Сладкий Шуга

      Ох, это решение было слишком опрометчивым. Как же удивится Чимин, когда утром проснётся в объятиях голого парня с забавными серыми ушками на пепельной макушке и хвостиком, запутанным в ногах нового хозяина.       Чимин просыпается от исходящего тепла где-то под боком. Ему кажется, или рядом с ним лежит кто-то... человеческого роста? Художник решает приоткрыть глаза и задыхается в немом шоке: под его боком лежит парниша с ушками, а где-то в его ногах путается длинный хвост. Но он не приводил домой ушастых парней. О господи... ещё и голых. Неужели это Шуга?? Чимин осторожно трогает спящего малыша за плечо и зовёт по имени: — Ш...шуга? — Мур? — отзывается во сне парень, прижимаясь к тёплому телу и протираясь щечкой.       Ушки во сне немного подёргиваются как и пушистые ресницы. Парень приоткрывает глаза и понять не может, чего Чимин так на него смотрит. А потом опускает взгляд и понимает: во сне тело поменяло обличие. — Блять!       Мин отпрыгивает от Пака и закапывается в одеяло с головой на краю кровати. Да, Шуга, очень мудрое решение, ничего не скажешь. Просто решение всех проблем. Чимина почему-то ситуация очень сильно забавляет, и он хохочет. Поднимается с постели и выуживает из шкафа чистую белую футболку, затем усаживаясь на край постели. — Вылезай давай, я тебе дам чистую одежду. Не будешь же ты голый щеголять?       А Шуга, видимо, боится и не подаёт из-под одеяла признаки жизни. Чимин оставляет на краю кровати футболку и домашние штаны, удаляясь на кухню. Нужно что-то приготовить для кота. «Для кота? Для человекота? Коточела? Господи, Чимин, что ты несёшь», — Пак снова смеётся и занимается приготовлением вафель. «И чего он ржёт?» — задается вопросом Шуга, вылезая из-под одеяла и натягивая одежду. Белье Чимин забыл дать, потому Юнги сам стаскивает из шкафа приглянувшиеся боксёры. Вся одежда на парне сильно висит, но это прибавляет домашности. Неко выходит на кухню и присаживается на стул, нервно мотая хвостом. «А вдруг он теперь меня выгонит?»       Парень прикусывает губу острым кошачьим клычком, представляя холодную улицу, злых собак и извращенца Джина. Молодой художник ставит перед ушастым парнем тарелку с вафлями и находит в шкафу банку с малиновым вареньем. Перекладывая густое варенье в красивую пиалочку, Чимин решил все же спросить: — А чем тебя цветок-то не устроил? Не любишь цветы?       Да, конечно, завязка диалога слишком тупая, но Пак даже представить не может, как себя вести с этим милым существом, сидящем в его одежде. Футболка была великовата, поэтому сползла с худощавого плеча, но Чимин заботливо ту поправил, натягивая обратно. — Он пахнет розами, — объясняет неко, пробуя вафли, — а розами пахнет Джин, а Джин плохой. Мне он не нравится.       Юнги поёживается, вспоминая мужчину. Вафли ему пришлись по вкусу, потому он стал мотать хвостом уже довольно, совсем по-другому, не так, как когда нервничал. Чимин с интересом наблюдает за неко, подперев щеки кулаками. Он даже не успевает ничего сказать, как малыш уже моет за собой посуду и расставляет на место, а потом задаёт, скорее всего, страшный для него вопрос. — А ты меня прогонишь, да?       Пушистые ушки прижимаются к голове, а хвостик останавливается, повисая вдоль ног. Юнги страшно оказаться вновь на холодной улице, Юнги страшно услышать ответ. И Чимин видит, как меняется настроение парня; это несложно, когда на голове у того серые уши, а ниже — хвост. — Нет, не прогоню. Оставайся и живи со мной. Только если тебе что-то не нравится, лучше скажи мне, а не уничтожай это...       Чимин невзначай вспоминает перевёрнутый горшок с землёй, который, кстати, так вчера и не убрал. — Прости-и-и, — виновато тянет парень.       Настроение у котика сразу меняется: хвост вновь рассекает воздух, ушки дружелюбно приподнимаются. Неко непроизвольно начинает мурлыкать — доволен. Он опять усаживается напротив Чимина и внимательно смотрит на тумбочку, в которой Пак хранит сладости и кофе. — Хозяин, а можно мне немного кофе? — интересуется неко, болтая ножками в воздухе.       Слово «хозяин» уж очень сильно режет слух, поэтому Чимин решает остановиться на имени, протягивая малышу ладонь для рукопожатия. — Давай обусловимся на том, что ты будешь называть меня по имени. Хорошо? Пак Чимин, — представляется художник.       Неко аккуратно пожимает ладошку Пака и кивает в знак согласия. — А я Юнги, Мин Юнги. А когда кот — Шуга, и никаких Феликсов! — хихикает парень, с нетерпением ожидая кофе. — Хорошо, хорошо, Юнги.       Пак встаёт со стула и варит для Шуги вкусный кофе, аромат которого заполняет всю кухню. Разбавляет готовый напиток молоком и ставит чашку перед ушастым чудом. Когда кружка оказывается перед младшим, он с восхищением благодарит нового хозяина и поднимая кружку ко рту, начинает тихо лакать. Пить как человек он умеет, но не любит. Потому набирает коричневую жидкость на шершавый язык и все это пихает в ротик, довольно жмурясь.       Чимин выскальзывает из-за стола и, не дожидаясь неко, уходит в комнату. Убирает разбитый горшок с уничтоженным цветком и землёй, ссыпая все в плотный мусорный пакет. А затем решает, что можно и закончить пейзаж с недописанным закатом. Молодой художник вновь пачкается в разноцветные краски, увлекаясь любимым занятием. И от написания картины его отвлекает трель телефона. Прямо грязными в краске руками он берет мобильный и отвечает: — Да, Хоби. Я помню, что завтра пятница и мы собираемся. И про выставку помню. Ага.       Чимин запускает телефон по нерасчитанной траектории и тот улетает куда-то за диван. Но доставать тот ему некогда, нужно закончить картину. Юнги лежит на диване, обняв подушку, и наблюдает за тем, как Пак рисует. Услышав разговор, кот немного огорчается, понимая, что завтра будет тосковать один.       Вскоре у потолка возникает знакомая муха. Инстинкты берут своё и Мин решает, что уж сегодня не даст ей нормальной жизни. Неко срывается с насиженного места, начиная носиться по квартире в догонку за крылатым насекомым.       Чимин отрывает взгляд от практически законченного пейзажа, зажимает зубами кисть с обратной стороны и с интересном наблюдает за Юнги, который носится за надоедливой мухой. Картина, конечно, весьма странная, но слишком забавная, поэтому молодой художник начинает тихо посмеиваться, накладывая на холст завершающие штрихи. Пак отходит от картины и самокритично рассматривает ее. «Вроде бы, неплохо, но могло быть и лучше», — замечает парень и плюхается на диван — устал.       Юнги наконец-то достигает заветной цели, накрывая муху обеими ладошками, и прихлопывает. Он берет добычу в пальчики и бежит к Паку, плюхаясь рядом и протягивая труп несчастной. Делает он это с таким видом, будто отдаёт что-то очень драгоценное, хотя, для кота так оно есть. — Держи! — с преданностью в глазах произносит неко, довольно подергивая торчащими ушками. — С...спасибо, Юнги. Ты хорошо постарался, — Чимин принимает добычу из ладошек и замирает.       Свободную ладонь он решает опустить на голову Юнги. Перебирая густые пепельные волосы и задевая пальцами кошачьи уши, Чимин расплывается в тёплой улыбке. Видимо, охота за мухой для Шуги была очень важной, только поэтому молодой художник не стал выбрасывать из своей ладони насекомое. Потом. Юнги укладывает голову на колени Пака и мурлычет, прикрывая глазки. Хоть Мин и считал всю жизнь это слабостью, но никогда не мог устоять перед человеческой лаской.       Неко так и засыпает, громко мурлыча и ластясь к рукам Чимина, которые пахнут вкусно, а не какими-то там розами-вонючками. Художник не хочет тревожить сон малыша, поэтому обездвиженно застывает, поглаживая Юнги по голове и умиляясь. Малыш оказался очень красивым котом и не менее красивым получеловеком.       Чимин наконец-то выбрасывает муху, целясь в приоткрытое окно, но как всегда мажет. С меткостью бросков у Пака всегда были проблемы. Устало откидываясь торсом на спинку дивана, Чимин вздыхает и прикрывает глаза, без устали поглаживая голову, щёчки и лобик Мина. Котик во сне полностью перебирается на хозяина, обнимая его ногами, руками и хвостом. Юнги тыкается носом в одну из ключиц и тихо посапывает, причмокивая губками, из-за этого случайно касаясь губами кожи художника. Рядом с новым хозяином слишком тепло и хорошо, очень не хочется уходить опять на холодную улицу, покидая уже полюбившийся дом. Юнги в глубине души очень надеется, что Чимин никогда его не выгонит.       Чимин смущается, когда расслабленный малыш оккупирует его подкаченное тело. Вообще-то надо бы разбудить Юнги и отправить в постель, но то ли нет сил, то ли совсем не хочется. Тепла молодой художник получал достаточно и от девушек, изредка посещавших его дом, и от парней, которые тоже иногда заходили. Нет, Пак не был бабником, просто добротой молодого парня часто пользовались, изредка присаживаясь на член.       Чимин все же решил перебраться на кровать, поэтому, приобняв за хрупкую талию тельце Юнги, перенёс того на постель, заваливаясь рядом. Юнги во сне что-то неразборчиво мяучит, оказавшись на холодных простынях, но, чувствуя рядом тёплое тело художника, успокаивается. Всю ночь Юн жмётся к старшему, иногда немного подрагивая, но в целом спать не мешает. В конце концов парень погружается в более крепкий сон на груди Чимина, очень громко мурлыча и щекоча ноги старшего хвостом.       Завтра придётся оставить этого малыша одного, но, думается, что он совсем не глупый и пару часиков дома отсидится без приключений. Если, конечно, снова не найдёт какую-нибудь муху или «вонючий» цветок.