Убеди себя в обратном

Арсений включил поворотник, заворачивая на стоянку около полицейского участка и молил Бога, чтобы его иномарка не застряла в снегу, которого навалило за ночь в огромном количестве. Он вышел из машины и направился в здание. - Здравствуйте, Арсений Сергеевич, - молодая девушка, сидящая за стойкой у входа мило улыбалась мужчине. - Привет, - Попов указал пальцем на дверь кабинета, находившегося в конце коридора на первом этаже. - Алин, у себя? - Да, он просил его не беспокоить. - Думаю, ко мне это не относится. Спасибо, - Арсений одарил девушку мягкой ухмылкой и направился к кабинету следователя. Стучаться в дверь Попов не собирался и никогда этого не делал, ведь в кабинете сидел его лучший друг. Какие секреты у него могут быть от Арсения? Мужчина, проверяя время на циферблате своих часов, открывает дверь и, не поднимая взгляда, заходит внутрь. - Серёг, я тут... - Твою мать, Арс! - Матвиенко, на коленях которого сидел незнакомый Попову темноволосый мужчина, резко сбросил того с себя и вскочил на ноги. - Тебя стучать не учили? - А вас закрывать дверь не учили? - Арсений, совершенно не удивившись, продолжал смотреть невозмутимым взглядом на незнакомца и изучать того с ног до головы. Он пытался рассмотреть тату или кольцо. Обычно на партнерах Матвиенко эти вещи можно было заметить невооруженным взглядом, но на мужчине их точно нет. - Скажите спасибо, что это я, а не твой начальник из окружного. - Да вот спасибо точно не скажу, - Сергей посмотрел на Стаса, который всё ещё стоял недалеко от кресла, нервно теребя края пиджака и поглядывая в пол. От ощущения неловкости перед лучшим другом Матвиенко стало даже смешно. - Начальство и так тут. - Неужели? - брови Попова поползли вверх и на лице появилась ухмылка. - Вы-то мне и нужны. - Арс, отвали от него, - Матвиенко подошёл вплотную к Шеминову, от чего тот вздрогнул. Армянин прошептал тому что-то на ухо и Стас, слегка кивнув головой, направился к выходу, по пути снимая куртку с вешалки. Перед тем, как дверь за мужчиной захлопнулась, Арсений помахал ему рукой со словами: "Мне тоже было приятно познакомиться." - Вот уж не думал, что тебя на высшее сословие потянет, - Попов подошёл к стулу, стоявшему напротив следователя, протёр его и сел. - Серый, помощь нужна. - Ты охренел? Вламываешься без стука, мешаешь моей интимной жизни, ещё и о помощи просишь! - на возмущения друга Арсений ответил лишь закатыванием глаз и глубоким вздохом, говоря о слишком большой драматизации всей ситуации. - Чего тебе? - Как грубо, Сергей Борисович, - мужчина снял черную куртку и повесил её на спинку стула, всем видом показывая, что он пришёл сюда надолго и, соответственно, по какому-либо делу. - Так кто это был на этот раз? - М? - Серёжа все ещё был не здесь, а в собственных мыслях, поэтому вопроса он не услышал. После повторения Арсением предложения, Матвиенко немного замешкался. - Ну... Это был Стас. И что значит: "на этот раз"? - Стас? Тот самый? Серёг, уж сколько времени-то прошло, не узнаю тебя. - Если бы ты поменьше работал и носился за своим Шастуном, то может быть и заметил бы, что мы со Стасом встречаемся. - Так, об этом мы ещё поговорим, - Попов достал из своей сумки толстую записную книжку и ручку с гравировкой "Арс", которую Матвиенко подарил в честь первой выпущенной статьи. - Я пришёл по поводу Шастуна. И он не мой. Арсений начал рассказывать другу о своих возможных действиях, даже скорее о том, что он должен сделать. Серёжа с самого начала внимательно его слушал, но с каждым предложением мужчина хмурился все больше и больше. Когда монолог Попова подошёл к концу, Матвиенко, дослушав заключение, раскинул руки в сторону и посмотрел на друга. - Ты в своем уме, Арс? Как я могу его о таком просить? - Знаешь, было б куда проще, если бы этим делом занималось твоё отделение. - Если бы да кабы, - голос Сергея поднимался на тон выше, а вены на висках начинали пульсировать от слов мужчины, идею которого следователь считал бредовой и опасной. - Попов, тебе жить надоело? И тебя не беспокоит, что меня могут выпереть с работы? - Да ладно, ты трахаешься с их начальником, тебе бояться нечего, - Арсений не собирался отступать. Ещё вчера, когда на его глаза попался Шастун с разбитым лицом, он чётко решил сделать это, не раздумывая. - Вечером жду от тебя новостей. - Хуй с тобой, пидор. - А сам-то, Серёг, - Попов прыснул от смеха и успел скрыться из кабинета до того, как в него полетела железная статуэтка.

***

Лишь спустя четыре месяца после последнего посещения Арсений смог заставить себя переступить порог центральной больницы. Пройдя через очередные кошмары, нервные проверки состояния девушки через компьютер и злость на себя, Попов снова здесь. Минутная беседа с сотрудницей на ресепшене не помогла отвлечься, а лишь усилила страх после слов: "Её состояние всё то же, что и год назад. Врач подойдет к вам через двадцать минут." Его руки тряслись, а ноги были готовы предательски подкоситься перед палатой. Войдя внутрь, Арсений глубоко вдохнул больничный запах лекарств и медикаментов, но выдыхать не спешил. Легкие будто сжались под тяжелым грузом, не способные больше расширяться от наполненного воздуха. Вся кровь начала оттекать от пальцев рук и ног, направляясь к голове по артериям. Он медленно подошёл к кровати и присел на край, стараясь не задеть тело пациентки. Его сестры. - Здравствуй, милая. Это я, Арсений, - он с трудом выдохнул, чувствуя бешеный ритм собственного сердцебиения. Рука коснулась чужой, которая казалась ещё более холодной, нежели его. Попов повернул внутреннюю часть запястья к себе и увидел четко выбитую надпись "Алексей", от чего попытался сглотнуть ком, подступивший к горлу. Гладя шершавую белоснежную кожу большим пальцем, мужчина продолжил говорить с девушкой шепотом, зная, что та ничего не слышит. - Прости, меня не было слишком долго. Я так виноват перед тобой, Ани. Так виноват, что буду расплачиваться за грехи всю оставшуюся жизнь. Он услышал звук открывающейся двери палаты и поспешил встать с кровати, чтобы встретить вошедшего доктора. - Добрый день, меня зовут Иванов Андрей Валерьевич, я наблюдаю за вашей сестрой последние полгода, - темноволосый бородатый мужчина подошел к Арсению и протянул руку, свободную от папки с документами. - Арсений, так ведь? Приятно увидеть вас. - Есть новости? - Попов словно пропустил мимо ушей приветствие доктора и не желал тратить время попусту, но руку всё же пожал. - Состояние стабильно, но никакого прогресса нет, - врач раскрыл папку и достал оттуда медицинскую карту пациентки. Он разложил все анализы за последние месяцы перед мужчиной, показывая, что всё необходимое проводится в соответствии с планом лечения. - Я понимаю, что вам тяжело, но Анита находится в таком состоянии уже долгое время, и мы не можем сделать что-то большее, чем просто поддерживать её жизнь с помощью искусственных аппаратов, - доктор посмотрел на Арсения взглядом, полным сожаления, от чего вызвал волну злости со стороны брюнета. - Что вы хотите сказать? - врач не успел ответить, так как в палату вошли мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогой темно-синий костюм, и женщина того же возраста, на которой красовалось вельветовое платье с длинными рукавами. Попов опешил и, заметив документы с ручкой, которые держала женщина, рыкнул. - Ты какого хрена тут забыл? - начал шипеть мужчина, когда они вышли в коридор, чтобы не устраивать скандал перед доктором. - Явился спустя два года, вы поглядите! - Эти годы были лучшими от того, что я вас не встречал, папа, - Арсений с неимоверной злостью выпаливал все слова в лицо собственного отца, иногда поглядывая на мать, которая держалась и невозмутимо смотрела на сына. Он перевел взгляд на бумаги, которые она держала в руках. - Что вы здесь делаете? - Пришли навестить нашу любимую дочь. А вот что ты здесь делаешь? Соизволил принести сюда свою неблагодарную задницу и разговаривать со мной в таком тоне. - Любимую дочь?! - Попов издал смешок и ухмыльнулся, подходя ближе к мужчине. - С каких пор? Как она попала в больницу? - Нет, с тех пор, как ты отправил её сюда. Арсений рыкнул под нос: "Сукин сын" и не смог сдержаться, нанося первый удар по лицу мужчины. Тот отшатнулся и готов было вступить в драку, как на его плечо опустилась женская рука. - Он того не стоит, милый. - Да, ты права, - мужчина не отрывал взгляд с брюнета, которого не считал своим сыном уже очень давно. - Он не стоит даже нахождения рядом с нашей дочерью. Охрана! Арсений не успел даже сдвинуться с места, как сзади ему скрутили обе руки и отвели в сторону. Отец попросил двух мужчин крупного телосложения не пускать этого молодого человека в палату, так как на того распространяется судебный запрет на приближение к сестре. Попов выкрутился из хватки около выхода, когда те вывели его на улицу и велели больше не появляться здесь. Брюнет сразу понял, что его родители стали платить здесь не только врачам, но и охранникам. Злость и отчаяние от правдивости сказанных отцом слов не переставали накрывать мысли Арсения с головой, от чего тому было необходимо выпустить пар, иначе он сорвётся. - Скажи, что ты что-нибудь откопал, - Арсений наплевал на снежную погоду сегодняшнего вечера и, с силой вжимая педаль, мчался в сторону работы лучшего друга. - Ну, не совсем, - из трубки послышался уставший голос Матвиенко. - Я смог выудить фотороботы, но найти последнее местоположение не в моих силах. - Так впряги своего любовника, - рыкнул Попов. Его руки до побеления сжимали руль автомобиля, а в висках не переставало пульсировать. - Арс, давай-ка сбавь обороты, - Серёжа, привыкший к резким переменам настроения друга, глубоко вздохнул. - Я не виноват в том, что твои родители подняли тебе такое ахуенное настроение... Хорошо, я попробую подключить Стаса, но с тебя бутылка виски. Оставайся на связи. Мгновенно отключив вызов на телефоне и бросив его на переднее сидение, мужчина в последний раз превысил скорость, прежде чем повернул во двор слабо освещенной улицы и остановился. Вдох. На лбу выступила испарина, а руки не переставали беспощадно держаться за руль. Кожа на костяшках словно чесалась от безумного желания побить что-либо. Выдох. Вибрация и громкая музыка телефонного звонка заставила Арсения вздрогнуть, после чего он быстрым рывком смахнул кнопку на экране влево. - Полчаса назад поступил вызов о нападении на двух парней с целью ограбления. Грабителей вроде смогли поймать, там сейчас кипиш, но Стас сказал, что с фотороботами лица совпали. - Где? - Арс, ты же не собираешься... - Адрес. - Атаманская, двадцать шесть. Арс, блять, даже... - последние слова Попов уже не слышал, так как телефон полетел обратно на сидение. Адреналин вновь начал активно циркулировать по организму, и у злости, которая весь день просится наружу, появилась надежда на освобождение. Подъехав к нужному месту и повернув во внутренний двор, брюнета ослепили яркие вспышки от проблесковых маячков полиции, скорой помощи. Попов вышел из машины, оставив все вещи в ней, и направился внутрь круга, который сформировали автомобили. Обойдя со стороны скорую помощь и мельком заметив там человека без сознания с кислородной маской на лице, Арсений метнул взгляд на трех полицейских. Они завернули руки двум мужчинам за спину и, надевая наручники, вели к рабочей машине. При виде тех, кто причинил боль Антону, Попова как с цепи сорвало. Он бросился в сторону полицейской машины, около капота которой сейчас стояли преступники и два мужчины в форме. Последние совершали звонки по телефону в то время, как третий следил за грабителями. Не обращая внимания на возмущения и попытки остановить его, Арсений целеустремленно, с уже сжатой в кулак правой рукой, вплотную подошел к мужчинам в наручниках и нанёс хороший удар по лицу ближе стоящему. Полицейский оттолкнул его, начиная так же заламывать руки, от чего Попов сильно двинул локтем и задел печень работника. Вновь набросившись, но только уже на второго мужчину, брюнет начал выбивать всю дурь из него, от чего тот повалился на землю. Преступник кричал и пытался свалить Арсения с себя, но закованные руки за спиной никак не могли скрасить ситуацию. Удар по нижнему ребру слева, затем в желудок. Лицо, лицо и снова лицо. До тех пор, пока из-за сочившейся повсюду крови не перестала выглядывать светлая кожа. Физическая боль, разгорающаяся после нанесения нового удара, совершенно потеряла смысл, принося Арсению некое наслаждение. Чувство гнева, разъедающее изнутри, потихоньку сходило на нет и начинало рассеиваться. Родители, сестра, Антон, работа - всё это сейчас приходилось на сильнейшие удары со стороны Попова, который, казалось, был готов улыбаться. После второй попытки работники полиции смогли оттащить Арсения от мужчины, явно уже потерявшего сознание. Руки брюнета с силой завели за спину, и кожу обдало холодным металлом. В тот момент разум прояснился и Попов почувствовал адскую боль правой руки, прожигающую до самого предплечья.

***

- Ну что, довыебывался? - Матвиенко не спешил близко подходить к решетке из-за резкого неприятного запаха. Попов, находящийся по ту сторону камеры, поднял голову и недовольно взглянул на друга. - Герой-любовник, блять. - Да иди ты. - Я-то пойду, только вот кто тебя ещё отсюда вытащит? - Арсений молча подошёл к двери, которую открыл стоящий рядом с Серёжей Стас, и перешагнул через металлическую балку. Пройдя мимо двух оперативников, брюнет направился к выходу из отделения, по пути забрав свои вещи у работника за стойкой. - Стас, огромное тебя спасибо. Мне до сих пор за него стыдно. Я твой должник, честное слово. - Успокойся, ничего страшного. Хорошо, что мой рабочий статус смог это позволить. Я думаю, ему нужно время и нужен ты, Серёж, - Шеминов опустил руку на плечо Матвиенко и немного сжал его. Армянин сделал тоже самое в ответ. - Ты бы видел, с какой улыбкой он избивал его. Будь осторожен. - Я знаю его, как облупленного. Не волнуйся, со мной он точно ничего не сделает, максимум нахуй пошлёт, - Сергей видел, что в глазах Стаса до сих пор искрился страх увиденного, и он вспомнил момент, когда так же впервые увидел у Арсения приступ агрессии. - Ещё раз спасибо. - С тебя ужин, - Шеминов немного просветлел и расплылся в улыбке, когда оперативник провел рукой с плеча на его шею. На щеке выступил румянец, и он незаметно смахнул её с себя. - Да иди ты уже. Выйдя на улицу, Матвиенко застал друга недалеко от собственной машины. Он стоял к нему спиной и был заметен лишь пар, исходящий из его рта. По пути до дома Арсения они ехали в абсолютной тишине, которую изредка нарушали щелчки поворотника. Остановившись около нужного подъезда, Сережа ждал от брюнета хотя бы элементарного "спасибо", но внутри прекрасно понимал, что ничего не получит. Неловкая пауза начинала раздражать, от чего оперативник заерзал на месте. - Если хочешь высказаться, то вперед, - Попов спокойно сидел на пассажирском сидении, отстегнув ремень безопасности и смотря на падающий снег за окном. - Арс, приведи ты уже свои мысли в порядок, - Матвиенко пытался держать тон спокойным, но по задержке дыхания было видно, что он на пределе. - Мне надоело каждый раз разгребать твоё же дерьмо, рискуя собственной работой и отношениями. Это был последний раз, когда я просил Стаса сделать для тебя что-либо. Ты мой лучший друг, но границы нужно знать. - Что, Шеминов перестал давать? - Матвиенко заметил на лице друга ухмылку, после чего вытащил из внутреннего кармана куртки ключи от машины Арсения и кинул ему на колени. - Пошёл вон отсюда. Мужчина вышел из автомобиля в гробовой тишине и с силой хлопнул дверью, заставляя Матвиенко резко нажать на газ. Идя до двери, Попов мог слышать постепенно удаляющийся знакомый звук двигателя. Войдя в квартиру и скинув с себя одежду в коридоре, Арсений направился на кухню для того, чтобы достать бутылку коньяка с верхней полки шкафа. Он устроился на подоконнике, наслаждался видом ночного города и утопал в омуте собственных мыслей, попутно выпивая, а также поливая раны с запёкшейся кровью коньяком, не обращая внимания на жжение руки. Мужчина даже не осознавал, что на данный момент Антон, находящийся за десятки километров от него, сидел на кровати одинокой квартиры и не мог прекратить шипеть от боли, которая пронизывала костяшки его правой руки. Он словно бил бетонную стену, от чего должны появиться хотя бы ссадины, но на коже не было ни единой царапины.

***

Пообещав начальнику, что это последний его выходной, Антон мчался в больницу, чтобы забрать Диму, которого вот-вот должны были выписать. Забрать его Диму домой. Парень действительно был счастлив сейчас и рассматривал прекрасные Питерские здания, находясь в автобусе. Он не хотел думать о работе, об университете, об Арсении и о кулаке, который продолжал предательски болеть. - Готов тащить свой зад домой? - с огромной улыбкой на лице спросил Шастун у друга, помогая тому собирать вещи, которых было до неприличия мало. Катя ушла разговаривать с врачом о том, какие таблетки следует принимать парню в ближайшее время и когда необходимо вновь прийти на осмотр. На протяжении двух недель она практически каждый день навещала Диму, иногда даже выполняя заданные эскизы прямо в палате и, тем самый заставляя Позова влюбляться в неё снова и снова. - Готов, как никогда, - Дмитрий уже успел переодеться и позволил Антону отнести его вещи до такси. - Ты даже не представляешь, как же меня тошнит от каш и насколько сильно я хочу фастфуда. - Фастфуда ты не увидишь ещё, как минимум, месяц. А сейчас, так как я до сих пор не научился готовить, будешь довольствоваться подгоревшей или недоваренной едой. - Даже твоя стряпня не сравнится со здешней, поверь, - они оба рассмеялись и направились к выходу, около которого их ждала Екатерина. По пути домой на душе у парня было неописуемое спокойствие. Возможно, это было связано с тем, что его друг сейчас был рядом, и теперь он не чувствовал себя таким одиноким. Сама мысль, что из-за больничного Дима ещё около недели точно не будет ходить в университет, веселила его гораздо сильнее. Некое равновесие мгновенно рассеялось, когда лучший друг, лежащий напротив Антона на собственной кровати, завёл разговор о поимке мужчин, которые были причиной его попадания в больницу. - Вчера приходил следователь, хотел оповестить меня об этом, - Дима улыбнулся, радуясь тому, что справедливость восторжествовала. - Сказал, что их сопровождали не в полицейскую машину, как положено, а в скорую помощь. - Почему? - Какой-то журналист появился из неоткуда и набросился на одного из них, разбив нос, бровь и скулы, - парень достал телефон из рюкзака, лежащем на полу, и начал что-то вбивать в строке поиска. Прождав пару секунд и открыв первую попавшуюся статью на форуме новостей, он передал смартфон Антону. Шастун в недоумении стал читать статью, пропуская некоторые слова и быстро пробегая по тексту. Взгляд остановился на строчке: "Мужчина, работающий в журнале "Stone", беспощадно набросился на...". Дыхание перехватило, когда на фотографии, прикрепленной к статье в конце, он узнал знакомую темную макушку и черную куртку. На спине журналиста была пришита буква "А" небольшого размера в правом верхнем углу. И Антон сомневался, что у кого-либо ещё есть такой вид одежды, так как он её смахивал на ручную работу. Вернув другу телефон, он взглянул на часы и прикинул, во сколько может уехать Павел Алексеевич из редакции. Собравшись за пару минут и успокоив друга тем, что он забыл сделать некоторые дела на работе, Шастун выбежал из квартиры. Парню не составило труда узнать у начальника адрес работника, потому что тот беспокоился о нем. Оказывается, Попов не появлялся на работе уже два дня. На улице время близилось к восьми вечера, и темнота беспощадно окутывала Питер, который спасался от неё при помощи большого количества фонарей и прожекторов. В поисках впервые услышанного адреса, Антон зашёл в неизвестный ему магазин алкоголя, где купил бутылку недорогого виски и вновь отправился в направлении, которое ему указывал навигатор. Прошло два с лишним года с тех пор, как парень переехал в Питер и до сих пор плохо ориентировался в этом огромном, но сказочном городе. С трудом отыскав нужный дом и подъезд, парень, чьи пальцы почти не разгибались от холода, отключил навигатор в смартфоне и подошел к железной двери. Она резко распахнулась и из подъезда вышла женщина лет тридцати, от чего Антон отпрыгнул на шаг назад. Видимо, это было одна из жительниц дома, так как она секунду вопросительно смотрела на него и затем продолжила свой путь. Воспользовавшись ситуацией, Шастун нырнул в темный сырой подъезд, в котором зажглись лампочки от возникшего шума. Поднявшись на шестой этаж, Антон решил отдышаться в течение минуты перед тем, как позвонить в квартиру. Он до сих пор не понимал, что забыл здесь, да ещё и с бутылкой виски в руке. "Мне нужно просто убедиться. Всего лишь убедиться." Звонок в дверь, от которого в квартире эхом раздаётся оглушительный звук. В момент, когда Шастун убирает палец с кнопки, в его ушах по-прежнему слышался звон, а легкие не собирались набираться воздухом до тех пор, пока дверь не откроется. Это было ложью. Подняв голову на шорох в замочной скважине и увидев хозяина квартиры, парень по прежнему не мог дышать. Его обдало холодом и резким запахом алкоголя, доносившиеся из квартиры. Он стоял перед Арсением и не знал, с чего ему стоило начать. Антон чувствовал себя беззащитным щенком перед Поповым, в отличии от их предыдущей встречи, когда он был готов удавить его. Брюнет вопросительно выгнул бровь и немного выглянул в подъезд, чтобы удостовериться в том, что кроме Антона здесь никого нет. - Откуда адрес узнал? - Было нетрудно выудить его у Павла Алексеевича, - Шастун изучающе опускал взгляд с небесно-голубых глаз на шею, ключицы, торчащие из-под бежевой футболки, левую руку, на которой был завязан неровный обрезок черной ткани, закрывающий тату и правую руку, украшенную синяками вперемешку с запёкшейся кровью. - Слышал, ты побил грабителя, который напал на моего друга. - И? - Зачем? - Попался под горячую руку, - Арсений не собирался впускать парня в квартиру, поэтому по-прежнему держал дверь полуоткрытой и хотел скорее распрощаться с ним. Он не мог видеть его. Чувства боли, одиночества вновь начинали распространяться по всему телу, а при виде не до конца заживших ран на лице Антона, к ним добавлялась злость. - То есть ты случайно проходил мимо и решил выпустить пар, напав на мужчину, который побил меня недавно? "Жаль, что за такое я не смог убить его." - Я не знал, что он побил тебя. Мне глубоко плевать на то, что он сделал, на тебя и на твоего друга плевать, - глаза Попова не выражали никаких эмоций, лишь всепоглощающую пустоту. У Антона сердце пропустило удар при виде такого взгляда. Он словно увидел того Арсения, который прячется за кучей слоев злости, ненависти и самолюбия. - Оказывается, ты такой жалкий. Действительно думал, что ради тебя я буду выискивать тех мужиков? У меня своих дел по горло. - Да, я заметил, - Шастун кивнул на две пустые бутылки из-под коньяка, которые виднелись на журнальном столике в гостиной. - Ещё вопросы? - Арс, блять, т... - Арсений Сергеевич, - парень опешил и явно начинал злиться от всей этой ситуации. Он уже жалел, что пришёл сюда. - Для тебя Арсений Сергеевич. - Если будешь продолжать быть мудаком, Арсений Сергеевич, не удивляйся, когда рядом никого не останется, - Антон не позволил себе обратиться к нему на "вы", чтобы тот не смог почувствовать контроль. Только не над Шастуном. Он развернулся и направился обратно к лестнице, по пути слушая звук захлопывающейся двери. На четвертом этаже парень почувствовал резкую прожигающую боль, от которой ноги подкосились, и парень упал на колени, чуть не разбив бутылку с алкоголем. Схватившись за руку, Антон вновь ожидал увидеть кровавое месиво (по ощущениям именно оно и должно быть), но вместо него он рассматривал светлую чистую кожу. "Всё блять, достаточно." Парень встал с холодного кафеля. Без раздумий он начал подниматься обратно к квартире Попова, по пути открывая бутылку виски и осушая её на одну треть. Когда дверь открылась с явной агрессией, Шастун даже не посмотрел на мужчину. Вместо этого от втиснулся в его квартиру, попутно рыча: "Где в этом доме аптечка?" и встал в центре гостиной, повернувшись на Арсения. - Ещё раз ударишь что-либо своей рукой, я лично тебя придушу, - Антон тыкал в Попова указательным пальцем. - Какого хрена, Шастун? - Если ты прямо сейчас не дашь мне аптечку, то я переверну здесь всё вверх дном, - Арсению было действительно плевать на тот факт, что парню вдруг понадобились медикаменты. На секунду он почувствовал поднявшуюся волну страха, испугавшись, что с тем по дороге что-то случилось, но, не заметив никаких новых повреждений, а лишь открытую бутылку виски, он успокоился. Брюнет прошел мимо Антона и достал из шкафа небольшую прозрачную коробку, в которой хранились таблетки, мази, флаконы с йодом, зеленкой, перекисью и немного бинтов. Шастун грубо выхватил её из рук мужчины и поставил на столик рядом с пустыми бутылками. - Я бы въебал тебе прямо сейчас, если бы не знал, что потом пожалею об этом. Сядь, не стой над душой, - парень, не поднимая голову, достал из коробки бинты, перекись и зеленку. - Сядь, я сказал. - Так, мне начхать, если ты решил сыграть в доминирующего доктора. Свали из моей квартиры, как и планировал пару минут назад, - Арсений был заинтересован в действиях Антона, но вида старался не подавать. Он решил пойти у него на поводу, так как рядом никого не было, и присел рядом. - Захлопнись нахуй и дай правую руку. Я делаю это не ради тебя, поверь, - зажав собственной рукой запястье чужой, Шастун перевернул бутылек с перекисью и сильно надавил, от чего жидкость в большом количестве вылилась на кровавые костяшки и быстро начала пениться. Брюнет зашипел и дернулся, но парень, который с виду казался до безумия хрупким, не ослабил хватку, а, наоборот, только усилил. - Сиди смирно и тогда всё закончится быстро. - А ради кого ты тогда это делаешь? - мужчина нахмурил брови. - Каждый раз, когда ты долбил свою стену этой ночью, по моей руке как будто трактор проезжал, - он кивнул на участок стоящей рядом с кухней стеной, на которой красовались пятна грязно-красного цвета и содравшиеся клочки серых обоев. - Видимо, вся эта херня с тату усилилась, и я чувствовал все твои удары. У Антона язык не повернулся сказать: "Вся эта херня с родственными душами...", поэтому он замолчал и не стал ждать сожаления со стороны Попова. Он знал, что ему плевать. Парень уже заканчивал с обработкой ран зеленкой и начал наматывать бинты несколькими слоями. В эти действия Антон старался не вкладывать ни малейшей капли нежности, потому что боялся утонуть во всем этом дерьме. Он пытался расправиться со всем как можно скорее и убежать из квартиры, которая казалась до смерти одинокой. - Почему закрыл её? - Арсению не потребовалось много времени, чтобы понять, о чём спрашивает парень. Он положил левую руку на своё колено и смотрел на ткань, завязанную тройным узлом. - Сам сказал забыть, что здесь написано. Вот я и пытаюсь, - лишь сейчас Шастун почувствовал стойкий запах спиртного, которым веяло от мужчины. Глотки виски, которые он совершил недавно, будто рассеялись от морозного воздуха из открытого настежь окна в гостиной. - Я был очень зол и сказал, не подумав. Ты не должен делать этого. - Но я хочу, - "нет, не хочу." - Поэтому заканчивай этот цирк и выметайся из квартиры. Через пару минут Антон закончил с перевязкой, забинтовав руку мужчины так, что участков с виднеющейся кожей почти не было. Он встал с кровати и направился к входной двери, вновь попутно угрожая расправой, если Попов снова причинит себе физическую боль, так ясно передающуюся теперь и Шастуну. Арсений услышал тяжелый хлопок двери и глубоко выдохнул. Через час он обнаружил бутылку виски, оставленную Антоном в его квартире, и решил, что она не должна быть недопитой.

***

Когда одни воспоминанья О заблуждениях страстей, На место славного названья, Твой друг оставит меж людей, – И будет спать в земле безгласно То сердце, где кипела кровь, Где так безумно, так напрасно С враждой боролася любовь, – Когда пред общим приговором Ты смолкнешь, голову склоня, И будет для тебя позором Любовь безгрешная твоя, – Того, кто страстью и пороком Затмил твои младые дни, Молю: язвительным упреком Ты в оный час не помяни. Но пред судом толпы лукавой Скажи, что судит нас иной И что прощать святое право Страданьем куплено тобой.*