Ва-банк

— Мэрилин, я же понимаю, вам нужен мужчина понадежнее, постарше, чем этот мальчишка, мнящий себя великим магом. Вот, знаете, какой у меня богатый опыт, — эстонка закатила глаза. Находиться здесь становилось всё труднее и труднее с каждой минутой. Мало ей было домогательств Шепса — еще и этот Айрат, называющий себя чуть ли не будущим победителем при полном отсутствии у него способностей. Вот, например, Инна, явно не имея никакого отношения к экстрасенсорике, по крайней мере не кричит на каждом углу о наличии у неё великого сверхъестественного дара. Острое желание узнать причину её нахождения здесь неожиданно завладело девушкой. Впрочем, в том, что эта женщина оказалась здесь неслучайно и знает, что делает, она отчего-то не сомневалась. Выделяющаяся из толпы её амбициозных, эпатажных «коллег», она чем-то незримо импонировала Мэрилин, заставляя вновь и вновь думать о себе. — Ну наконец-то, отстал, — выдохнула Эвелин, потягивая коктейль. — Лучше уж тот красавчик... О, а вот и он! — подмигнула она приближающемуся Шепсу. И Мэри отчетливо поняла — хватит. — Поговори с ним сама. Мне надо выйти, — скороговоркой бросила эстонка, стремительно удаляясь на улицу. Наверное, в этой ситуации стоило бы не «выйти», а уйти совсем. Но что-то упрашивало поступить именно так. Точнее, кто-то — о ком еще могла только догадываться, но уже шла в его направлении, безошибочно пробираясь сквозь темноту, рассеиваемую светом не очень частых фонарей. — Инна? Получившая второй инфаркт и готовая уже обложить отборным матом любого, кто соизволил нарушить её покой, женщина неожиданно сменила гнев на милость, увидев это рыжеволосое создание. — Да, — она растерялась, перебирая в голове тысячу вариантов, почему сие чудо решило обратиться именно к ней. — Просто у меня мама зовут так. Почти так. Инта, — с трудом проговорила Мэри, непонятно зачем решив проявить чудеса отваги и объясниться на чистом русском, навык владения которым был еще далек от совершенства. Собеседница подняла брови — отчего-то ей нравилось наблюдать за этой забавной девочкой и едва ли напрягало то, что она совершенно не понимала, к чему идет беседа. — Ты курить? — взгляд девушки упал на сигарету, томящуюся в изящных женских пальчиках. — В Россия такие красивая женщина... Тебье не идет это... Удивительно, но в этот раз Инна поняла всё точно. Дрогнув, сигарета ловко и незаметно выскользнула из рук, а алая краска ударила во всегда бледное лицо, впрочем, незаметная, благодаря позднему часу. «Красивая...» — билось где-то под ребрами — там, где всё давно застыло настолько, что уже не верилось в невозможное. Но сейчас стало на одну льдину меньше — благодаря этой улыбке, пробивающейся сквозь темноту и заставляющей улыбаться — снова, как тогда. — Ты извинить, я просто всегда говорит правду, — смущенно улыбнулась Мэрилин. Желание повнимательнее рассмотреть женщину сгладило страх быть застигнутой врасплох за этим непростительным занятием. Хотя, чего стесняться — это чисто профессиональный интерес. Но доставлять неудобства ей совсем не хотелось. — Глаза. Ненастоящие. Карие тебе идут больше. Зачем ты это сделать? Инна пожала плечами. Она не могла поверить: неужели здесь у кого-то, и в частности — у неё, есть какие-то способности? И что ей, спрашивается, ответить? Ей? Солидарно с ней, она тоже привыкла говорить только правду, но, помимо того, она не привыкла делать что-то под чьим-то давлением — будь то сила стихий или совет лучшей подруги. Но не ответить этой девочке, проявивший к ней столь неподдельный интерес, она не имела права. — Зачем нужно быть не тем, кто ты есть? — Мэри решила помочь собеседнице, хотя весьма забавно было созерцать её неожиданно-растерянное личико. Всегда интересно наблюдать за чужими эмоциями, особенно, когда они искренние. Особенно за её эмоциями — что-то подсказывало, что она проявляет их не часто. — Интересный вопрос, — она отвела взгляд в сторону. — Я как-то не задумывалась об этом, да и у меня нет на это времени. Да и зачем? Я не вижу в таких размышлениях никакого смысла. И как в этой жизни быть кем-то одним? Когда приходится одновременно играть роль сурового преподавателя, требовательной руководительницы, а вот теперь ещё — и экстрасенса всея Руси? Когда уже не помнишь, кто ты: мужчина или женщина? — Инна не знала, к чему эта исповедь. Но почему-то так захотелось высказаться. Почему-то она доверяла ей. И Мэрилин оценила это новой обворожительной, как всегда, улыбкой. И всё-таки она была права. И льды Снежной Королевы способны таять — особенно, если добавить к ним немного солнца. Но правда — есть правда. — Ты извинить менья, но, я думаю, здесь Саша всё-таки прав. И впадать в эти крайности и забывать о том, что ты женщина, всё же не стоит. Так трудно быть счастливой. Губы женщины скривились в слегка разочарованный усмешке. — Счастье или несчастье — это, девочка, второстепенно. Другого просто не остаётся. Послушай совета старшего (ну уж старенькая я, чего скрывать?). Если хочешь чего-то добиться — нужно быть всем. Кем бы я была сейчас, если б ждала чего-то от кого-то, оправдываясь тем, что я женщина? Это всё — сказки для домохозяек удела Домостроя. Только там, где есть сила, есть жизнь. Ты что-нибудь слышала про естественный отбор? — Инне совсем не хотелось спорить. Особенно — с ней. Но никакие симпатии не могли встать на пути её точки зрения, которая может быть одна — и единственно правильная. — Не могу согласиться. Я думать, можно оставаться сильной, не переставая при этом быть женщиной. Мне кажется, у менья это получаться. И совсем скоро об этом узнает весь страна, — прищурившись, эстонка всё более внимательно наблюдала за Инной. Похоже, Фрау Роттер была права, и поспорить она любит. Мэрилин считала такие выяснения глупым занятием, но её целью было не доказать свою правоту, а убедить эту женщину, что жить можно и лучше. Зачем? Чувствовала ведь, знала, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего! — Посмотрим, — развела руками Прасолова, всем своим видом показывая полное равнодушие. — Надолго ли тебя хватит? Тебе сколько лет-то — двадцать пять? — женщина плотнее закуталась в плащ. Становилось еще холоднее. И, кажется, дело уже не в погоде. Она вдруг снова ощутила себя одинокой в этом городе, как тогда, когда, выйдя из самолета, ступила на чужую московскую землю. — Yea. Но дело не в возраст. Для своих лет я пережить многое — больше, чем ты можешь подумать. И я осталась женщина и останусь ей. — То есть, я — не женщина? — в голосе зазвенела излюбленная рычащая сталь. — А это тебье решать. Все есчо впереди. И не нужно называть себья старой, — подарив на прощание полуусмешку-полуулыбку, Керро изящно, как Королева ночи, удалилась прочь. Прасолова проводила её сожалеющим взглядом. И достала из пачки новую сигарету — назло, уже видя парня, приближающегося к эстонке. Козел. И чего прицепился? В голове женщины возникла вполне логичная идея — рассказать все об их «споре», впрочем, едва ли задержавшаяся там надолго. Наверное, она бы поведала ей о кознях, устраиваемых мужским полом за её спиной за пару минут до её прихода. До того как... А теперь поздно. А теперь пусть эта «сильная женщина» разбирается сама. И всё равно — козлы. И всё равно она ощущала себя предательницей.

***

— Не страшно ли девушке быть одинокой в столь поздний час? — Мэрилин почти не удивилась. Надо было идти быстрее. — Не было — до твоего появления, — по-английски огрызнулась она. Всё-таки, как хорошо, что так много русских владеет этим языком, ведь на нём она говорила куда лучше, чем на русском. — Да брось. Ты это... Извини меня, если что. Я хотел сказать, что правда отдам тебе эту руку, если она у меня будет, — его взгляд пронзительно-синим огоньком вспыхнул во тьме. Керро замедлила шаг. Его слова звучали искренне — кажется, впервые за долгое время. И это стоило уважения. — Спасибо. Но, по-моему, это слишком сложный способ для того, чтобы довести девушку до постели. — Правильнее будет «затащить», — рассмеялся парень. — На будущее. И у меня нет таких далеко идущих планов. Пока я хочу довести, то есть, проводить тебя всего лишь до дома. Всё-таки я джентльмен, а на улице темно и холодно. Кстати, ты не замерзла? — Нет, — всегда приятно ощутить заботу, хотя она не была уверена, стоит ли принимать её от этого человека. — И не стоит. Всё-таки мы с Эвелин хотели добраться на такси. — Велика проблема! Позвони ей, пусть закажет себе сама. А у тебя есть шанс домчаться с ветерком бесплатно, на моей новенькой ласточке, — Керро подняла бровь. — Ну, в смысле — на моей машине. — Нет уж. На своей «ласточке» ты как-нибудь домчишься сам. Саш, я не хочу отношений на Битве, и вообще пока. Время не то... у вас так говорят? — Время — это лишь вопрос приоритетов, — загадочно выдохнул Саша. — Ну, раз так — давай дружить будем, что ли. Для дружбы ведь время то? — То, — мило улыбнулась девушка. — Но это не исключает того, что мы соперники. — Нет. Тем более и соперничать, и дружить с такой красивой девушкой — сплошное удовольствие. Девушка не могла удержаться от новой улыбки. Удивительно, сейчас он не казался ей таким высокомерным ублюдком. Или это была всего лишь маска? Наверное. В таком случае, ему её лучше не надевать. Почему люди так любят маски? Каждый день, надевая новое и новое обличье, будь то мальчика из плохих фильмов, монстра-начальника или циничной стервы, они никогда не признаются себе в том, что делают это не из-за статуса или потому, что «так надо». На самом деле они стремятся убежать от самих себя — которые кажутся им слишком непривлекательными, стараясь подменить маской истинное лицо, о котором успели позабыть. Как Инна... Стоп. Почему она опять вспомнила о ней? Сейчас, когда за ней пытается ухаживать парень, внешность которого подходит под идеальные стандарты красоты? — Может, всё-таки подвезу? — не отставал Шепс. — Спасибо, меня ждет Эвелин, — после недолгих раздумий кивнула на прощание Мэрилин, удаляясь в темноту, в призрачной, необъяснимой надежде увидеть в ней знакомый силуэт. Которого уже не было. И к лучшему...