Between two fires

Думаю, в этом мире есть много вещей, за которые меня уже давно следует повесить. Я какой-то слишком ненадежный. Простите, люди добрые, которые долго ждали следующей главы, что я слишком тянул. Глава получилась в два раза больше, а из-за сессии я не мог дописать ее раньше. Но сейчас я здесь, и глава тоже дописана. Хотя получилась она какой-то... не такой. То ли слишком депрессивная по отношению к Аллену, то ли нелогичная, то ли еще что-то, чего я не могу понять. За это я тоже хочу извиниться, если вдруг кому-то что-то не понравится. Гомен. В следующий раз я буду стараться еще больше. Приятного прочтения. POV Аллен Мир поплыл перед глазами. Я и сам не успел сообразить, что делаю, и, главное, зачем. Это было слишком быстро и внезапно даже для меня самого. Опомнился я уже тогда, когда бешеным взглядом на меня смотрел Канда. Именно в этот миг я понял, что совершил ошибку. Даже если в тот момент я действительно почувствовал что-то, не нужно было совершать глупых и опрометчивых поступков. Этот поцелуй… да нет же, обычное касание губами впоследствии стало своеобразной стеной между нами, возникшей лишь из-за моей ошибки. Я, должно быть, полный идиот, раз в один миг сумел испортить отношения с Кандой, которыми может похвастаться далеко не каждый. Человеческие отношения и доверие – вещи хрупче, чем хрусталь. Достаточно одного неверного взгляда, слова или действия, и они ломаются вдребезги, а вернуть их в прежнее состояние почти невозможно, как бы ты ни пытался – маленькая, совсем ничтожная брешь всегда будет служить напоминанием о совершенном тобой однажды проступке. — Мелкий? – осторожно, что совершенно не вязалось с его видом, позвал меня Канда, вырывая из раздумий. — Это вот что ты сейчас учудил? — Извини, Канда, я… – А что я? Наконец-то сошел с ума? У меня временное помутнение рассудка? Варианты не такие уж и плохие, но сейчас явно не время для шуток. Может быть, стоит просто сказать ему «забудь»? И забыть самому. Я думаю, так будет даже проще, однако… действительно ли я хочу забывать? Не он ли говорил мне перестать все держать в себе? Нет, я определенно не смогу все забыть. Будет лучше, если прояснить все сейчас, иначе потом я сам запутаюсь. — Как давно тебя стали посещать подобные мысли? Я опустил голову, и теперь челка скрывала мои глаза. Да, за это я любил свою прическу. Пожалуй, ее единственное положительное качество. — До этого момента – ни разу… – Говорил я почти шепотом, боясь чего-то. Чего – честно говоря, и сам не знаю. — Тогда что изменилось сейчас, а? — Канда присел передо мной, и теперь мне просто пришлось посмотреть в его глаза. — Тебе просто стало скучно? Это новая забава такая под названием «доведи Канду до белого каления»? Аллен, если тебе действительно нечем заняться, пожалуйста, не вмешивай в свои игры меня. Сейчас такое время, когда мне совершенно не до шуток. От тебя и так проблем хватает, больше не надо. Просто замечательно. Мало того, что он вообще все с ног на голову перевернул и совершенно неправильно все понял, так еще и проблем от меня много. — Я не издевался! – выкрикнул я первое, что пришло мне в голову. — Это было… искренне. — Искренне? – Канда с подозрением на меня покосился. — Ты что, гей? — Я не… – и я задумался. Мне ведь всегда девушки нравились. Тогда почему сейчас я осознаю, что испытываю чувства к своему старшему напарнику? — Я не знаю, – пришлось мне честно ответить. — Но ты нравишься мне. Глупо вышло, да? – Вопрос был риторическим. По крайней мере, так решил Канда. — Уже поздно. Собирайся, и я отвезу тебя к отцу. Может, он и мне объяснит, что за люди тебя навестили. — Канда… – Я окликнул его, когда он уже стоял в дверях. — Ты… — Ты уж извини, но подобные отношения меня не интересуют. И даже если ты сейчас абсолютно искренен, то поверь мне, все это несерьезно. — Он хмыкнул. — В твоем возрасте такое часто случается, когда обычную привязанность принимают за нечто большее. Ты ошибся, Аллен. Никаких подобных чувств ты ко мне не испытываешь. И уж тем более, ничего такого к тебе не испытываю я. Для тебя же будет лучше поскорее забыть об этом. Лица Канды я сейчас не видел, но его тон был абсолютно ледяным. Я подумал, что он разговаривал так со мной только в первые дни нашей службы. Неужели мы вернули наши отношения «друзья» обратно к «чисто деловым»? И были ли мы друзьями в действительности, или все было лишь плодом моего воображения? Ну да, я с чего-то решил, что мы друзья. Но ведь Канда всегда твердил, что ничего подобного… Действительно. Все было иллюзией с самого начала. И сейчас, и раньше. Только я считал его своим другом. Только я чувствую сейчас к нему нечто большее, чем обычная привязанность. И только меня горечь захлестнула с головой. Да, теперь мне действительно стало нестерпимо жаль. Когда мы с Кандой приехали ко мне домой, то встретил нас только запах коньяка и сигарет. — Мистер Уолкер! – позвал Канда, проходя внутрь квартиры. Ответом ему послужило молчание. — Отец! – крикнул я, но, опять же, без толку. Мы уже успели подумать, что он опять куда-то смылся, как у кухни показалось нечто, отдаленно напоминающее моего отца. — О, вы оба тут, – проговорило оно хриплым голосом и отпило из горла бутылки еще немного коньяка. — Снова напился как свинья… – От безысходности я приложился лбом о стену. Она была холодной. То, что нужно для больной головы. — Я знал, что ты к этому парнише пойдешь, – прохрипел мой отец. — Мне кажется, я не настолько молод, чтоб звать меня «парнишей», — Канда осклабился. Я вот забыл, сколько ему там лет? Черт возьми, мне стыдно. Кажется, около тридцати… О, нет. Он ведь уже такой взрослый… Еще лет восемь – и годился бы мне в отцы. — Ничего, переживешь, – отец махнул рукой. — Вообще, это хорошо, что вы оба здесь. Сюда, проходите. Мы прошли на кухню. Тут уже был вполне устоявшийся запах перегара. — Не опьянеешь от такого запаха-то? — шепнул Канда мне на ухо, отчего меня передернуло. — Я привык, – в той же манере ответил я, и мы сели за стол Пока мой отец потягивал алкоголь, мы выжидательно на него смотрели. Каждый, видимо, думал о своем, поскольку у всех из нас взгляд был абсолютно отсутствующим. — Так вот, – наконец произнес отец, – Аллен уже рассказал тебе? – Он обращался к Канде. — Про двух подозрительных? Да. — Подозрительных? – Отец прыснул. — Один из них – тот, про кого я тебе рассказывал. Догадываешься? — Вы про случай с вашей женой? Отец утвердительно кивнул, а я напрягся. Он и правда все Канде о том случае выложил? Ну надо же. А я столько лет в неведении жил. Сегодня замечательный день. Лучше бы я его как-нибудь проспал. — Я так и понял, – Канда убрал с лица волосы, что лезли ему в глаза. И вот не лень ему было отращивать их столько лет? Мешают ведь. — Все, что я рассказал про него и про мои предположения – подтвердилось в полной мере. — То есть он – убийца? — Не совсем, – отец помотал головой. Хоть он и выпил черт знает сколько и выглядит настоящим пьяницей, каким-то образом ему, как обычно, удается мыслить абсолютно трезво. Я всегда этому удивлялся: сколько бы он ни выпил, он никогда не пьянеет. Он всего лишь диктует остальным, как поступать. Сам предпочитает оставаться в тени и показываться только тогда, когда ему самому это нужно. — Получается, надо выйти на его пешек. — Именно. Ну и о чем они говорят? — И каким образом? — Беру это на себя. Для тебя у меня есть другая работенка. Чувствую себя здесь определенно лишним. Смотаться отсюда, что ли, а то еще услышу, чего не стоило, а наутро обнаружу свою голову в тумбочке. Я уже успел встать и подойти к выходу с кухни, как в стену рядом со мной отлично вписалась пустая бутылка из-под коньяка. Я отскочил в сторону, и осколки на меня не попали. И хотя это уже не в первый раз, мне опять стало страшно. — Сядь на место. Тебя никто вставать не просил, – железный тон отца порой пугает больше бутылки, летящей в мою сторону. Я даже не знаю, есть ли в мире вещи страшнее, чем он. Дьявол, другими словами его не назовешь. — Да, отец, – я послушно сел, так как еще ранее заметил несколько пустых стеклянных бутылок в углу. Процент того, что одна из них снова отправится в полет, был высок. Я решил не рисковать. Краем глаза заметил изумленный взгляд Канды. Да-да, дорогой старший напарник, такая вот у нас семья. Канда кашлянул в кулак: — Так о какой работе вы говорили? — Присмотри за Алленом. Что? — Что? – повторил мою мысль Канда. — Я могу увлечься и не уследить. Ты всегда рядом с ним и… — Не всегда, – поправил отца Юу. — Не важно. Не всегда, но часто. Я не помню, просил тебя об этом раньше или нет, но сейчас ситуация вдвойне опасна. Во-первых, за вами, как я смею предположить, обоими сейчас будет вестись слежка. Ты – парень умный, а мой сын – нет. Поэтому я не хочу, чтобы он наделал ненужных и опасных вещей. — Пап, – я решил напомнить о своем присутствии, – я все еще здесь. — Заткнись, – с завидной синхронностью ответили отец и Канда. Я фыркнул и уставился в пол. Спелись, закадычные друзья. Бесят. — Я сделаю все, что возможно. Не в моих интересах, чтобы с мелким что-то случилось. И что он заладил? Мелкий да мелкий… Не такой уж я и мелкий. — Меня Аллен зовут, – я надул щеки. Надоело ведь, что обращаются как с ребенком. — Сиди и молчи, – я получил подзатыльник от отца. — Значит, ты согласен. Отлично, – он одобрительно улыбнулся Канде. — А теперь вон отсюда. Мне надо поговорить с сыном. О, теперь мне официально дадут слово. Замечательно. Канда заскрежетал зубами. То-то же. Любишь так к людям обращаться – вот и на себе это испробуй. Кажется, он еще хотел сказать что-то едкое, но всего лишь встал, попрощался и совсем скоро я услышал звук захлопывающейся двери. Отца к этому времени совсем разморило. Он сидел и с блаженным видом глядел в потолок, закинув ноги на стол. Чую я, этот разговор будет долгим и трудным, если вообще состоится. Ночью приснился странный сон. Не помню, что именно там было, но проснулся я в холодном поту и с бешеным сердцебиением. Огромных усилий мне стоило трясущейся рукой дотянуться до тумбы и взять свой телефон, чтобы увидеть время. Была лишь половина четвертого, поэтому я откинулся обратно на подушку и закрыл глаза. Отключился я довольно быстро. Больше мне ничего не снилось. Наутро я почувствовал себя самым настоящим зомби, разве что мозгами питаться не хотелось. Умылся, оделся и спустился на кухню в надежде плотно позавтракать. Мои надежды рухнули, когда я понял, что отца дома нет, а завтрака вместе с ним. Я хотел бы сварить себе кофе, но взглянул на настенные часы и понял, что уже опаздываю. Отличное начало дня. С добрым утром, Аллен. Уже на подходе к Скотланду я почувствовал, как что-то сдавило меня в своих объятиях. Я обернулся и увидел довольную, как у объевшегося кота, морду Лави. — Привет, – жизнерадостно протянул он и, потрепав меня по голове, отпустил, позволив мне свободно вздохнуть. — Как дела? Я молча и с подозрением покосился на него. В ответ Лави только рассмеялся. — Видел бы ты сейчас себя со стороны. Ну не пугайся ты так, – он по-дружески приобнял меня за плечи. — Просто я рад тебя видеть. После долгого ворчания и грозной мины Юу ты для меня как ангел-спаситель. Я облегченно вздохнул: — Понятно… Подожди, почему ты стоишь здесь? Насколько я знаю, перерыв еще не скоро. — Если бы кое-кто не опаздывал, то знал бы, что у нас новое поручение. — Холодный и ровный тон заставил пробежать тысячи мурашек по моей коже. — Привет, – неуверенно сказал я Канде в ответ на его сердитый взгляд. — Я случайно опоздал, честно. Лави прыснул. Что-то мне сейчас подсказывало, что со стороны я выгляжу загнанной в угол серой мышью. Канда только фыркнул и отвернулся. Я услышал шепот своего рыжего коллеги: — Вот видишь, – говорил он. — Юу всегда любезностью не отличался, а сегодня ну совсем как скала. Хм… — Он что-то прикинул у себя в голове, а потом выдал уже более громко. — Канда Скала Юу. А что, звучит! За это свое «звучит» Лави схлопотал по голове от вышеупомянутой Скалы. — Подойди к Комуи, он почему-то очень сильно хочет тебя видеть. Потом возвращайся, и поедем по делам. Не надевай форму. Объясню все по дороге. Я кивнул, мол, по дороге так по дороге, и быстро забежал внутрь. Я поздоровался со всеми, кого встретил, выслушал Комуи, взял свою сумку и пошел к машине. Не забыл я и про кофе, что не удалось выпить дома. Человек, который придумал кофейные автоматы, должен непременно попасть в Рай. Без очереди. Канда уже ждал в машине, разговаривая о чем-то с Лави через окно. Я подошел к ним и спросил, поедет ли с нами Лави. Он сказал, что у него еще есть дела, и он подъедет чуть позже. Я сел на свое привычное место и пристегнулся. Было слегка неловко находиться рядом с Кандой. Ничто в нем не выдавало вчерашнего разговора у него дома, за исключением дистанции, которую он, совершенно точно, теперь держал между нами. Мне стало немного неуютно. Мы попрощались с Лави до вечера, и машина тронулась с места. — И что такое срочное приключилось на этот раз? Опять кто-то бунтует? – Я подпер подбородок кулаком, глядя на проносящийся мимо пейзаж. — Скоро должна будет состояться очередная научная конференция. Туда приедет много людей. По словам хозяина и портье одного из мотелей в Глостере, на конференции должен был выступить Моррис Карнап, остановившийся у них несколько дней назад. Через день после его отъезда его тело было найдено примерно в десяти милях от Глостера. На следующий день в отеле на Эджвер-роуд остановился человек с таким же именем. Вечером того же дня был убит менеджер по продажам одной из крупных компаний. Владелец отеля категорически отказывается показать записи с камер наблюдений из номера убитого. Задачей Лави будет найти убийцу этого менеджера, а нам с тобой нужно будет узнать, что это за таинственный и воскресший мистер Карнап и что произошло с ним на самом деле. Ты, мелочь, будешь делать только то, что тебе буду говорить я, усек? Я кивнул. — Ты с отцом вчера поговорил? — спросил Канда, не отрывая взгляда от дороги. — Да. — И как? — Ты был прав, – я слабо улыбнулся. — Мне не за что его винить. Думаю, он поступил правильно. Действительно ли я так считал? Не знаю. Точно могу сказать лишь одно: моему отцу это решение далось очень тяжело, и приниматься судить его за это спустя столько лет глупо. К тому же, я еще многого не понимаю. Он поступил так, как считал нужным. Думаю, у меня никогда не хватило бы решимости на что-то подобное. А мой отец… он думал не только о себе и о своей семье, но и о миллионах жителях нашего города. Глядя на то, что происходит сейчас… Да, я, пожалуй, могу понять, почему он так поступил. Невозможно смотреть, как люди гибнут один за другим. Я не виню отца. — Я рад, что ты понял это, — сказал он, хотя его тон не выражал подобных чувств. Все такой же холодный. Мне снова стало грустно. Как будто не было тех моментов, когда мы неплохо ладили друг с другом. Когда улыбались. Вместе. А сейчас – словно чужие люди, связанные лишь работой. Может, теперь так оно и есть… Остаток дороги мы молчали. Мы вышли из машины, и я взглянул на больших размеров отель. Я и раньше проезжал мимо этого здания, но только сейчас обратил внимания на то, что он на самом деле потрясающ. Нормально ли, что мы поселимся в нем? — Лави подъедет позже, – сказал Канда. — Когда заберет необходимые бумаги у Комуи. Запомни, что сейчас я – Джексон Филдс, антрополог, приехавший на конференцию. Ты – мой помощник, Остин Фаррелл. На нас уже зарезервирован номер 245. Лави поселится в 456 номере, рядом с тем, где произошло убийство. Его имя Томас Андертон. Не допусти, чтобы кто-либо здесь узнал, что ты работаешь в полиции. — Почему все так секретно? – Я посмотрел на двух молодых девушек, стоящих около входа. Одна из них была очень симпатичной брюнеткой, а вторая какой-то уж слишком страшненькой блондинкой. Скорее всего, или у них здесь назначена встреча, или брюнетка таскает с собой блондинку только для того, чтобы на ее фоне выглядеть еще более эффектно. — Потому что если управляющий отелем причастен к какому-либо из случаев и прознает о нас, то либо выставит нас оттуда, либо просто не даст спуску. Лишние мороки нам ни к чему. Я понимающе кивнул, хотя вряд ли Канда заметил это. Он так и не взглянул в мою сторону. Мы вошли в отель и сразу направились к стойке регистрации. — На меня должен быть зарезервирован номер. Фамилия Филдс. Девушка за стойкой, очень приятной наружности, кивнула и что-то набила на клавиатуре. — Джексон Филдс? – уточнила она. Канда кивнул. — А с вами... — Она обратила на меня вопросительный взгляд. — Мой помощник. Девушка обольстительно улыбнулась. — Понятно. Поэтому вы заказали двухместный номер, – она понимающе посмотрела на Канду. Мне показалось, что он ей очень даже понравился. Если задуматься, то на него действительно очень часто кто-то засматривается. Только сейчас я понял это, когда оказался сам среди этих «кого-то». Мисс Хардман – как гласил бейджик – протянула Канде ключ от комнаты, и он расписался в книге регистрации. Девушка рукой указала, где находятся лифты. Вместе с нами лифт ждал высокий человек с сальными волосами средней длины, спадающими на лицо. Я подумал, что ему срочно нужен душ. Пожалуй, если он оденется в нормальную одежду, помоет голову, сделает себе нормальную прическу и почистит зубы, то получится вполне солидный молодой человек. Мы вошли в лифт, и тогда я задержал дыхание, потому что находиться в закрытом помещении с этим человеком было действительно очень сложно. Я взглянул на Канду. Ноль эмоций. У него что, насморк? Мы вышли на своем этаже. Человек с сальными волосами поехал дальше. О том, что я еле выдержал эту короткую поездку, я решил молчать. Оказавшись в номере, первым делом я плюхнулся на кровать, проверяя ее на мягкость. Немного повертелся на ней, думая, что хочу себе точно такую же. Канда взглянул на меня с неким презрением – или мне показалось? – и скинул свою сумку на вторую кровать, расположенную параллельно моей. — Можно остаться здесь на ночь? – спросил я. — Останешься. До тех пор, пока не закончим задание, останемся здесь. Отца только предупреди. — А если что-то понадобится, могу же я съездить домой? — Нет, – отчеканил он. — Тебя здесь свяжут по рукам и ногам и запрут. Не задавай тупых вопросов. — И ты останешься здесь? — Естественно. Не оставлять же тебя здесь одного. Я обещал твоему отцу, забыл? — Только поэтому? Канда промолчал. Теперь он казался слишком равнодушным. Было непривычно видеть его таким, потому что даже начало нашей совместной работы сопровождалось взаимными придирками и ругательствами. Но теперь в нем осталось лишь безразличие, и это было, пожалуй, страшнее ненависти. Канда переоделся в белую рубашку, потом достал свой телефон и набрал чей-то номер. Он говорил минуты две. Слова были вполне разборчивыми и понятными, но отчего-то я никак не мог сложить их воедино и понять смысл, как будто они не долетали до моего сознания. Потом он просто убрал телефон в карман и глянул в окно. — Когда приедет Лави? – спросил я, устав от тишины В ответ я получил слишком сухое «не знаю». Начинаю чувствовать себя никчемным существом. Что я вообще здесь делаю? Еще какое-то время мы так и сидели в номере в полной тишине. Потом Канда направился к выходу. — Куда ты? – предпринял я вторую попытку его хоть немного разговорить, но он просто вышел за дверь, оставив меня в полном непонимании. Ну и чем, скажите мне, я заслужил к себе такое отношение? У меня создавалось впечатление, словно я вернулся в то время, когда меня все игнорировали. Из-за моего неполного альбинизма люди всегда сторонились меня, потому что я был не таким, как они. Так было в детстве, в юношестве – всегда. Будучи ребенком, я кричал, что мне не нужны друзья, на самом деле все было совсем не так. Любому человеку нужен друг, и я понимал это, но злился на себя, на других, потому что никто не принимал меня, кроме Линали. Я всегда был один, и сейчас мне кажется, что я снова скатываюсь в эту пустоту, где люди вокруг меня есть, а меня среди них – нет. На самом деле, это ужасное чувство, когда никому до тебя нет дела. Я думал, что уже прошел эту стадию и могу оставить ее лишь как воспоминание, но эта боль давно ушедших дней снова дала о себе знать. Я залез на кровать с ногами и согнул их в коленях, положив на них свою голову. Было грустно. Сколько времени я так просидел – не знаю. Возможно, час, возможно, целых два, но дверь в номер открылась, и вошел Канда. Я почувствовал слабый запах женских духов. — Канда, – тихо позвал я. Он промычал что-то короткое и стал рыться в своей сумке. Мне это порядком надоело, и, обидевшись на весь мир, я слез с кровати и направился к выходу. — Стой, – окликнул меня Канда, и я остановился. Я надеялся, что он скажет хотя бы что-то не по работе за весь день. Этого не случилось. — В семь часов ты должен быть в холле. Не опоздай. — Ты называешь меня ребенком. Но ты здесь единственный, кто ведет себя как ребенок.— Я вышел из номера и захлопнул дверь. Если бы я сказал ему, что чувствую сейчас, это что-то изменило бы? Вряд ли. Вся та чушь, которую говорят по телевизору относительно выражения своих чувств – полная туфта. Никому нет дела до того, что ты говоришь. Хоть убей, но всем будет плевать на тебя и на твои слова, пока над тобой не закроется крышка гроба. По крайней мере, касательно меня все так и есть. Какое-то время я бездумно гулял по улице, иногда обращая внимание на прохожих и на магазины. Вскоре меня кто-то окликнул: — Извини! – Девчушка в яркой забавной куртке тронула меня за плечо, и я развернулся. — Это ты сейчас выронил бумажник? Я, как честный человек, залез в свои карманы и понял, что там пусто. Я облегченно вздохнул. — Да, спасибо. Кажется, это действительно мое. Девочка-брюнетка мне мило улыбнулась. — Почему у тебя такое грустное лицо? – спросила она. — Разве грустное? Наверное, это потому, что я немного устал, – соврал я в ответ. Мимо нас пробежал лабрадор, а следом за ним, видимо, хозяин с поводком в руках. Это они играются или собака решила устроить нетайный побег? — Если ты никуда не спешишь, может, пройдемся немного? – предложила она, а я согласился. Делать было все равно нечего. Мы дошли до парка, расположенного недалеко, и посидели немного на лавке. Старушка с очень доброжелательным видом, сидящая напротив нас, кормила голубей. Почему-то, глядя на нее, я не мог сдержать улыбки. Роад – как выяснилось, так звали мою спутницу на данный момент – сейчас всего пятнадцать лет. Она заприметила меня еще в отеле. Она рассказала, что ее отец – премьер-министр, и сейчас он был на конференции, потому ей было очень скучно. Мы не разговаривали о чем-то серьезном. Скорее, болтали о всякой ерунде. Например, она рассказала, что очень любит сладкое, а я ей рассказал, что могу есть все подряд и в больших количествах. Мы говорили обо всем: о своих увлечениях, о погоде, о людях, вспоминали всевозможные забавные истории, которые только приключались с нами. Я и подумать не мог, что с незнакомым человеком можно так легко общаться. У меня было такое чувство, будто она мне совсем не чужой человек. Будто мы знакомы всю жизнь. На какое-то мгновенье я даже забыл о своих переживаниях. — Ты классный парень, – сказала она мне, мило улыбаясь. — Сможем увидеться как-нибудь еще? — Я не против, – абсолютно честно ответил я. Да, пожалуй, я действительно буду рад поговорить с ней снова. Мы обменялись телефонными номерами, а потом она сказала, что конференция должна была уже закончиться, и ей нужно уходить. Я помахал ей на прощанье, и потом снова окунулся в свои мысли. Я подумал, что нет смысла пытаться добиться чего-то от Канды. Возможно, он меня теперь терпеть не может, и на это могут быть свои причины. Если так действительно будет лучше, я больше не буду вспоминать об этом. Возможно, когда-нибудь мы снова сможем сблизиться, хотя бы на чуть-чуть. Думаю, я действительно буду скучать по тем дням, когда мы совершенно свободно общались, словно друзья. Но я смогу перебороть себя. Я смогу перебороть свои чувства. Если Канде будет легче... Я забуду, или хотя бы сделаю вид, что забыл. Пусть меня и мои чувства отвергли, я буду двигаться только вперед, чтобы однажды снова увидеть его улыбку. Улыбку, которой он будет улыбаться только мне. Я прогуливался вокруг отеля и взглянул на часы. Уже пора. Я развернулся в другую сторону и поспешил. Хоть Канда меня сегодня и решил игнорировать, не думаю, что он упустит шанс лишний раз на меня поорать. Внутри было очень тепло, и я расстегнул куртку. Возле ресепшна уже стоял Канда, но Лави не было. Я хотел к нему подойти, как на мою макушку легла чья-то рука. — Приветик, — сказал Лави, ероша мои волосы. — Привет, — я улыбнулся. Сейчас было действительно приятно его видеть. — Чего тут стоишь? Пойдем к Канде, столько всего обсудить надо! — сказал он, приобнимая меня за плечо. — Да, пойдем, я уже... — не успел я договорить, как мой взгляд обратился на несколько мужчин позади Канды. Среди них я узнал лицо того, кого видел всего однажды. В голову сразу полезли неприятные образы смерти моей матери, даже моей собственной смерти. — Аллен? — Лави потормошил меня. — Аллен, ты здоров? Плохо выглядишь. Тебе плохо? Лави продолжал что-то говорить, но слышал я его будто бы издалека, даже не разбирая слов. Мое тело сотрясала мелкая дрожь. Я был зол, но в то же время напуган. Когда человек обернулся и увидел меня – или только мне так показалось – я резко отшатнулся назад и, запутавшись в собственных ногах, упал. — Аллен! — закричал Лави и присел рядом на корточки. Он говорил, что нужен врач, а я продолжал смотреть в глаза тому мужчине, он – на меня. Я вспомнил его имя. Шерил, кажется. Но он, хоть и смотрел на меня, совсем не подавал виду, что мы знакомы. Еще несколько секунд он безразлично глядел в мои глаза, а потом отвернулся, сказал что-то тем мужчинам, которые стояли рядом с ним, и вышел из отеля. — Аллен, ты меня слышишь вообще?! Я опомнился только тогда, когда Лави неслабо ударил меня по щеке. Я перевел на него взгляд широко распахнутых глаз и понял, что вокруг столпилось немало народу. Рядом стоял уже и Канда. — Мелкий стручок, — Канда схватил меня за воротник и резко поставил меня на ноги, — если тебе захотелось помечтать, то не делай это на виду у всего отеля. Какого черта ты вообще творишь? — Он сжал мой воротник еще сильнее, и мне почти сдавило шею. Было больно. — Канда, Канда, притормози, задушишь пацана! — Лави оттащил брюнета от меня. — Мне показалось, или ты был напуган? Я сглотнул. В горле пересохло. — Это был один из них, — тихо сказал я. И Лави, и Канда, и еще пару десятков человек внимательно смотрели на меня. — Черт! Это точно был один из тех, кто вчера приходил ко мне. Парень с длинными волнистыми волосами. — Ты о чем? Кто к тебе вчера приходил? — спросил Лави, но потом отшатнулся назад. Канда, сорвавшись с места, случайно задел его. — Эй, Юу! — Лави замотал головой, не зная, остаться ему и приглядеть за мной или броситься за ним. В итоге он выбрал первый вариант. Люди расходились, а я виновато улыбался. Было очень неудобно перед ними всеми. Перед Кандой с Лави – в том числе. Мы должны были поселиться здесь и не привлекать внимания, а я испортил этот план в первый же день. Потом мне принесли бутылку минералки, и я жадно стал из нее пить. Через пару минут вернулся Канда. — Там никого не было с длинными или волнистыми волосами, — сказал он, смиряя меня убийственным взглядом. — Тебе, скорее всего, показалось. — Действительно, чего это я... – я усмехнулся. — Может быть, они были просто похожи. Или я свихнулся... Канда только хмыкнул, а Лави, кажется, был вне себя. — Эй, вы двое, снова ваши секреты, а? Достали уже. — Успокойся, — сказал Канда. — Это касается семейки мелкого. — Хоть он немного и соврал, но в данном случае, думаю, сделал правильно. — Семейки, говоришь... Это личное? — Вопрос был адресован мне. — Ну... — я замялся. — Немного. Прости, Лави. — Прощаю. — Он махнул рукой. — Раз так, то пошли есть. Я ужасно голоден. Я одобрительно улыбнулся: — Хорошо. Только я быстренько зайду в номер и переоденусь. — Мы будем в ресторане, — Лави похлопал меня по плечу. — Найдешь нас. Я кивнул и побежал к лифту. Быстро переоделся в номере, спустился в ресторан и нашел глазами Канду и Лави. Они сидели в самом дальнем углу и, кажется, делали заказ. Я подошел к ним. — О, Аллен, — улыбнулся Лави, — а ты что заказывать будешь? — Я не хочу есть. Можно мне просто чашку кофе? — Официант поклонился, и я повернулся к Лави с Кандой, смотревшим на меня удивленными глазами. — Ты здоров? — Лави дотронулся до моего лба. — Да, — я чуть улыбнулся и сел за столик. Пока я пытался себя чем-нибудь занять, бродя по улице, успел зайти в бар на улице и поесть. Я вроде и наелся, но вот от чашечки кофе, чтобы привести свою голову в норму, не отказался бы. Мы посидели какое-то время в тишине, а потом официант принес заказ. — Ну наконец-то, — улыбнулся Лави, — теперь я могу поесть. — Тебе лишь бы пожрать, — буркнул Канда. — А ты чего такой хмурый? — Лави положил в рот кусок бифштекса. — Злишься, что мы не в японском ресторанчике? — Заткнись, кроль, — Канда пригрозил ему вилкой. Лави засмеялся, а я посмотрел на них с немым вопросом в глазах. — Канда обожает японскую кухню, — пояснил он. — А, вот как, — я уткнулся взглядом в свою чашку. Лави действительно много знает о Канде. Если подумать, что известно о нем мне? Только то, что он остался без семьи. Я не знаю, что он любит, что не любит, о чем мечтает, чего хочет добиться в жизни. Ничего не знаю. Мы практически посторонние люди, как ни посмотри. Неудивительно, что он так воспринял мои слова. Я ему никто. Всего лишь ноша, которую на него скинул мой отец. — Прости, — негромко сказал я, но был услышан. Я почувствовал на себе удивленный взгляд своих коллег. Канда, кажется, понял, что извинялся я именно перед ним. Он только фыркнул. Лави хотел что-то сказать, но промолчал. Похоже, что он был недоволен, потому что сегодня он многое не понимает. Еще какое-то время мы молчали. Канда с Лави доедали свои порции, а я сверлил взглядом дно пустой чашки из-под кофе. — Ну что, — Лави отставил тарелки в сторону, — перейдем к делу. — Да, — Канда вытер рот салфеткой. Лави положил на стол папку, достал оттуда несколько листов и разложил по свободному месту на столе. — Если говорить во всех подробностях, то Моррис Карнап останавливался в мотеле Глостера пять дней назад. Там он провел две ночи и наутро покинул его вместе с человеком по имени Чарльз Скотт, который пробыл в отеле одну ночь. По словам портье того отеля, Моррис Карнап ждал такси, которое опаздывало на полчаса. Мистер Скотт, в это время покидавший ресторан при мотеле, подошел к стойке и предложил мистеру Карнапу свою помощь, объяснив это тем, что у него есть свободное время. Моррис Карнап принял предложение Чарльза Скотта, и, попрощавшись с портье, они покинули отель. Когда у портье спросили, зачем мистеру Карнапу так срочно понадобилось такси, он ответил, что в это утро Морриса ждал эвакуатор, он должен был забрать свою машину и отправиться в Лондон на научную конференцию. Примерно в первом часу дня Чарльз Скотт вернулся в мотель, потому что мистер Карнап забыл свой бумажник с документами и деньгами. Портье отдал ему бумажник, и мистер Скотт покинул мотель. Около трех часов дня было найдено тело. Позже стало известно, что оно принадлежит мистеру Карнапу. Было установлено, что он был убит из револьвера 32 калибра. Все могло бы сойтись на том, что убийцей является, безусловно, Чарльз Скотт. Однако убийство предположительно произошло в промежутке между 11:30 и 12:30 часами. Как раз в то время, когда мистер Скотт не находился рядом с мистером Карнапом. Таким образом, может фигурировать еще один подозреваемый: водитель эвакуатора, который ждал этим утром мистера Карнапа. На следующий день после убийства в отеле останавливается человек, называющий себя Моррисом Карнапом, тело которого было найдено в десяти милях от Глостера, что было неизвестно этому отелю. Появляется несколько версий. Первая: портье соврал или просто ошибся со временем, и убийцей является не кто иной, как Чарльз Скотт. Тот же исход возможен, если следствие ошиблось со временем убийства. Вторая: Чарльз Скотт, забрав деньги у портье, покинул город другой дорогой вместе с деньгами и документами. Возможно, он мог предположить, что без документов и денег у Морриса не будет возможности оставаться в отеле, поэтому поселился здесь следующим днем, желая выдать себя за него. Не без доли риска, разумеется. Этот вариант мне кажется глупым, но исключать его нельзя. Третья версия: Чарльз Скотт вернулся к Моррису Карнапу и обнаружил его убитым. Не исключено, что именно он сообщил в Скотланд об этом убийстве. Но встает вопрос: зачем он представился его именем в отеле? Возможен и тот вариант, что он изначально был в сговоре с водителем эвакуатора. Версий может быть множество, причем самых неожиданных. Вам придется разобраться с этим, ребят. Постарайтесь. У меня, честно говоря, закипел мозг. — Я одного не могу понять. — Канда, посмотрев на меня, нахмурился. А я продолжил: — Почему с этим делом обратились именно к нам? — Вероятно, кому-то показалось это слишком странным. К тому же, этот отель... — Допустим, — я прервал Лави. — А кто сообщил об этом всем? В смысле, как так все совпало? В нескольких милях от Лондона находят тело, потом сообщают, что этот человек остановился в этом отеле. Даже если это были бы два разных человека, какой смысл был бы звонить и сообщать о том, что обычный – с точки зрения всех остальных – человек поселился в этом отеле? Даже если бы заявившим в полицию об убийстве и был бы сам Скотт, это все равно до жути неправильно и странно. Лави с Кандой задумались. — Комуи думал об этом, — сказал Лави. — Убийство, которое нужно расследовать мне, произошло в этом отеле. Нельзя отрицать того, что все это связано, поэтому нам нужно работать сообща. — Ясно, — отрезал Канда. — Я так полагаю, Комуи уже все распланировал. Лави довольно улыбнулся: — Недаром он наш босс. Я же сидел и думал о том, что здесь вообще происходит и какая между этими событиями связь. Одна мысль у меня уже появилась, но я пока не торопился ее озвучивать. Мы еще немного поговорили об этих убийствах. Потом я поймал на нас взгляды персонала, и мы втроем разыграли небольшой спектакль, чтобы нас никто и ни в чем не заподозрил. Это, кажется, сработало. А потом я повернул голову влево и почти подавился. Прямо на меня был направлен пронзительный взгляд того самого парня, которого я встретил у лифта сегодня утром. Но сейчас он выглядел очень опрятно, и я подумал: действительно ли это он? Он был красив даже с мужской точки зрения. Удивительно, что я не заметил за ним этого сразу. Еще я подумал, что он очень похож на мужчину, который приходил ко мне вчера и назвался мистером Микком. От этой мысли меня передернуло. — Эй, — Канда пнул меня ногой под столом, — ты что на человека уставился? — Кто он? — спросил я. — Он кажется подозрительным. — Разве? — Лави обернулся. — Да не, тебе кажется. Я промычал что-то нечленораздельное и сказал, что мне нужно в уборную. Там я умылся холодной водой – уж слишком у меня разболелась голова. — Ты в порядке? Слишком бледный, — сказал мне Лави, когда я вернулся. Я только кивнул. Действительно, почему-то я чувствовал себя не очень хорошо. Может быть это оттого, что мне просто нужно немного отдохнуть. Я извинился перед Лави и Кандой и отправился в номер. Там я позвонил отцу и объяснил ему ситуацию, на что он многозначительно хмыкнул и повесил трубку. Потом я принял душ, поиграл в какую-то стратегическую игру на сотовом и лег спать. Уже на задворках сознания я услышал, как открылась дверь номера, и вошел Канда. Хочется верить, что он не ненавидит меня, и я просто себя весь день накручивал. Надеюсь, что мое завтра будет лучше, чем сегодня.