Between two fires

Аллен проснулся, когда часы на тумбочке, что стояла между двумя кроватями, показывали три четверти одиннадцатого. Он повернулся на бок и приоткрыл один глаз. Соседняя кровать была пуста, а из ванны до слуха сонного Уолкера доносился шум воды. Аллен открыл второй глаз и зевнул, потянулся. Он медленно поднялся с кровати и понял, что день начинается не так хорошо, как показалось ему в первые секунды: к головной боли, не прекращающейся уже как два дня, прибавилось еще и головокружение. Парень вздохнул и в одном нижнем белье подошел к окну. Головная боль ушла на второй план, уступив место некоей детской радости. За ночь тучи успели полностью заслонить собой небосвод, и теперь, словно пух, на город сыпались первые легкие снежинки. Губы Аллена растянулись в теплой улыбке, а белые хлопья усыпали землю девственно белым ковром. Для кого-то это – просто снег, но для юного Уолкера это было чем-то волшебным. Когда твоя жизнь наполнена постоянными переживаниями и несчастьями, такое явление – настоящая сказка. Он бросил последний взгляд в окно и отошел от него, присев на край кровати. Ему было действительно странно находиться здесь. И ведь даже не знает, почему. Может, потому, что в этом номере он живет не один – с ним Канда, до которого, казалось бы, можно дотянуться рукой, но на самом деле он был гораздо дальше, на недосягаемом расстоянии. А может, все гораздо проще: довольно необычно останавливаться в гостинице родного города, когда у тебя есть собственный дом, из которого тебя – не дай Бог, конечно – еще не выгнали. Он огляделся и понял, что все здесь ему кажется каким-то несуразным, несмотря на то, что номер был обставлен на высшем уровне. Бежевые стены, черно-красное постельное белье, черная тумба, большое окно и прочая мебель – отчего-то Аллена угнетало здесь абсолютно все. Решив, что ему срочно нужно в душ, чтобы привести, наконец, себя и свою голову в порядок, он поднялся и, подойдя к двери душа, потянул ее на себя, совершенно забыв о том, что внутри Канда. Он так и замер на пороге, глядя, как из зеркала с опасным блеском в синих глазах на него смотрит Канда. Со сделанным на авось хвостом и пеной для бритья на пол-лица он выглядел довольно комично, но Аллену было совершенно не до смеха. Он вздохнул, чтобы взять себя в руки и не сказать чего-нибудь плохого от внезапно нахлынувшей злости, и выпрямился. — Доброе утро, — сдержанно произнес он. — Я хотел умыться, а у меня нет зубной щетки. Что делать? — Спуститься вниз и купить одноразовую щетку и тюбик пасты. Там сможешь купить все, что душе угодно. Теперь свали, — буркнул Канда и больше не смотрел на Аллена. «Спокойствие, только спокойствие...» – вторил про себя Уолкер, захлопывая дверь душевой с внешней стороны. И почему он так внезапно разозлился? И, самое главное, от чего? Аллен надел на себя джинсы и рубашку и спустился вниз, купил там все, что ему нужно и желтую футболку с непонятным рисунком, которую его чуть ли не слезно просили приобрести. Он так же купил эспрессо в кофейном автомате, выпил его и, немного успокоившись, поднялся обратно в номер. Канда уже покинул душ и сейчас, сидя спиной к двери, листал бумаги, которые вчера получил от Лави. На Уолкера он, как тот и ожидал, не обратил никакого внимания. — Канда, ты – осел, — совершенно неожиданно даже для себя бросил Аллен и быстро, от греха подальше, скрылся за дверью ванной комнаты. Находясь в закрытом помещении, он уже не мог видеть, как Канда вскидывает брови и с каким удивлением косится на закрывшуюся дверь. Юноша присел на бортик душевой кабины и схватился за голову. Пока он был вне номера, надо было где-нибудь найти и выпить таблетку от головы. Решив, что сделает это позже, Аллен включил в душе воду, разделся, помылся, почистил зубы и, одевшись, вышел из душевой. Канда все еще сидел на кровати. — Сам ослина, — пробубнил брюнет, не отрываясь от чтения бумаг. — Ой, кто заговорил, — фыркнул Аллен, вытирая полотенцем волосы. — У нашей принцессы голосок прорезался? — Мелочь, — зашипел Канда, медленно оборачиваясь, — помни, что не с ровесником своим говоришь. Имей уважение к старшим. — Если бы старший имел мозги, я бы еще подумал над уважением. Но в твоем случае просто не вижу смысла. — Какого черта... — Канда сощурился. — Что ты себе позволять стал, малолетний придурок? — Он рывком поднялся с кровати, на которой сидел, и вмиг преодолел расстояние между ним и Уолкером. Аллен вздрогнул, но не отступил, смело глядя в глаза Юу. — Что хочу, то и позволяю. В этом мы с тобой похожи, разве нет? — Аллен склонил голову вбок. — Шпендель, — процедил Канда, хватая его за волосы на затылке и дергая вниз, — тебе лучше следить за своим языком, пока я тебе его не отрезал. Твоя излишняя смелость действует мне на нервы. — Ты просто бессердечный ублюдок, — сказал Аллен с еле распознаваемой горечью в голосе. — Понятия не имею, как мог запасть на такого, как ты. — Это только твои проблемы, идиот. Меня тоже не радует тот факт, что ко мне испытывает чувства какой-то гороховый стручок. — Даже так? — С опасным блеском в глазах Аллен отвесил Канде звонкую пощечину. — Ну уж прости меня, что не могу контролировать это. Зато ты, видимо, вообще не можешь понять человеческих чувств. Канда, после нескольких секунд пристального взгляда в глаза Аллена, схватил бумаги с кровати и вышел, хлопнув дверью. Оба были в ярости. И если причины раздражения Канды были вполне понятны, то Аллен не мог объяснить причину своей внезапной злости. Он ведь совсем не планировал срываться на Юу. Даже в какой-то мере понимал его... Сейчас ему хотелось колотить стену кулаками и крушить весь номер, но нехватка физической силы и осознание того, что он не у себя дома, останавливали. — Кажется, я схожу с ума... — тихо произнес Аллен и упал на кровать лицом в подушку. Теперь ему хотелось провалиться сквозь землю. Юу стоял у окна. Внизу он разглядел знакомый удаляющийся силуэт. Канда задумался: правильное ли решение он принял? Наверное, да. По крайней мере, так считал он. Хотя тот факт, что он, вернее всего, делает шпенделю больно, заставлял его сомневаться. — Ну так что? — прервал поток его мыслей Лави. — Значит, конференция завтра? — Да, — Канда кивнул. — Нет смысла поднимать весь отель на уши, чтобы только найти того, кто сам себя раскроет. — А если он исчезнет? — Не смеши. По сути, он – главное лицо этой конференции. После состоится банкет, и если он выступит со своим докладом, то почему бы не пойти после на празднество и не получить несколько слов похвалы? На всякий случай подстрахуюсь и поставлю у выхода мелкого. Не сбежит парень. — Ладно, — Лави улыбнулся. — Я тоже начну действовать. — Уже узнал что-нибудь? — Канда подошел ближе к нему. — Почти. Надо только проверить. Мне птичка нашептала, что сегодня в семь вечера у управляющего назначена встреча вне отеля. Воспользуюсь этим. — Будь осторожен, — сказал Канда. — Оступиться легко, а последствия могут быть непоправимы. — Я знаю, знаю. Но я не такой уж плохой полицейский, согласись, а? Канда еле заметно усмехнулся: — Если когда-нибудь тебя грохнут из-за твоей беспечности, я не приду на похороны. — Эй! Ну и заявы, — Лави бросил в Канду подушкой. — Серьезный повод чтобы жить. Аллен кутался в свой шарф, наблюдая за серой улицей. Такая погода успокаивала. Снег, из-за отсутствия ветра, падал совсем чуть-чуть косо. Кто-то куда-то спешил, кто-то, наоборот, шел медленно, как и сам Уолкер. Он бродил по дороге, понимая, что далеко уходить не стоит. А еще он думал, что же могло его так изменить всего за одну ночь. Вчера же все нормально было... а сегодня как подменили. Ведет себя как черт знает кто. Аллен обошел небольшой магазин и повернул обратно: нужно возвращаться. Вечером дверь в номер Канды и Аллена с грохотом открылась. — Юу! — закричал Лави, но, увидев, что Канды в номере не наблюдается, рассеянно захлопал глазами. — Прости, — сказал Аллен, поднимая голову. — Он ушел. — Куда? — Рыжий парень закрыл за собой дверь и присел рядом с Алленом на кровать. — Понятия не имею, — Аллен отложил книгу, которую читал, в сторону и потянулся. — Странные вы оба. Между вами ничего не произошло? Аллен напрягся. — Почему ты спрашиваешь? — Даже не знаю, как сказать, — Лави улыбнулся и взъерошил Аллену волосы. — Раньше вы были чуть ближе, что ли... А вот на вчерашнем ужине и сегодняшнем обеде вели себя будто и не знакомы вовсе. — Думаю, тебе показалось. — Аллен улыбнулся в ответ. — Все в порядке. — Точно? Я ведь уже давно Юу знаю. Иногда он может перегнуть палку, хоть и неосознанно, поэтому я волнуюсь за тебя, — он приобнял Аллена за плечи и сам подсел чуть ближе. — Иногда он кажется плохим, но не такой на самом деле. Порой его действия кажутся ужасными, что даже начинаешь думать: «Боже, да он ведь ненавидит меня!» Но я всегда ошибался в такие моменты: просто он по-своему заботится о своих друзьях. — Почему ты говоришь мне об этом? — Аллен вскинул голову и посмотрел Лави в глаза. — Не знаю, — рыжий пожал плечами. — Но мне кажется, что между вами все же что-то случилось, просто ты сам не хочешь рассказывать. — Он поймал на себе вопросительный взгляд Аллена. — Ну не думал же ты, что я совсем идиот? На самом деле, я очень даже наблюдательный. Знаешь, Аллен, ты ведь всегда можешь поделиться своими переживаниями и со мной тоже. Мы ведь друзья, — он щелкнул Уолкера по носу. — А если Канда обидит тебя, ты только скажи мне — я ему задницу надеру. Аллен широко улыбнулся: — Спасибо, Лави. Возьму на заметку. Еще несколько минут они продолжали о чем-то говорить, пока не вернулся Канда. — Что ты здесь делаешь? — Он кивнул Лави. — О, как хорошо, что ты вернулся. Я узнал кое-что интересное. — И что же? — Канда встал напротив него. — Сынок хозяина отеля-то, оказывается, хотел работать в Лондонском королевском колледже. Всегда мечтал быть таксономом, но не сложилось. Однажды был приглашен на конференцию, подобную той, что состоится завтра, но ему там попросту утерли нос и сказали, что он и его исследования ничего не стоят. Я не смог узнать, что произошло там в подробностях, но он потерял свою работу. Благодаря отцу, конечно, смог устроиться на работу в совершенно другой сфере – деньги творят чудеса! Я покопался еще кое-где и нашел несколько статей о той конференции. Половина из присутствующих на ней – те, кто приехал сюда сейчас. Убитый мистер Карнап и мистер Бейтман, убитый в этом отеле несколькими днями ранее. Раньше он, как оказалось, занимался антропологией и выступал со своими лекциями в институтах. — Притормози, — остановил его Канда. — То есть ты думаешь, что хозяин отеля ко всему причастен. — Как никто другой, — Лави кивнул. — Даже не думаю, а уверен. Мое дело почти раскрыто. — Какие мелочные люди, — Канда сжал переносицу. — Аж тошно становится. — С этим ничего не поделаешь, — Лави пожал плечами. — Ладно, я пойду. — Он наклонился к уху Аллена и зашептал: — Удачи, Аллен. Если что – всегда можешь обратиться ко мне. Аллен с готовностью кивнул. — Ну, что же, пока, братцы. Встретимся на ужине, — Лави помахал им рукой и вышел из номера. Канда хмуро смотрел на Аллена. — Неплохо ладите, — осклабился он. — В отличие от тебя, он ко мне относится по-человечески, — сказал Аллен. — Как будто я отношусь к тебе по-собачьи. — Так и есть, Канда, — выдохнул Аллен. — Мы снова вернулись к тому времени, когда только и делали, что собачились. — Если тебя что-то не устраивает, никто не заставляет тебя находиться рядом со мной, когда не нужно работать. Можешь валить отсюда или запираться в душе, когда я возвращаюсь в номер, тупой стручок. — Да сколько же можно, а? — Аллен поднялся с кровати. — Ты, наверное, только этого и ждешь, пока я избавлю тебя от своего общества, поэтому поливаешь меня грязью? Канда, если тебе настолько отвратительно находиться рядом со мной, скажи прямо. Не нужно таких обходных путей. Я ведь не такой уж и тупой, понять могу. — Тогда скройся с глаз моих, — Канда отошел к окну и развернулся к Аллену. — Ну что смотришь на меня так, а? Сам сказал, что понять можешь. Ты. Мне. Отвратителен. Проваливай, понятливый ты наш. Аллен прикусил губу, чтобы не высказать поток непрошеных слов. Он только кивнул, глядя куда-то в пол, и вышел из номера. В груди неприятно щемило, и он, с опущенной головой, побрел куда-то вперед по длинному коридору. Канда отвернулся к окну. Как-то погано на душе было. Да что же он делает, действительно... Разве можно так поступать с человеком? На ужине Аллен не появлялся, что озадачило Лави. В свой номер он явился в позднее время. Впрочем, если бы у него была возможность, то он вряд ли вернулся бы туда до утра. Но завтра должен быть важный день, поэтому он должен выслушать наставления от Канды, которые, несомненно, прозвучат. Брюнет уже готовился ко сну. Завидев его, Аллен тут же повернул в сторону душевой. — Завтра, — остановил его Канда у самой двери, — конференция начнется в два часа дня. После начнется банкет. Я хочу, чтобы ты уже с этого времени сторожил вход на случай, если этот... псевдоантрополог решит уйти. Я отправлю тебе его фото. Не облажайся. Понял? — Понял, — буркнул Уолкер и скрылся в душевой. Настроение у него было по-прежнему паршивым. Еще и руки тряслись, что добавляло к общему плохому самочувствию еще и странную беспомощность. Сейчас бы завалиться в кровать да не просыпаться несколько дней... Или проснуться и понять, что все произошедшее – всего лишь жуткий сон: осознание чувств, признание, отвращение Канды... Было бы неплохо, если бы последние убийства тоже оказались плодом воображения. Вот сейчас Аллен крепко зажмурится, а потом откроет глаза и... Нет, не помогло. Глупо было надеяться, что ему все приснилось. Все, что окружает Аллена – суровая реальность, от которой сбежать хочется, но нет возможности. Иногда случается, что вот ты просыпаешься – и все идеально. Ни для кого это утро таковым не было. Около шести часов какому-то чудаку удалось поджечь свой номер. Пожарная тревога вынудила всех спуститься вниз. Давка и недовольство постояльцев действовали на нервы даже больше, чем ранний незапланированный подъем. — Доброе утро, блин... — поприветствовал Канду и Аллена Лави. — Прекрасный будильник. Хрен проспишь. — Как же раздражает, — забрюзжал Канда. — Убил бы того, из-за кого начался весь этот переполох. — Так ведь вон стоит пацан, — Лави указал пальцем на парня лет двадцати, стоящего неподалеку. — Ему показалось, что в его номер забрался какой-то высокий и тощий человек со щупальцами, торчащими в разные стороны. Он решил избавиться от него с помощью стакана виски и зажигалки. Наркоман, что с него взять... — Откуда знаешь? — Наши уже приехали, они и рассказали. — Ненормальные люди, — Канда помотал головой. — Уже и заснуть ведь не получится снова. — Нажрись снотворного, — пробубнил Аллен. — Язык прикуси, — Канда отвесил Уолкеру подзатыльник. — Эй, ребят, вы чего, а? — обеспокоенно спросил Лави. — Прекращайте. — Как же бесит, — Аллен прикусил губу и скрылся где-то в толпе людей. Лави проводил его недоумевающим взглядом. — Ничего не хочешь сказать? — спросил он у Канды. — Не хочу, — бросил тот, разворачиваясь и оставляя Лави одного. — Что, черт возьми, между ними творится?.. Конференция началась точно в назначенное время. Находящиеся в большом зале люди не любили, когда опаздывают. Если ты опоздал хотя бы на минуту, значит, ты не из их круга. Казалось, присутствующие здесь знали ответ на все: начиная вопросом «что появилось первым: яйцо или курица?» и заканчивая «есть ли конец у Вселенной?» Кто-то из них был молод, кто-то уже был стар, но все они были мудры не по своим годам. Эти люди, представители различных профессий, собрались здесь, чтобы показать, кто из них умнее. — Я уже бывал на подобном мероприятии, — сказал тучный человек и протянул Канде руку. — Меня зовут Кеймрон Гарднер. Я биолог. А вы мистер... — Филдс, — ответил Канда и пожал протянутую руку. — Я впервые появляюсь на таких глобальных конференциях. — Да разве же она глобальная? — мужчина рассмеялся. — Вот четыре года назад, в Австралии, я был на одной... Она была глобальной. Ученые со всего мира, представляете? Их было так много, и каждый пытался доказать свое превосходство. Но я почти никого не запомнил. Только между нами, молодой человек: такие люди в большинстве своем – выскочки и ничего больше. Истинные гении не торопятся выставлять свои дары на всеобщее обозрение. Конечно, если это не художники или великие музыканты... Вы будете выступать? — Нет, — сказал Канда. — Сегодня я слушатель. — Правильно, правильно. Вы такой молодой, вам стоит набраться опыта в подобных делах. Тем более что вы здесь впервые... — А вы? — А я прочитаю доклад. Надеюсь, вам будет интересно. — Буду ждать с нетерпением, — кивнул Канда. — Замечательно, просто замечательно, — протянул тучный человек. — О, кажется, начинается. Пора занимать места. Первым доклад принялся читать бородатый дяденька, оказавшийся геологом. О чем он говорил — Канда не слушал точно так же, как не слушал и остальных — для него наука была чем-то вроде неизведанного леса, в котором очень легко заблудиться. Поэтому он предпочитал просто не вникать во все, что ему казалось непонятным. А потом ранний подъем дал о себе знать. Он уже почти заклевал носом, как назвали имя Морриса Карнапа. Канда резко вскинул голову. Перед большим скопищем людей стоял высокий шатен, уверенно глядя на присутствующих. Он был молод – по крайней мере, по сравнению с остальными дяденьками и тетеньками – и совсем не создавал впечатление ученого человека. — Привет, — сказал он, словно перед ним сидели не уважаемые взрослые люди, раза в два старше его самого, а ученики начальных классов. Это, однако, привлекло к нему внимание абсолютно всех – даже тех, кто так же, как и Канда, потихоньку засыпал. Человек, назвавшийся Моррисом, начал читать с листа свой доклад. Как можно незаметнее, Канда поднялся со своего места и отошел в самый конец зала, где его сложно было заметить. Он достал свой телефон и сделал один снимок, который отправил Аллену. Где-то на середине доклада в зал вошла высокая женщина и села в первый ряд, пристально глядя на молодого мужчину. Уверенности в нем, вопреки всему, не поубавилось. Он, как показалось Канде, нес какую-то чушь с такой самоуверенностью, что, казалось бы, такими темпами мог бы заставить всех присутствующих поверить в то, что люди на самом деле произошли от кроликов, а земля имеет форму ромба. В конце он спросил, есть ли у кого-нибудь вопросы. Несколько человек по очереди спрашивали то, что им казалось непонятным или до ужаса абсурдным, но человек кивал с важным видом и отвечал, что важно не то, во что легче поверить, а то, что является истиной. Ему аплодировали, а потом объявили о начале банкета. Вопреки ожиданиям Канды, человек, который не являлся настоящим Моррисом Карнапом, решил на нем появиться. Юу сообщил Аллену об этом, написав СМС, в котором велел возвращаться в номер. — Отличное выступление, — сказал Канда, подходя к высокому шатену, чье настоящее имя было ему неизвестно. — Должно быть, надо иметь большой склад ума, чтобы подготовить нечто подобное. Человек улыбнулся, оголив белоснежные зубы. — Ну что вы, что вы. От себя смею заметить, что с моей стороны подготовки к этому выступлению было минимум. Когда к ним подошел официант с подносом, на котором стояли несколько бокалов с дорогим шампанским, мужчина взял два, один из которых протянул Канде. — Невозможно, — Канда с благодарностью взял бокал и сделал глоток. — Вам ли не знать, что еще как возможно. Не так ли, господин полицейский? Канда в ужасе распахнул глаза. — Ну-ну, — человек рассмеялся, — не пугайтесь так. Я догадался об этом в ресторане позавчера. С вами были еще два человека. Полагаю, они тоже... — В ресторане? — переспросил Канда. — Ну конечно. Вот на кого шпендель тогда пялился... — Тот юноша? Какой проницательный молодой человек, — мужчина сделал глоток шампанского. — Если вы сами все поняли, может, объясните, что делаете в этом отеле под именем убитого несколько дней назад человека? — Может, и объясню, — улыбнулся он. — Но только не здесь. Так шумно. Может, прогуляемся? Канда несмело кивнул, но все же покинул банкет вместе с человеком с неизвестным именем. — Аллен, — позвал юношу Лави, — ты чего еду гипнотизируешь? — А? — тот оторвался от созерцания тарелки. — А, прости. Я просто задумался. — Слушай, ты как себя чувствуешь вообще? Бледный ты, да и рука с вилкой трясется. Все в порядке? — Не знаю, — честно ответил Аллен. — У меня кружится голова. — Приболел? — Лави склонил голову вбок, вперившись в Уолкера взглядом. — Слушай, иди-ка ты к себе да отдыхай. Открой окно, воздухом подыши... А я тебе ужин потом в номер принесу, хорошо? — Ну, это... Неудобно как-то... — Все в порядке, — парень поднялся со своего места и встал сзади Аллена. — Мне не сложно. Ты только поправляйся. Аллен, откинув голову назад, посмотрел на Лави и слабо улыбнулся: — Спасибо. — И как все было на самом деле? — спросил Канда и, следуя примеру своего собеседника, позволил себе закурить. — Да как-как... Я и сам не понял. В мотеле том, где я остановился, услышал я как-то с утра пораньше вопли какого-то мужика. Вышел в холл, а он там стоит, орет на консьержа. Оказалось, что такси опаздывает, а ему надо машину забрать свою. Время у меня свободное было, да и по пути, поэтому предложил свою помощь, — мужчина затянулся и выпустил дым, блаженно прикрыв глаза. — Дядька согласился. Уже когда приехали, он понял, что документы оставил свои в мотеле. Съезди, говорит, забери, я тебя здесь подожду, а то сам не могу без машины своей. Ну а что я мог сделать? Ничего. Сел и поехал. Там мне, с горем пополам, конечно – но оно и понятно, – отдали документы его. Приехал на место, смотрю – мужик убит, а ни эвакуаторщика, ни машины его нет. Стоило обратиться в полицию, но куда обращаться, если это не в городе произошло, а черт знает где? Мужчина сам из Австралии, туда звонить, что ли? Думаю, ну, сам разобраться попробую. Я человек, на самом деле, смышленый. Когда-то не смог определиться, кем быть хочу, семью свою оставил и поехал путешествовать и пробовать разные ремесла. Многое к этому времени уже перепробовать успел, а вот чтоб детективом заделаться – не было такого. Подумал, что если приеду сюда и представлюсь его именем, то смогу что-то узнать. У меня-то сомнений не было, что во всем тот эвакуаторщик виноват, но разве ж мог я как-то его найти, если совершенно ничего о нем не знаю? То ли дело, если бы все в городе происходило... Так я и оказался здесь под чужим именем. — Бред. Думаешь, в это можно поверить? — Хочешь – верь, хочешь – нет, но все действительно так. — Даже если это и правда, многое ли тебе удалось узнать о произошедшем? — Честно говоря, пока что нет. Единственное, что заставляет задуматься – это Маргарет. Видел бабу сегодня на конференции? Высокая такая брюнетка, полноватая еще. Как взглянул в ее глаза – сразу понял, что она знает: я не Моррис Карнап. Хоть виду и не подала, но, видимо, либо знала его, либо знала о том, что он убит. Она из хозяйственной службы в отеле. Раз уж здесь настоящая полиция, думаю, мне больше нечего там делать. — Хочешь передать это мне? — А как же иначе? Знал бы я больше, рассказал бы. Но, увы, это все. И знай: я нигде не соврал. Все – чистая правда. — В любом случае, не покидай отель до конца расследования. Ты – один из главных подозреваемых, — Канда бросил бычок на землю и наступил на него. — Ладно. Меня, кстати, Неа зовут. — Я Канда. Они обменялись рукопожатиями, после чего Канда спросил: — Как ты узнал, что мы полицейские? — Легко. Хочешь, открою секрет? Юу вопросительно вскинул бровь. — Тот юноша, что был с тобой – мой племянник. Канда, изумленно распахнув глаза, остановился. — Что? Шпендель? Племянник? Неа рассмеялся: — Я ведь сказал, что однажды бросил все и уехал отшельничать. Аллен был тогда совсем ребенком, не помнит меня, наверное. Я бы и сам его не признал, если бы не форменный шрам у него на левом глазу. Видел его? Сейчас он не слишком заметен, но в детстве его было отчетливо видно. Я, признаться, долго вглядывался в его лицо. Копия своей матери, кстати. — Значит, не помнит собственного дядю? — Канда усмехнулся. — Ну, ясное дело. Хотя это даже немного обидно, я ведь с ним почти все его детство пронянчился. Эй, здесь рядом есть бар, зайдем? Я замерз. Там и продолжим, о’кей? Канда кивнул. Когда они вошли в небольшое здание и примостились в самом его конце, брюнет спросил: — Почему с ним именно ты нянчился? — Из-за Мариана, брата моего. Он, после смерти жены, был очень подавлен. Настолько, что уже подумывал отказаться от сына. Я говорил ему: «Ты что, с ума сошел? Не порти своему сыну жизнь!». Говорил: «Идиот, в этом ребенке течет кровь твоя и твоей любимой женщины. Он – это часть ее души. Не веди себя слишком эгоистично». Малыш хоть и отличался от остальных детей, все равно был ужасно милым. Я не мог допустить, чтобы с ним поступили как с ненужным грузом. Так как в отличие от Мариана я обладал тогда здравым умом, то предложил ему такой вариант: я забираю Аллена к себе и воспитываю до тех пор, пока брат сам не будет готов его растить. На том мы и порешили. Почти до четырех лет он со мной был. А потом я собрал вещи и покинул страну. С тех пор видел его только на редких снимках, которые мне иногда – и то, по моей просьбе, – присылал Мариан. — И почему ты вернулся сейчас? — Вообще-то, я этого не планировал. Но с толку меня сбил звонок от брата. Он сказал мне срочно возвращаться. Говорил, дело есть какое-то, помощь моя нужна. Ну, раз так, думал я, то можно и вернуться. Работы все равно постоянной не имею. — Можешь рассказать мне об этой семейке больше? — Естественно, — усмехнулся шатен. — Только давай закажем чего-нибудь выпить. Меня, кажется, жажда замучила. Канда завалился в номер. От него очень сильно несло перегаром. — Эй, ты что, пьян? — тихо спросил Аллен, хлопая глазами. — Абсолютно трезв, — прохрипел Канда и, даже не раздеваясь, упал на свою кровать. — Ну да, я вижу. Свинья, — Аллен покачал головой. — Эй, ты, — озлобился Канда и привстал на локтях, но потом упал обратно. — Забей. Иди сюда, — он поманил Уолкера к себе. Аллен недоверчиво покосился на Канду и остался стоять на месте. — Сюда иди, кому говорю, а! Уолкер отрицательно замотал головой. — Тогда проваливай с глаз моих, — Канда махнул рукой и отвернулся. Через несколько секунд он почувствовал легкий толчок в плечо. Юу повернул голову: — То-то же. Сразу бы так, — он перевернулся на другой бок, лицом к Аллену, и, схватив его за руку, потянул на себя. От неожиданности Аллен потерял равновесие и упал на кровать, после чего Канда подмял его под свой бок. — Что ты творишь, придурок? — Он хотел подняться, но сильная рука Канды прижала его к себе еще крепче. — Лежи. Я замерз. — Да что же ты делаешь, Канда?.. — тихо сказал Аллен. — Вообще не соображаешь? Сначала обращаешься со мной как... как с противной тебе вещью, а теперь... Я даже не знаю, что сказать. — Просто лежи молча, хорошо? — Канда уткнулся носом в светлую макушку. — Я виноват перед тобой, признаю. — В чем? — Аллен напрягся, боясь пошевелиться. Это алкоголь на Канду так действует? Да, наверное... Завтра, если вспомнит об этом, наверняка кричать будет, ругаться. Больно. — Хотел стать скотом для тебя, чтобы ты потерял ко мне всякий интерес. Идиот ты, Аллен, — Канда выдохнул горячий воздух ему в шею, от чего по коже Уолкера пробежали тысячи мурашек. — Я – взрослый парень, старше тебя на десяток лет. Мне никогда не нравились парни. Я зациклен на работе, грубый, эгоистичный. К тому же, мы вместе работаем на одной очень опасной работе. Если ты будешь ко мне что-то чувствовать, будет только хуже, понимаешь? — Он вздохнул. — Не для меня, Аллен, а для тебя. Любить кого-то, не имея возможности быть вместе – это больно. А я не хочу, чтобы ты испытывал нечто подобное из-за меня. Было бы проще, если бы ты меня ненавидел. — Это невозможно, — обреченно сказал Аллен, наконец, позволив себе выдохнуть. Канду он слушал с замиранием сердца, как будто, если бы он сделал одно неверное движение, этот миг рассыпался бы, как пепел развеивается на ветру. — Нельзя ненавидеть кого-то за качества, за которые полюбил. И не так важно, как больно будет, понимаешь? Канда, я... Я не буду ничего делать, хорошо? Только, прошу, позволь мне любить тебя. Я не стану просить о чем-то еще. Только разреши мне, Канда, — Аллен перешел на шепот. — Мелкий идиот, — тихо усмехнулся Канда, перебирая светлые пряди. — Как можно запретить человеку чувствовать? Почти невесомо Аллен коснулся подушечками пальцев ладони Канды, а потом, все так же осторожно и медленно, накрыл ее своей рукой. — Я готов стерпеть все что угодно, — сказал он, прикрывая глаза. И, чуть помедлив, добавил: — Пусть и не взаимно... я люблю тебя. _________________________________________________________________________________ Киатея, Happy Birthday to you.