует, оповещая своего хозяина о новом сообщение. Пока Ёнджэ тянется, уведомлений становится больше. Ёнджэ ты как? не то чтобы мне было интересно просто папа считает, что ты не в порядке, но я ему сказал, что ты в норме Ёнджэ ты где? я вижу, что ты читаешь у Ёнджэ сердце заходится от радости. он взвизгивает и вешается на шею к хёну. — Ответь, балда. я в норме, а ты? Набирает быстро, блокирует телефон и кидает на столик. — Хён, неси всё какао, какое найдёшь на вашей кухне. Я буду праздновать. Джинён смеётся и уходит выполнять просьбу. Сейчас он совершенно точно видит в своём брате альфу — спокойного и уравновешенного. С сильным характером. — Хён, хёёён! Он зовёт на выходных меня в кино! Что ответить? Но всё такого же тупого. Джинён закатывает глаза.