Сладкий Шуга

      Чимин — талантливый художник. К своим двадцати двум он, продавая свои картины, накопил и приобрёл уютную однокомнатную квартиру в центре Сеула. Парень не был одинок; он дружил и поддерживал связь с тремя парнями, которые окончили художественный университет вместе с Чимином. Пусть у них была значительная разница в возрасте, но талант и любовь к рисованию их сплотили воедино. Они считались очень хорошими друзьями: Хосок, Тэхён, Чонгук и Чимин собирались каждую пятницу вместе, обсуждали картины, знаменитых художников, красивую музыку, девушек, парней и все наболевшее. Отдыхали они всегда культурно, только изредка Чонгук и Хосок подбивали Тэхёна с Чимином выпить стаканчик пива. Чимин любил посещать выставки в одиночку, его вдохновляли картины других художников, более известных и талантливых. Часто он восхищался уличными музыкантами и живописцами, которые бесплатно и без профессионального образования добились высот в искусстве.       Юнги никогда не понимал, почему, если у него есть ушки и хвостик, он не может быть полноценным членом общества. Всю жизнь его готовили к тому, что однажды ему найдут хозяина, и некто должен будет делать все для него; Мину эта участь не нравилась. Он всегда подозревал что-то нехорошее, но когда в его восемнадцать объявился хозяин, то парень понял, что влип.       Джин на первый взгляд был вежливым и добрым, кормил хорошо, но в тихом омуте черти водятся. Добрый мужчина в розовом свитере по ночам зверел и пытался отыметь Мина. Каждый раз некомата спасала возможность обратится котом; хоть это и было больно, Юнги прибегал к данному способу и уходил в тело Шуги, пепельного кота, что никак не может стать объектом сексуальной фантазии хозяина. Джин на работу ходил редко, но все же иногда покидал дом. В один из таких разов Шуга и выскользнул из квартиры. На улице было холодно и очень голодно. За несколько недель кот отощал и сил стать человеком не было. Семьи у него не было, а возвращаться в приют — глупая затея. Они могут опять отдать Ким-извращенцу-Сокджину.       Вечер очень тёплый, горизонт опускает в себя, как в копилку, солнечную монетку, которая изо всех сил пытается последними рассеянными красными лучами обогреть августовский Сеул. Чимин под впечатлением возвращается с очередной выставки и невольно задумывается о том, что написать закат было бы неплохо. Жалко, что телефон он забыл — и сфоткать не на что; а вообще писать лучше с натуры.       Пак вздыхает и опускает взгляд под ноги. Старые, но чистые кеды улыбаются белыми мысками. Поднимая взгляд, Чимин обнаруживает на деревянной скамейке худощавого пепельного кота с подогнутыми ушами. Пак сильно "болен" на тему животных, поэтому сейчас не удивительно, что происходит следующее: — Ки-иса. Кс-с-с, — тихо зовёт Пак, медленно приближаясь к скамейке. Он-то знает, что коты — не собаки, и таких животных легко спугнуть.       От людей Шуга шарахается, но голод даёт о себе знать. В конце августа мышей почти нет, да и никогда бы не стал их есть — все же человечья часть не дала бы. Поэтому, когда Шуга замечает парня, что совсем не похож на извращенца, решает ему довериться и идёт на руки. Кот смотрит глубоким опечаленным взглядом на незнакомца и не издаёт ни звука. — Киса, а пойдём домой? Ты посмотри на себя, такой худой, — замечает Чимин.       Вообще-то, разговаривать с животными даже немного странно, ведь ответ вряд ли последует. Но Чимин считает иначе: животные понимают человеческий язык и вполне себе отвечают. Только глазами. Пак подхватывает пепельного кота на руки и несет домой. Квартира у Чимина уютная. В ней пахнет красками, растворителем и корицей. Несмотря на то, что обычно у художников в мастерских хаос, — у Пака порядок. Не идеальный, но если сравнивать с квартирой Хосока, можно поспорить, кто же истинный творец и художник. Чимин нежничает с новым другом и думает о том, как бы его называть. Ведь «киса» — что-то совсем не то. — Проходи, киса. Хочешь кушать? Если захочешь, можешь здесь остаться.       Пак накладывает в красивую небольшую тарелочку кусочки прожаренного мяса, что готовил ещё в обед, а в мисочку поглубже наливает холодное молоко. Чимин покидает кухню и устало заваливается на диван, погружаясь в дремоту. Он очень устал. В квартире нового хозяина тепло. Мин жадно ест мяско и, осмотрев новый дом, устраивается на коленях у Пака, благодарно мурлыча. Чимин чувствует на своих коленях приятное тепло и накрывает кошачью макушку широкой ладонью. Гладит и чешет за ушком, задумываясь о том, почему это он раньше никогда не приводил домой котов или собак. Возможность у него была, да и никто не запрещал. Все же Пак думает, что оставить пепельного кота будет правильно; изголодавшийся малыш беспокоил Чимина худощавым тельцем, обтянутым тонкой, но на удивление, пушистой шкуркой. Встать почему-то нет сил и Пак укладывается на неразложенный диван, умещая голову на диванную подушку с изображённой на ней совой. Кота он тянет к себе под бок и зачем-то тычет кончиком пальца в носик маленькому пепельному существу. — Имя я тебе завтра придумаю, ладно? — тянет Пак и проваливается в сон.       Шуга мажет по вытянутому пальцу шершавым языком и забирается на грудь нового хозяина, укладываясь клубочком. Он пока не решил, стоит ли раскрывать свою сущность... Вдруг этот парень его выгонит? На всякий случай Юн решает побыть котом пару дней: все равно пока нет сил на перевоплощение, надо отъесться и привести себя в порядок. Юнги так и засыпает, тихо мурлыча на крепкой груди.       Чимин просыпается от телефонного звонка. Хмурится и тянет ладонь к мобильному, который надоедливо вибрирует где-то около дивана. Разбуженного и не менее недовольного кота художник аккуратно спихивает с живота и приподнимается, отвечая на звонок. Мин недовольно тянется, просыпаясь слишком резко. Но хотя бы в тепле. — Да, хён. Неужели эта новость не потерпела бы до обеда? — негодует Чимин на позвонившего Хосока.       Оказывается, Хосоку понадобилось сказать о новой выставке именно… сколько там? В восемь двадцать четыре! Чимин сбрасывает вызов и кидает телефон на кресло. Ну и как теперь спать-то? Пак решает принять душ, вчера он так и вырубился на нерасстеленном диване. Он снимает с себя футболку через голову, оголяя стальной торс, и закидывает на плечо. Один из плюсов кота — это то, что можно совершенно беспалевно, без стыда и совести, залипать на красивых художников, а в частности на Пак Чиминов без футболок. Ну разве можно при котах так расхаживать? — Кушать хочешь? — ласково уточняет Чимин, замечая на себе заинтересованный взгляд питомца, и удаляется на кухню, бросая через плечо, — Пойдём, я что-нибудь найду для тебя.       Художник быстро находит для нового домашнего питомца еду; оказывается, в холодильнике у него остались мясные котлеты после пятничных посиделок с друзьями. Он заботливо греет для кота пищу в микроволновке, выкладывает в мисочку и удаляется в душ. Горячие капли стекают по мужскому подкаченному телу и скатываются вниз, оставляя за собой влажные пресные дорожки. Волосы Чимина, слипшиеся от воды, ниспадают на лоб, кое-где усыпанный родинками. Пак вяжет на бёдра полотенце и так и выходит в зал, одновременно являющийся комнатой, гостиной и мастерской. — Порисовать, что ли? М, котик? — Чимин прикусывает нижнюю губу, гладит кота по спинке и переводит взгляд на одинокий мольберт около окна. Имя он коту ещё не придумал, хотя, вариантов в голове перебрал достаточно. После плотного завтрака Мин немного грызет цветок на окне, гоняется за мухой и, наконец, окончательно залипает на мокрого Пака. Кот вальяжным шагом подходит к ногам хозяина и трется, громко мурлыкая. Чимин все время болтает, — напрягает, — но с этим, наверное, можно смириться. Шуга решает вздремнуть; для этого дела он выбирает шкаф Чимина, а именно полку с свитерами и шерстяными кофтами. Юн залезает в уютное гнездышко, устраиваясь на полке и обильно все засыпая собственной шерстью. «Идеально!»       Чимин замечает погрызенный цветок на подоконнике и тихо сетует: — Ну что это такое?       Наказывать пепельное существо он, конечно, не собирается, а просто убирает землю с подоконника, просыпавшуюся из горшка. Ну и, в конце концов, решает одеться, поэтому лениво шагает к шкафу, в котором, на тёплых свитерах, замечает сонную мордочку. — Ну классно. Хорошо тебе здесь?       Действительно, Чимин замечает за собой, что общаться с животными со стороны выглядит, наверное, странно, но почему-то в глазах сонного котика видит понимание. В квартире прохладно и хочется, конечно, в уютный свитер, но Пак не беспокоит животное и берет с нижней полки футболку. — Когда заводишь кота, оказывается, потом все становится котом…       С видом кандидата наук замечает художник, натягивая на торс футболку. Полотенце он скидывает следом, надевает на бёдра нижнее белье, а сверху него растянутые спортивные штаны. Удобно и по-домашнему. А чтобы не было холодно, Чимин накинет на плечи плед с дивана, да. До пяти вечера Пак рисует по памяти вчерашний закат и получается у него, откровенно сказать, очень красиво. Правда, когда молодой художник творит, в краске оказывается все рядом стоящее, включая и тело. Вот и сейчас пальцы и щека Чимина в пунцовой краске, а нос — в синей. Чимин зажимает в зубах кисть и переводит взгляд на окно, за которым тоже закат, но не такой! Не такой красивый, как вчера. Устало выдыхая, парень кусает кисть с обратной стороны и откидывается на стул спиной.       К вечеру живот требует еды, потому Мин лениво вырывается из сонного царства, покидая шкаф, и тянется, вытягивая по очереди длинные лапы. Он замечает художника, что сидит напротив мольберта, и отмечает красоту картины. Но подходить он не решается, не дай бог краской перепачкает красивую шерстку. Все же еды требовать надо, поэтому кот протяжно мяукает, смотря на Пака с немым приказом в глазах срочно накормить голодное животное, что целый день было очень занято важным делом, а именно сном и порчей имущества. Чимин оборачивается на мяуканье, в котором слышится мольба, и видит сонного кота. — Да вы что? Царская мордочка решила снисходительно попросить у холопа еды?       Чимин отшучивается, беззлобно язвит и приподнимается с насиженного места, откладывает кисти и вытирает руки об тряпочку. Чимин снова греет мясные котлеты для животного и выкладывает в миску. Опускается рядом с ней, откидывается спиной на батарею около окна, и поглаживает пушистую чистую шёрстку кота ладонью. — Как же мне тебя назвать? Или ты будешь у меня безымянным? Так ведь нехорошо. Может быть, Феликс?       Но коту, видимо, не совсем нравится придуманное Чимином имя. Шуга шипит и трясёт головой, так, что на ошейнике (Чимин просто готов поклясться, что ошейника не было!) трясётся медальончик, на котором выгравировано «сладкий Шуга~». Кот с удовольствием поглощает котлеты, довольно мурлыкая и дергая ушками. Когда миска остаётся пустой, Юн залезает на руки к Чимину, требуя ласки. По его мнению огромный минус быть некоматом, потому что без человеческой ласки ты не выживешь. Котик начинает вылизывать шершавым языком подбородок Чимина. — Погоди, погоди, радость, — наконец замечая на шее у кота медальон, шепчет художник, — Шуга, значит? Сладкий. Чимин гладит мягкое животное, требующее ласки, и целует в мокрый носик, нежно улыбаясь. — Так, значит, у тебя есть хозяин? Ты потерялся? Наверное, тебя стоит вернуть домой, — Пак заботливо чешет Шугу за ушком и ластится щекой к его мордочке, грустно вздыхая.       Кот такой красивый, ласковый, правда, шаловливый. Но отдать хозяину, скорее всего, малыша придётся. При словах о хозяине, Шуга громко шипит и несётся в комнату, забиваясь под кровать. Оттуда не прекращаются недовольные звуки: кот всем видом показывает, что никуда не пойдёт. Мысль о том, что новый хозяин отдаст его Джину, пугает и обезнадёживает. Неко ужасно боится мужчину в розовом свитере и с запахом противных роз. Поэтому, наверное, и уничтожает цветок с колючками и маленькими розовыми цветочками, а затем снова забивается в угол. Чимин пугается реакции животного, но идёт следом. Маленькая комната встречает художника сброшенным на пол и уничтоженным цветком розовой домашней розы и забившимся в угол котом. — Не нравится тебе этот цветок? Хорошо, выбросим, — Чимин опускается на корточки перед забившемся в угол питомцем и тянет к нему руки, — Иди ко мне, я не буду тебя обижать, как, судя по всему, твой бывший хозяин.       Пак молчит, а затем продолжает: — Если тебе у меня не понравится, ты в любой момент сможешь уйти. Хорошо, Шуга?       Он тянет пухловатую широкую ладонь к коту, но не настойчиво, чтобы не пугать пепельное существо. Кот немного думает и медленно идёт к Паку. Он лижет пухленькие пальчики, а потом и совсем вылезает, запрыгивая к Чимину на руки и призывно трется об него, мол, «ну погладь меня уже, давай». Котик переминается лапками, прикрывая глазки. Уходить он не хочет, но если Чимин надумает его отдать обратно Джину, надо будет что-то придумать.       Под вечер Юн ещё немного поносился за несчастной мухой, что уже была запугана вконец, выпросил у Пака ещё еды и перед самым сном немного поорал, чтобы голос не терять. Когда Чимин, валяющийся в кровати, наконец-то отложил ноутбук, Шуга забрался к нему под одеяло, ласково мурлыча. Он немного переживал, что Пак все время дома, и из-за этого он не может стать человеком, а когда он долго не делает этого сам, это может произойти спонтанно. Но решив, что попробует завтра, котик заснул на груди у хозяина.