Ва-банк

Мэрилин не любила выездные испытания. Мало того, что на дорогу тратится множество сил, которые целесообразнее было бы потратить на помощь людям, так ещё на протяжении всего времени поездки придётся терпеть общество «коллег», и единственным, с кем ей удалось поладить, был Саша. Коллега, парень, друг — человек, который может просто побаловать тебя перед испытанием горячим кофе. — Держи. Взбодришься. И согреешься, если что. Если нет — всегда есть моя куртка. — Спасибо, но нет. А от кофе я не откажусь, — улыбнулась девушка, принимая кофе и неожиданно ощутив себя на мушке уничтожающего взгляда откуда-то сзади. Обернувшись, она столкнулась с этим же леденяще-синим, выворачивающим душу наизнанку взглядом. Инна ещё никогда не смотрела на неё с таким холодом, укором и разочарованием. Последнее было больнее всего, словно бы она не оправдала возложенного на неё высокого доверия. Выдержав взгляд, она с усилием отвернулась к окну — гордо и хладнокровно, как может только обиженная, но, пожалуй, не ожидавшая ничего другого, лучшего, женщина. — Что такое? — обеспокоенный голос Саши заставил её «вернуться» в этот мир и к нему, собственно. — Да ничего. Кофе просто горячий, — и к чему всё это? В конце концов, она взрослая, свободная девушка. Она имеет право встречаться с тем, с кем хочет, и где хочет! Тем более, что они даже не встречаются — разве можно назвать тот поцелуй высоким словом «отношения»? — Да не переживай, — отмахнулся Шепс, бросив очень недружелюбный взгляд на Инну. — Не у всех всё в порядке с личной жизнью. Вот и завидуют, — громче, чтобы все услышали (особенно — некоторые), сказал он. — Было бы кому завидовать. И чему, — презрительно фыркнула женщина, поднявшись с места и нарочито небрежной, «мужской» походкой направляясь вон из фургончика. Мэри не понимала, кто она ей и что между ними происходит, но чёткое безотчётное желание кинуться вслед за этой женщиной накрыло её, как цунами. Невзирая на все «зачем» и «нельзя», невзирая на недопитый горячий кофе и парня, сидящего рядом, пролепетав что-то невнятное и вручив первый последнему, девушка вышла вон. Она нашла Инну невдалеке от фургончика. Пребывая где-то в своих мыслях, Прасолова затягивалась очередной сигаретой и была явно на взводе. Вонзив в неё холодный и острый, словно нож, взгляд и едва задержав его на миг, женщина вернулась к прежней равнодушно-возмущённой медитации, всем своим видом демонстрируя, что той лучше уйти. Но Мэрилин не собиралась, воззрившись на неё фирменным ведьмовским взглядом, выдержать который способны немногие люди, даже с экстрасенсорными способностями. А уж с полным их отсутствием… — Чего ты тут стоишь? — не сказала — прорычала женщина. — Кофе холодный? Или ты предпочла бы что-нибудь покрепче? — Нет. Я не увлекаться. Это очень вредно. Как и курит… — Да знаю я, знаю. Что я слишком красивая, чтобы курить. Но будешь с такой жизнью красивой, — усмехнулась коллега по проекту, выпуская сигарету из тонких пальчиков на волю. — Тебе не нравится, что мы с Сашей… общаться? Сухая усмешка соскользнула с губ. — Мне? Да какая мне разница? — в её голосе было столько холодного, тщательно скрываемого возмущения, будто рванула ледяная бомба. — Общайся, с кем хочешь. Ради бога! И не только общайся, если хочешь. Хоть с Сашей, хоть с Пашей. Взрослая девочка. Точнее, молодая. Все разочарования ещё впереди. — Всё-таки не нравится, — констатировала девушка. Взгляды женщин сошлись в молчаливом безжалостном поединке. — Не волнуйся, я ни на что не претендую, — презрительно фыркнула Инна, доставая из сумочки новую сигарету. — Просто поверь моему опыту. Ты им нужна до первой юбки. Или до того, как выиграют спор, — Инна не понимала, что с ней происходит и почему из её уст льётся чистый яд, тем более в адрес этой более чем милой девочки. Чувство странной досады, обиды ко всему, и в частности к этим двоим, не давало ей покоя. И если в случае с Шепсом, затеявшим эти танцы на чужих чувствах, всё было понятно, то за что она могла злиться на Мэрилин оставалось загадкой. В конце концов, юная красивая девочка по всем законам имеет полное право крутить романы с молодыми симпатичными мальчиками, не спрашивая одобрения и разрешения чьего бы то ни было, и уж тем более — её. А против закона не попрёшь — она это знает точно. И всё равно она не могла спокойно наблюдать за их «шурами-мурами», которые, тем более, не продлятся долго. И это самое ужасное. Или, напротив, хорошее? Во всяком случае, молчать она больше не могла. И пусть она думает всё что угодно — сама же спасибо скажет. По крайней мере, Инна очень на это надеялась. Негромкий кашель, раздавшийся неподалёку, свидетельствовал о том, что их уже трое. — Мэрилин, у меня к тебе просьба. Ты не могла бы оставить меня наедине с курящими… Новый поединок взглядов, полных уже самой настоящей ненависти — между Прасоловой и Шепсом. — Зачем? — Керро перевела взгляд с женщины на парня. — Саша… Зачем? — Так надо, малыш. Так надо. Не бойся, я женщин не бью. Даже таких, которые внутри не уступят мужику. — Иди, — взгляд Инны, обращенный к Мэрилин, полыхнул отчаянным огнём. — Видишь, у нас тут мужской разговор. — Чего тебе надо от Мэрилин? — прорычал Шепс, когда девушка скрылась из виду. — Скажи честно — она тебе нравится? — Мне? — Инна поперхнулась не то собственным смешком, не то табачным дымом. Её удивлению, возмущению, ужасу не было предела. — Мальчик, ты что говоришь? Ты в своём уме? Как мне может нравиться она? Она же… мы ж в России живём, прости господи! Что за бред? Как ты вообще мог подумать, что у меня может быть что-то с кем-то из вас! Вы же тронутые на всю голову! И сейчас я в этом лишний раз убедилась. — Саша. Нам пора идти. У нас уже кофе… остыл, — взгляд эстонки сверкнул молнией правосудия. Наблюдавшая за происходящим из-за угла Керро, несомненно, всё поняла и приняла единственно верное решение. И вынесла приговор — приводить в исполнение который должен был он — тот, кого, взяв за руку, она вела к фургончику, провожая женщину пронизывающим, как острейшее копьё, взглядом. — Кофе остыл. Тебе новый принести? — заботливо крутился он по пути к микроавтобусу. — Спасибо, не следует. — А может, всё-таки стоит согреться? Дрожишь вся… — Да нет. Кажется, — девушка лишь сейчас заметила, как тело бьёт мелкая, отчаянная дрожь. И кофе тут не поможет. Не согреет. Как и крепкое плечо парня, уткнувшись в которое она проехала всю дорогу, ощущая себя под прицелом того же пронизывающего укоризненного взгляда. В конце концов, она ни в чём не виновата — просто таким сумасшедшим нет места с такими нормальными. Ну что ж. Пусть так и будет. — Ну как там, по ту сторону медали? То бишь, голубого экрана... — не теряя неиссякаемого энтузиазма, спросила Вероника. — Ой, Ник, лучше не спрашивай, — невесело отмахнулась Инна, наблюдая, как капли очередного непрекращающегося осеннего дождя равнодушно стекают по стеклу. — Устала, как собака. Я так не уставала даже во время сессии. Эти переезды, организаторы. То то не так, то это. То сидишь не так, то выглядишь бледновато. А уж про людей, пришедших якобы за помощью, я вообще молчу. Глупее моих студентов, ей-богу! — Да ладно тебе, Инн. В этом есть свои плюсы, — она оказалась рядом, положив руку на плечо и опускаясь к самому уху. — Ну, например, здесь есть широкий ассортимент из тех, с кем можно расслабиться после съемок. Ну, правда, — толкнула она в бок резко скривившуюся женщину. — Это всё легко можно исправить за одну ночь. Благодаря одной особи мужского пола! Ну, правда, сколько у тебя уже не было... — Прекрати, — отмахнулась Прасолова, хватаясь за голову. — Ну, с кем? Там такая публика! Общаться нормально невозможно, а ты говоришь. — А для этого общаться-то не надо! Ну, повстречаешься пару раз — и всё. Долго что ли? Ты не девочка. Ну, наверняка, же есть нормальные мужики — хотя бы среди команды операторов. Инна задумалась, перебирая в памяти всевозможные варианты. Оператор Коля — с кольцом на пальце, режиссёр-постановщик Денис казался вполне подходящим вариантом, если бы не слухи о его нетрадиционной ориентации, какая нередко бывает у представителей шоу-бизнеса. Впрочем, разве можно верить слухам? Перед глазами ни к селу, ни к городу всплыл образ рыжеволосой лисички, улыбающейся и зазывно подмигивающей — будто бы ей и только ей. Женщина тряхнула головой, дабы развеять морок. Чёрт. Вот к чему бы это? Какое место Мэрилин среди кандидатов в потенциальные любовники? Она девушка, она младше неё на целую жизнь, она, в конце концов, её конкурентка! Бред. Она не может в неё влюбиться. Нет, об этом не может идти и речи! — Нет, Ник. Не надо, правда. У меня нет сил на эти интрижки. — Ладно. Зато ты теперь медийная личность! Смотри, что про тебя в интернете пишут. — Ты знаешь, я туда ни одним глазом. Там никто никогда не пишет ничего хорошего. Ну, кроме моих коллег по другому, далекому от шоу-бизнеса ремеслу. Но не думаю, что столь уважаемые люди висят на низкопробных пабликах.  — Ну, как знать, как знать, — в руках Вероники, а затем на столе образовался планшет, на экране которого большими буквами высветилось «Битва экстрасенсов». — Что это? — Это — твоя заслуженная слава и успех, — Инна нахмурилась, пробегаясь глазами по комментариям, написанным под постом-фотографией Шепса, устрашающе шепчущего над зажжённой свечой очередное заклинание. «Саша такой лапочка! Какие у него глаза! Люблюобожаюболею за него. Саша, ты наш победитель!» — стройный ряд смайликов-сердечек, идущих после сообщения, наглядно свидетельствовал о степени их любви. Инне показалось, что её сейчас стошнит. И это та самая взрослая «платёжеспособная» аудитория, на которую и был сделан весь расчёт? Да, похоже, уйдёт она в минус — и на дно, даже если победит в этой чёртовой Битве! — Да вот же! — наманикюренный пальчик женщины уткнулся в планшет. «А мне нравится Инна. Говорит прямо, выглядит по-человечески — ничего лишнего. Простой человек, не то что эти распиаренные актёры-модели. К тому же, красивая женщина. Из наших, из Сибири. Инна, мы с тобой!» Прасолова не смогла удержаться от улыбки, ощущая странное тепло, разлившееся внутри, и наконец-то убеждаясь в том, что всё действительно не зря. Совершенно незнакомые люди оказывают ей моральную поддержку, а в будущем, возможно, и материальную. Значит, игра всё-таки стоит свеч! Следующие комментарии были однотипны и не содержали ничего более двух слов восторгов, адресованных в большинстве своём двум лидерам этого сезона — Мэрилин Керро и Александру Шепсу, когда вдруг взгляд женщины задержался на одном из них: «Идиоты вы все! Это шоу клоунов! И эти ваши Шепсы — такие же экстрасенсы, как я танкист! И Мэри эта… Моделька доморощенная! Понятно, благодаря чему и кому она туда попала. Тоже мне, Битва ржавых шлюх». — Так, всё. Убери это, — отчеканила Инна, отодвигая планшет в сторону и изо всех сил стараясь скрыть от подруги охватившую её ярость. Отчего-то женщине были неприятны эти слова, сказанные в адрес рыжей эстонки. Какие бы напряжённые отношения не связывали их в последнее время, она была уверена в том, что такая гордая и умная девушка как Мэрилин ради места в Битве ни за что не прыгнула бы в чужую, даже очень влиятельную, постель. Тем более, что в последнее время ей всё больше казалось, что у девушки есть какие-то неординарные способности. А как иначе было объяснить то, что та угадала, что она прячет под линзами другой цвет глаз, и что выдержать её собственный взгляд не представлялось возможным? Инна так и не понимала, что это такое, и тем более не была готова так просто поверить в какие-то сверхъестественные силы, но точно знала — в том, что написал этот человек, нет ни грамма правды. И Мэри — самый светлый, добрый и настоящий человек на этом прогнившем насквозь проекте. Почему? Почему она так уверена в этом? — Хватит. Я устала, — сил разбираться в себе и думать о положительных качествах эстонки совершенно не осталось — казалось, вот-вот и она в прямом смысле свалится с ног. — Завтра рано вставать…