Ва-банк

О быстром течении времени сказано много всего. И, пожалуй, верно. И удивительно — как же быстро оно летит, когда ты пробегаешь по родному городу бесконечный марафон «дом-институт-офис-партнёры», и каким истуканом стоит на месте в равнодушной столице, когда ты участник знаменитого телевизионного шоу… Шёл второй месяц съёмок, но Инне казалось, что прошло не менее полугода. Эти долгие переезды, бесконечные ожидания своей очереди, тяжёлые, как бетонные плиты, и ядовитые, как жало змеи, взгляды коллег изматывали похлеще привычной беготни. И это было ещё полбеды — куда сильнее её выводили эти псевдонесчастные обратившиеся за «помощью» к «экстрасенсам» люди. Отчаявшиеся до предела и готовые абсолютно на «всё», они на деле были готовы на это всё исключительно чужими руками. Порча, сглаз, проклятье — всё, что угодно. Только — чтобы это можно было снять и исправить взмахом бубна или шёпотом над пламенем свечи. Но своими руками — извольте! Мы же бедные, несчастные, никчёмные и вообще... а раз вы ничего не понимаете в экстрасенсорике и жизни, мы лучше подождём другого «экстрасенса», а вы лучше будьте добры идти в пень! И это взрослые, иной раз пожилые люди! Инна злилась, едва не срываясь на мат (благо, годы общения с неразумными студентами научили её сдержанности и долготерпению), и, опустив ситуацию, уходила с площадки, вручив жизнь этих людей в руки так называемых «экстрасенсов». В конце концов, она сделала всё, что в её «немагических» силах. А дальше — их дело, их жизнь, которая зависит исключительно от них самих. Поймите, люди, для того, чтобы ваша жизнь стала лучше, нужно не шляться по всяким программам, а делать её лучше самим! В этот час, в эту минуту, в этот миг! Без труда не выловишь ни рыбку из пруда, ни сдашь экзамен автоматом! Впрочем, у неё не сдашь всё равно. Положенные тридцать вопросов отвечать всё равно придётся — а там уж и труд, и фортуна, и всё остальное… Съёмки первого готического зала были назначены на восемь часов вечера. Впрочем, это было не так страшно, как когда она едва приехала из Сибири и в это время могла разве что обнимать подушку. Сейчас же у неё хватило сил на то, чтобы изысканной походкой Королевы Ночи несколько дублей пройтись от ворот старинного особняка до таинственного готического зала и обратно, переодеться и простоять с каменным лицом на протяжении нескольких минут, вяло аплодируя первому победителю недели. — Первый бой, а среди вас, смотрю, уже есть раненные, — после очередной порции блистательных шуток Башаров вдруг решил обратиться к грузной женщине с более чем угрюмым взглядом и перебинтованной рукой. — Раненый — не убитый, — она бросила уничтожающий взгляд куда-то в сторону… рыжеволосой эстонки. — Живы будем — победим. Назло всем врагам. — О, Надира, мне нравится ваш позитивный настрой... Итак, в чёрном конверте находится фотография… Слава всем богам, эти съёмки подошли к концу. Можно было собираться домой под пламенные прощания с аутсайдером и… громкую ругань на эстонском, заставившую заглянуть в комнату ожиданий, откуда только что вышла. — Я не виновата в том, что вы сломать руку! — на ломаном русском, лучшем, на который только была способна, кричала Мэрилин, не забывая экспрессивно размахивать руками. — Конечно. Не ты виновата. А она, — прошипела та самая Надира, швырнув в девушку восковую куклу, в которую, насколько Инна успела заметить, была воткнута иголка! — Только ты, мочалка рыжая, у нас занимаешься магией Вуду! Прасолова не смогла сдержать недовольной гримасы. Глянув пару выпусков и убедившись в убогости данного проекта, она испытала ещё одно разочарование в людях и конкретно в Мэри. Как, как нормальный человек, такая красивая девочка, может резать пальцы и тушу барана для какого-то странного магического обряда и на полном серьёзе утверждать, что это поможет ей связаться с загробным миром! В это вполне можно было поверить пару тысяч лет назад, когда у людей не было мозгов и надежды, кроме как на ритуалы, стихии и природу, но никак не в продвинутом двадцать первом веке! И всё ради чего? От этого зрелища желание иметь хоть что-то общее с эстонкой пропало само собой. А было ли оно? Тем не менее, она не могла так просто уйти с поля неожиданного боя, как и поверить в то, что она решила идти к победе нечестным путем. — Я таким не занимаюсь, — аналогично прошипела Мэрилин. — Это сделала не я! Вы просто поскользнуться! — Это ты просто подлая тварь, не способная на честную борьбу! — Брейк, девочки, — появление бравого воина в голубых линзах неожиданно прервало их милую беседу. — Хватит ссориться. Надир, Мэри ни в чём не виновата, — очаровательно улыбнулся «миротворец», положив руку на плечо девушки. Инна, впрочем, не удивилась: в последнее время она часто видела этих «голубков» вместе. Ну да, всё логично. «Экстрасенсы» к «экстрасенсам», молодые к молодым, а нормальные к нормальным. Ну, а коль оных здесь нет… То и не надо. — В общем, это я подложил эту куклу. Но я ничего не делал! Я просто хотел припугнуть. И не хотел, чтобы это отразилось на твоей, Надира... руке! — Да ты посмотри… не хотел он! Тоже мне, принц без коня. И не ври! Он это. Ты кроме своих спиритических сеансов ничего не умеешь! Сговорился с этой, чтобы конкурентов убрать! Понабрали палачей! Инна не выдержала. — Членовредительство, насколько я знаю, не является убийством. Это — во-первых. А во-вторых, ребят, я не поняла, из-за чего этот кипиш? Кто сделал куклу, кто сломал руку? В жизни всё бывает. Обязательно искать виноватых? Особенно, когда их нет. — А ты вообще заткнись, женщина, непонятно каким чудом попавшая на проект! Откуда тебе знать, кто прав, кто виноват? Какое ты вообще отношение имеешь к магии? О чём вообще может говорить человек, который ничего не добился к середине жизни, и всё, что ему остаётся, это ходить по левым шоу, в которых ничего не смыслит… Взрыва было бы не избежать. Несомненно, рвануло бы так, что особняк взлетел бы в воздух — если бы не одна рыжая бомба из Эстонии, предвосхитившая его другим взрывом: — Не смей так говорить про неё! — Мэри сама не знала, как так получилось, и почему она не смогла выдержать оскорблений в адрес этой женщины. Они не соответствовали действительности. Она-то точно знала, что Инна оказалась здесь неслучайно и добилась куда большего, чем некоторые здесь присутствующие. А терпеть несправедливость она не могла — в любом её проявлении. — Это неправда! Полная праведного гнева и готовая немедленно направить его на кого следует, Инна теперь неожиданно растерялась. Сказать, что она удивилась такой неожиданной поддержке — ничего не сказать. Привыкшая отвечать за свои поступки и решать свои проблемы самостоятельно, в другое время женщина посчитала бы такое заступничество ущемлением своей гордости. Но на душе (будь она неладна!), вопреки ей и всем принципам, стало неожиданно тепло от этого несанкционированного участия. От осознания того, что она всё-таки не одна. Но Прасолова так не могла. Она должна и может разрулить это сама. Тем более, что желание убить эту «болезную» с особой жестокостью неожиданно испарилось. — Вот именно, — она улыбнулась эстонке, по пути поймав сверлящий взгляд Шепса. — И кто бы говорил мне про возраст. У тебя с этим похуже, чем у меня, — не сводя с девушки сияющего насмешливого взгляда, Инна походкой победительницы направилась к выходу. — И в том, кто прав, а кто виноват, я разбираюсь лучше вас всех — юрист всё-таки. «Сучка ты, а не юрист», — подумал Шепс, обратившись к эстонке. — Мэри, ты прости меня. Я не хотел, чтобы так получилось. — Да ладно, Саш, — отмахнулась она, опускаясь на маленький кожаный диванчик. — Зачем ты это сделать? Это же не ты? — Ну, это неважно. Я же мужчина, — он опустился рядом. — И я не мог смотреть, как тебя поливает грязью эта… жирная. — Да, — Мэрилин усмехнулась, вспомнив, как так же заступилась за Инну. И зачем? К чему всё это? — Спасибо тебье, Саш. — «Спасибо»-м вино не закусишь. Лицо девушки залилось алой смущённой краской: — Это намёк? — Предложение поужинать вместе. — Свидание?.. — Как хочешь. Ну, если нет — так нет. Мэрилин растерянно пожала плечами. Раз просто ужин — почему бы нет? И кто, интересно, всё-таки подложил эту куклу? Александр усмехнулся. Так-то. Цель оправдывает средства — и пусть ради неё придётся пострадать — тебе или главной «цели». Ну ничего. Пару таких уловок, и она будет в его постели на зависть всяким ни то бизнесменам, ни то юристам! — Ну, спасибо за ужин, — улыбнулась Мэрилин, аккуратно выскальзывая из машины, которая, вопреки её разнообразным уговорам-отговоркам, благополучно довезла её до временного крова. — И за то, что довезти. — Да ладно. Мне это ничего не стоило. Ну, кроме того, чтобы на целый вечер воздержаться от алкоголя, — в мгновение ока Александр оказался рядом с ней. — Ты не оставлять надежды проводить меня до постели?.. — бровь эстонки взлетела вверх. — Ну, надежда умирает последней. Но пока я лишь хочу в целости и сохранности доставить тебя до дома. А то сейчас в подъездах опаснее, чем на улицах города. — Не думать, что Россия такой опасный страна. Меня предупреждать, что у вас медведи в валенках ходить по улица, но чтоб по подъезд… — Это Россия, детка. Здесь возможно всё, — усмехнулся молодой человек, обнимая её за плечи у самой железной двери. — «Детка»… это значит «девушка»? — Мэрилин остановилась. Руки парня на её плече как не бывало. — Ну... Как хочешь. Я сказал, что мы друзья. Я не тороплю тебя. И вообще, я ни к чему не обязываю. Я просто хочу тебя проводить. И я это делаю, — неожиданно нервно пробормотал он, резким движением открывая дверь и приглашая её войти в подъезд. — Прошу-с… Керро молча последовала указанию. Чего скрывать, ей нравилось это внимание, эта забота, эти поистине джентльменские жесты. Но нравился ли Саша? Рядом с ним было легко, приятно, спокойно. Что ещё нужно после тяжёлого съёмочного дня? Видимо, ничего. Или?.. Никаких «или». В конце концов, никого другого — надёжного, весёлого, заботливого рядом нет, да и не предвидится. Инна ведь ничего не чувствует к ней — даже если и чувствует, то никогда и ни за что не признается себе в этом. И никогда не будет — делать то, что так отчаянно делает сейчас Саша — стараться понравиться, помогать, просто быть рядом. Тогда — почему бы и нет? Она ведь определённо что-то чувствует к нему — иначе не позволила бы ему водить её в ресторан, подвозить, а уж тем более — провожать до дома. — Ну, пока, — улыбнулась эстонка, подкрепив слова жестом изящной ладони. — До встречи, — Мэрилин не успела ни возмутиться, ни обрадоваться, когда, быстро коснувшись губами её щеки, медиум в один миг исчез из виду. Девушке осталось проводить его растерянным взглядом, неожиданно почувствовав — осознав, что пути назад нет. Что сейчас, в эту самую минуту, она — переступила незримую, но очень важную черту, разделившую её жизнь на до и после. Черту, разделившую её с Инной…