Убеди себя в обратном

Мы - заложники собственных мыслей. Иногда очень трудно принять тот факт, что никто не поймёт вас лучше, чем вы сами. В очередной раз слышатся отголоски разума, который твердит о том, что вам делать. О том, кто вы. Он указывает, как необходимо жить и стоит ли. Но если разум способен управлять телом, то какую роль в жизни играете вы? Ведь разум должен подчиняться вам? Заключённый, чьи руки связаны крепкой верёвкой правды. Её ведь так трудно принять. На следующей неделе Арсений смог достаточно быстро прийти в себя и вернуться на работу. Он больше не думал о том, чтобы причинять себе боль. Чтобы причинять боль Антону. Работа была способна поглотить Попова полностью, дабы заглушить потоки его мыслей. Они заставляли чувствовать вину, пожирающую изнутри пропитанную желчью душу. За те дни, что мужчина пропустил, накопилась достаточная стопка бумаг, недописанных статей и сорванных интервью. Работники офиса провожали Арсения неодобрительными взглядами, пока тот шёл до своего рабочего места. Большинство из них так же, как и Шастун, смогли идентифицировать мужчину на фотографии в новостях. Для них он изначально был агрессивным человеком (тогда бы ему не дали прозвище), но что изменилось сейчас? Почему их взгляды сочатся разочарованием? Некоторые из них до последнего верили в то, что Арсений - не монстр. «Он - профессионал своего дела в журналистике, но никогда бы не поднял руку на другого человека», - считали работники. Да и то, потому что: либо не знали его достаточно хорошо, либо никогда не видели его в действии. И кто бы из них мог подумать, что мужчина способен избить человека до полусмерти? Так как у Попова друзей практически не было, соответственно, таких людей можно было посчитать на пальцах. Арсению плевать на их мнение, а от собственных мыслей начинает тошнить. Арсений больше не знает, кто он.

***

- Доброе утро, - Дима не успел открыть глаза, как в него полетел пакет с продуктами. - Ты так всё интересное проспишь. - А что тут может быть интересное? Тот факт, что сегодня выходной и мне не нужно учить чёртову биохимию или что ты решил заделаться мамочкой? - Позов чувствовал себя уже намного лучше после выписки из больницы. Неделя отдыха пошла ему на пользу и теперь он был готов вновь выходить на учебу. - Нет, сегодня мы идём с тобой на прогулку. И это не обсуждается, на улице такая здоровская погода. - Шастун, да что с тобой? - Дима в недоумении смотрел на парня снизу вверх, словно пытаясь найти в его лице какой-то подвох. Он уже очень давно не видел Антона таким лучезарным. - Дим, у меня и правда все хорошо, - парень поднял окольцованную руку и начал загибать пальцы. - Я сдал все долги в универе, на работе дела идут гладко, вчера однокурсник предложил ещё одну подработку, - Шастун наклонился, стащил из пакета мандарин и сел на соседнюю кровать, слепя друга собственной улыбкой. Антон не врал. Физической боли он не испытывал с того дня, как побывал у Арсения дома. Но всё же боялся, что им придётся много пересекаться в ближайшее время. На душе до сих пор не было неприятного давления, ведь они практически не видели друг друга, даже когда рабочий день у обоих выдавался из ряда вон выходящих. Антон мысленно говорил «спасибо» всем богам, которых знал, так как видеть вновь этот пустой взгляд было бы выше его сил. Но внутри парень почему-то продолжал чувствовать неприятное жжение, словно что-то утаивалось даже от самого Арсения и иногда это заставляло настораживаться. Слишком больно. Слишком одиноко. - Что ещё за подработка? Зачем тебе ещё одна? - Я потихоньку откладываю на учебу, но этого пока недостаточно. В журнале платят, но из-за урежения графика зарплата стала куда меньше, - Антон пожал плечами, будто ответив этим жестом на последний вопрос друга, но после небольшой паузы с набитым ртом все-таки продолжил. - Кирилл из шестой группы предложил к его знакомому обратиться. Говорит, платят очень хорошо и подстраиваются под твоё свободное время. Что-то вроде доставки посылок. - Тох, только будь аккуратен. Не хватало ещё, чтобы ты во что-нибудь вляпался. - Я сама осторожность, - парень вскочил с кровати, закинул в рот последнюю дольку кислого мандарина и кинул в Позова висевшую на спинке стула футболку. - Собирайся, давай, долго ждать не буду.

***

- Так как вы считаете, способен ли простой человек с улицы добиться большого успеха в наше время? - Безусловно. Я был обычным парнем из бедной семьи, который в школе увлекался физикой. А теперь имею собственную компанию по разработке и внедрении в медицину новых технологий. Любой человек может многого достичь, если будет иметь желание и постоянную поддержку. - Финансовую? - Нет же, со стороны родных людей. Не знаю, как бы смог добиться этого всего без своих родителей. Знаете, Арсений, именно мать и отец могут поставить нас на ноги в трудные моменты. «Или вышвырнуть из дома, оставляя ребёнка с собственными проблемами», - думает про себя мужчина, но на деле продолжает улыбаться очередному предпринимателю, которого он должен был вывести на чистую воду. Ходят слухи, что его компания висит на грани банкротства, а все деньги уходят не на оборудование, а на элементарную оплату аренды. - Не могу не согласиться с вами, Сергей. Родители - те, кто охраняют нас от собственных страхов и неудач до самой смерти, - скрипя зубами выговаривает Попов. В голове всплывают картинки лежащей на белых простынях девушки, её холодное запястье, звуки поддерживающего жизнь аппарата. - Думаю, мы закончили. - Правда? Павел Алексеевич говорил, что вы хотели поинтересоваться нашими новыми разработками, я как раз... - Нет, этого достаточно, - Сергей хотел было возразить, но Арсений уже выходил из помещения, не удосужившись объяснить операторам, что делать дальше. Работа была способна погрузить Попова в свой собственный маленький мир, где он чувствовал себя главным. Сейчас же ощущение было отвратительным. Ему было противно от собственной работы, от методов получения информации для журнала, от его отношения к людям, от себя самого. Все чего хотел Арсений - исчезнуть и попасть в то место, где находилась его сестра. Туда, где спокойно. На следующий день Попов отменил интервью с женой известного критика и сдал на обработку написанное им интервью, которое не отличалось провокационными моментами или чем-то вызывающим. Как и предполагал мужчина, директор вызвал его в свой кабинет через два часа. - Поздновато как-то, - пробубнил Арсений себе под нос, когда зашёл к Павлу Алексеевичу. - Знаю, что не имею право отменять интервью, когда мне вздумается и что вы вычтите это из моей зарплаты. Теперь могу идти? - Попов, сядь. К твоим выходкам я уже привык. Собственно, смотрю, ты к моим тоже. Но я хотел поговорить на счёт Шастуна, - Арсения словно ударило током. Всё это время он не переставал думать о парне и о том, как причинил ему боль. К горлу подступил комок из злобы, обиды на собственный эгоизм. - Ты помнишь, что его косяки и твои косяки тоже? - Что он натворил? - Да ничего криминального, только перестал выполнять некоторые поручения и постоянно опаздывает. Ты вообще обращаешь внимание на своего подопечного? «Больше, чем хотелось бы.» - Я поговорю с ним, - мужчина провёл пальцами по шершавой рубцовой ткани, которая осталась после обработанной Антоном раны. - И будь добр, сделай себе же одолжение: высыпайся, Попов. От тебя сотрудники уже шарахаются, - увидев на лице Арсения ухмылку, от которой кровь стыла в жилах, директор махнул рукой в сторону двери, показывая тем самым, что разговор окончен. Меньше всего Попов хотел сейчас разговаривать с Антоном. Его тянуло к нему с самого начала. С того дня, как Антон помог ему запихнуть Серёжу в такси. Как вылил на него горячий чай, устроился в офис, ударил его, обрабатывал ссадины на руке. Как бы Попов не хотел этого, душа рвала и метала, когда на горизонте виднелась светлая макушка парня. После сказанных слов Арсений просто не мог приближаться к Шастуну. Видеть ненависть и отвращение в глазах родственной души было для мужчины ударом в спину, который он заслужил. Кто бы мог подумать, что запрет родителей на посещение сестры и наём охраны остановят Арсения? Он не знал, на какую дату было назначено отключение аппаратов и было ли оно вообще назначено, ведь его не оповестил об этом даже врач. В любом случае, сейчас мужчине оставалось только как можно больше времени проводить вместе с родным человеком, которого в любой момент могли у него отнять. - Сеня, покатай меня! - Светловолосая девочка хватает его за руку. Даже сквозь толстые шерстяные варежки он чувствует тепло её тела. Мальчик, ненамного младше её, разворачивается и мягко улыбается, видя искорки в прекрасных зелёных глазах, что смотрят на него с мольбой. Он находит в сугробе веревку от саней, устраивает старый домашний плед в них поудобнее и кивает головой, чтобы сестренка запрыгивала. Девочка немного прикрикивает от радости, когда он резко дергает веревку и начинает катать её вокруг дома. Снег летит во все стороны, мороз до боли щиплет детскую кожу. Улыбку невозможно снять с лиц обоих. После пару кругов, он решает сделать последний рывок, в котором совершает ускорение и на повороте не рассчитывает собственную силу. После того, как мальчик чувствует слишком лёгкий вес саней, он разворачивается и видит, как его сестра лежит на земле. - Арсений, ты снова все испортил, - сквозь слёзы говорит она, прежде чем убежать домой к родителям. Кажется, что надежда мужчины на лучшую жизнь существует до тех пор, пока в этом мире есть Анита. Она является тем самым лучиком света, который согревал его в трудные времена. А затем этот луч погас. Арсений принес с собой темноту, которая поглотила его последнюю надежду. Войдя в главный корпус больницы, Попов воспользовался обеденным перерывом персонала и смог проскочить в фойе к лифтам. Понимая, что на нужном ему этаже будет охрана или, как минимум, медицинские работники с вопросами, мужчина решил, что поспешил со своими действиями. Лифт остановился на этаже хирургического отделения и к Арсению зашёл студент (может даже ординатор, как ему показалось), который пристально посмотрел на него пару секунд и нажал на двери кнопку «6». - Вам на какой? - Очки придавали парню ещё более строгий вид по сравнению с его голосом. Хирургический костюм темно-синего цвета был слегка велик для него. - Тоже на шестой, - студент кивнул и достал из кармана брюк мобильный телефон. - Это прозвучит очень странно, но мне нужна твоя помощь. - Простите? - Можешь провести меня в палату через охрану? - Или может я лучше позову охрану сюда? Мужчина поднял обе руки в защитной позе, наблюдая, как парень начинает паниковать. «Все-таки студент»,- подумал про себя Арсений. - Послушай, мне правда очень туда нужно. Я заплачу, - Попов начал копаться во внутреннем кармане куртки и достал оттуда пару купюр, которые протянул своему собеседнику. - Вот. И мне поможешь, и себе новый костюм купишь. - Уберите, - парень даже не посмотрел на сумму в руках мужчины, он лишь озлобленно смотрел то на Арсения, то на номер текущего этажа. - Я не буду в этом участвовать. Если хотите попасть в палату - спуститесь на ресепшн, там вам расскажут о графике посещений пациентов. - Уже там был, отправили сюда. Сказали найти студента-медика, который проводит меня до нужной палаты, - Арсений убрал деньги обратно в карман, не переставая ухмыляться своему «правильному» собеседнику. - Что-то вы не похоже на человека, которого медсестра пропустила в это отделение, - он поправил очки указательным пальцем и, услышав звук лифта, гласившем о нужном ему этаже, направился к раскрывающимся дверям. - Всего вам доброго. - А похож ли я на человека, который может найти вашего преподавателя и доложить о невыполнении собственных обязанностей? Например, об отказе в оказании в первой помощи или, скажем, неподобающем общении с пациентами? - Парень остановился на выходе из лифта и Арсений заметил, как напрягались его плечи. - Вы же это не серьезно, - студент развернулся к мужчине, который смотрел на того сверху вниз. И с каждой секундой медику казалось, что он был способен уменьшиться до неимоверно маленьких размеров под этим натиском. - Говорите номер палаты.

***

- Шаст, я понятия не имею, что твоему Попову понадобилось в больнице именно во время моего цикла, но походу теперь я попрошу препода отработать занятия в другое время, - Позов снял хирургический костюм, аккуратно повесил на вешалку и убрал в шкаф. Его сосед был чем-то увлечён в своём телефоне, но, услышав злосчастную фамилию, переключил внимание на друга. - Что? - Да ничего хорошего! Прихожу я на пару, как ни в чем не бывало, прошу отработать время пропущенных занятий и посылают меня значит в реанимационное отделение. Тут я такой счастливый, думаю: «О, сегодня понедельник, поступлений не должно быть много, отдохну!» и встречаю на своё же счастье Арсения Сергеевича. Вот же сюрприз, правда? - Что? - Шастун продолжает наблюдать за тем, как Дима распаковывает из рюкзака учебники и рабочие тетради. - Хуй через плечо, Антох! - В порыве злости Позов с силой кидает последний по счету и самый толстый из имеющихся учебник по общей хирургии, от чего комнату оглушает громкий стук. Антон вздрагивает и, словно выйдя из омута мыслей, смотрит уже другу в глаза. - Ведь я в начале его даже не узнал. Подумал, что просто мужик захотел доебаться, день у него может не задался. Решил меня шантажировать моей же профессией, представляешь? И ради чего, спрашивается? - Тут парень сделал паузу, многозадачно посмотрев на Шастуна. - Ради чего? - А я тебе отвечу! Он захотел попасть в палату к девушке, которая больше трёх лет лежит в отделении. Её уже, кажется, любой студент и препод знают. Много слухов ходит. А когда мужик сказал номер палаты, так все и сложилось! - Дима хлопнул в ладоши и немного присел. - Фамилия у неё - Попова. Да потом и до меня доперло, откуда он мне знакомым показался. - А что за слухи ходят? - Антон продолжал смотреть на друга как зачарованный. - Да какая разница, Тох? Главное, что твой Арсений Сергеевич сначала мне взятку предлагал. А когда я отказался, то ещё и на шантаж перешёл. Теперь понимаю, как он эти свои статьи пишет и.. - Что за слухи? - Дима немного напрягся. Он понял, что сболтнул лишнего во время своей эпичной истории про понедельник. - Ну, да ничег... - Дим. Позов вздохнул и с сожалением посмотрел на друга. - Она лежит там по вине своего брата. Он сбил её на машине, когда та шла по дороге. Многие говорят, что намеренно. Перевели сюда где-то года три назад. Родители регулярно навещают, один или два раза в месяц, а вот брата никто не видел. Поэтому так и решили, что хотел избавиться от неё ради денег, внимания там. Шестеренки в голове Антона отказывались работать. Попов мог быть плохим и неуравновешенным человеком, но точно не убийцей. Он не из тех, кто пойдёт на такое, чтобы получить деньги. Зная Арсения хоть и совсем немного, Шастун все же был уверен, что при необходимости тот сможет заработать деньги любым другим способом. У него это прекрасно получиться, даже если не понадобиться нарушать законы. Воспоминания о самом худшем дне в его жизни всплывали картинками перед глазами, от чего у парня началось головокружение. Теперь он понимал, что Арсений - не монстр. Арсений испуган, сломан. Он словно дикий зверь, загнанный в угол собственными страхами. Теперь он смог понять, что чувствовал Арсений. На следующий день смена Антона в офисе начиналась в пять часов вечера, но из-за задержки пары ему пришлось нестись через весь город, дабы опоздать максимум на минут двадцать. По пути он молил всех богов о том, чтобы за это время никому не понадобилась его работа. Вбежав на свой этаж, весь запыхавшийся и мокрый от пота парень оглянулся по сторонам на работников офиса и, не заметив ни одного человека, который мог бы его искать, решил по-тихому добраться до своего укромного уголка. Антон уже полностью выпрямился, отдышался и размеренным шагом направился к своему столу, когда его кто-то грубо схватил за капюшон толстовки и потянул назад, от чего Шастун чуть не грохнулся на спину в горизонтальном положении. Он был готов заорать изо всех сил на охреневшего работника, который помешал ему мирно начать свою смену, но тут его взгляд устремился в темно-синие от злости глаза. - Арсений Сергеевич... - парень на мгновение почувствовал себя беспомощным перед мужчиной, особенно когда тот продолжал сжимать ткань толстовки в кулаке. Антон старался убедить себя, что он совершенно не боится Попова. Вот, казалось бы, шанс проявить свой твердый характер и запрокинуть высоко голову перед Арсением, а по итогу Шастун смотрел на мужчину снизу вверх испуганными глазами. Конечно же, Попову это льстило. - Через десять минут жду тебя на стоянке. Иначе, если увидят, как я запихиваю тебя в лифт, то потом проблем не оберёшься, - Арсений проговаривал слова шепотом, находясь на очень малом расстоянии от лица Антона. Затем мужчина отпустил его и пропал из виду, когда парень пытался сообразить, что от него требуется. На стоянку Шастун спускался с сигаретой в одной руке, а другой нервно теребил край бежевой толстовки. Ладони вспотели, на лбу появилась испарина. И почему он так трясётся? Ведь в последнюю встречу именно Антон смог оставить за собой последнее слово. Он был не из робких парней, за себя мог и всегда пытался постоять (даже когда знал, что шансы на победу не велики). Но тут - победа над кем? Над родственной душой? Антон не мог избавится от мужчины в своей голове, от его личной жизни и от возможности незаметно ему помочь. В начале их "общения" Арсений был заинтересованным и не казался таким угрожающим, особенно, как вспоминал Антон, после получения нового тату с надписью "Спасибо". В любом случае, как бы сильно не хотела пошутить вселенная, у неё получилось. Парень вообще не понимал, что испытывал к Попову: злость, беспомощность, привязанность? Слишком много вопросов, на которые он не мог ответить ни самому себе, ни вселенной. «Гори оно все ярким пламенем, - подумал Антон, когда увидел прислонившегося спиной к бетонной стене Арсения. - Лишь бы не сгореть в нем самому.» - Всё же Арсений Сергеевич? - мужчина отступил от стены и ухмыльнулся, когда на щеках парня выступил небольшой румянец. - Ты застал меня врасплох, - было трудно принимать перепады настроения Попова, у которого на данный момент даже бровь не дрогнула рядом с Антоном. - Что надо? - Ох, нет. В последний раз ты мне дерзил, потому что я это позволил. Сегодня моя очередь тебя отчитывать, - Арсений завёл руку за спину парня, где вытащил из сжатого кулака сигарету и выкинул в близстоящую мусорку. - Начало скольких смен ты уже успел проебать? - Какое тебе дело до этого? - Голос Антона не дрогнул, а вот заведённые за спину руки вспотели ещё сильнее, от чего так и норовили соскользнуть друг с друга. - Понимаешь ли, Антош, тут такое дело - мужчина начал медленно ходить вокруг Шастуна, осматривая того с ног до головы. - С самого начала работы ты находился под моим руководством, а отчитывался перед Павлом Алексеевичем. Но сейчас, когда появились косяки в твоём графике, то получаю от начальства, конечно же, я. Поэтому хочу прояснить всё один раз, - Арсений подошёл вплотную к Антону, чуть приподняв голову в его уху. - С каждым новым опозданием я буду потихоньку превращать твою жизнь в ад. Договорились? - Думаешь, она не уже? Попов отстранился от парня, ехидно улыбнулся и молча направился мимо него к лифту. Антон стоял на месте, его руки все же расцепились и уже покоились в кармане толстовки, выкроенном в самом центре. Он пытался переварить сказанное Арсением, но из головы не выходило другое. Его уже не волновали угрозы мужчины, сейчас он казался ему очень уязвимым. И черт бы побрал Шастуна открыть рот и сказать то, что он собирался сказать. - Арсений, мне жаль твою сестру. Мужчина замер, не дойдя до лифта. Антон словно мог слышать громкое гудение в голове Арсения, который, казалось, на минуту выпал из мира. Он развернулся и посмотрел парню в глаза. Тот увидел в них... Разочарование? - Что ты сказал? - Мне правда жаль, - Попов начал медленно идти на собеседника, не сводя с того глаз. Антон видел, как голубые радужки принимали темно-серые оттенки. Мужчина вновь схватил его за толстовку на груди, сжал в кулаки и с силой толкнул в стену. Парень не хотел терять ещё одну надежду. - Если тебе понадобиться помощь, то... - То что? Решил записаться в отряд волонтеров? - Я могу выслушать, если тебе так станет легче. - Мне станет легче, когда ты перестанешь лезть не в своё дело и начнёшь нормально работать, - Арсений ещё раз толкнул Шастуна, отпустил и быстрым шагом направился в сторону лифта. - Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку, - но мужчина уже не собирался его слушать. Голос сестры в голове, просящий у него о помощи, полностью заполонил разум.

***

- И снова здравствуй, - Дима чуть не выронил из рук мобильный телефон, когда около него откуда-то вновь появился Арсений, одетый даже более строго, чем обычно. Правда, по мнению студента, в этот образ совершенно не вписывались красные кеды на средней высоты платформе. Он закатил глаза и продолжил переписываться с Катей о том, в какой день они могли бы сходить в кино или ещё куда-нибудь, чтобы побыть вдвоем хоть раз за всю неделю. - Невежливо игнорировать пациентов. - Вы вообще не пациент, - парень даже не поднял голову, отчего Арсений напрягся. - Этот совет был дан тебе на будущее. Хотя есть вероятность, что в дальнейшем пациентов ты принимать не сможешь, - игривость Попова как рукой смахнуло, когда он заметил своих родителей в конце коридора, которые о чем-то разговаривали с лечащим врачом. Арсений быстро сел вплотную к студенту, чтобы его не смогли заметить, от чего Позов подпрыгнул. - Так, ну это уж... - он не успел ничего сказать, как его рот наглухо закрыли рукой и шикнули, чтобы тот заткнулся. Мать Арсения держала в руке платок, которым она аккуратно впитывала влагу в уголке глаза, а отец держал её за руку на уровне своей груди. Врач кивнул, сжал рукой плечо женщины и направился в палату, где лежала Анита. - Какого хрена? Попова перестали беспокоить родители, кричавшие на весь этаж и звавшие охрану, когда он увидел отключающего аппараты для поддержания жизнедеятельности его сестры врача. Мир оглушил его на пару секунд, прежде чем кто-то схватил мужчину с обеих сторон и завёл руки за спину. - Нет, вы не имеете право, вы... - Арсений Сергеевич, мне жаль, но ваши родители подписали бумаги. Мы больше не можем помочь вашей сестре. Арсений пытался изо всех сил высвободиться из сильной хватки двух высоких мужчин в форме, чтобы хотя бы в последний раз прикоснуться к такой родной, хоть и холодной коже. Чтобы в последний раз сказать о том, как он сожалеет и как виноват перед ней. Как будет нести этот крест до конца своих дней. Когда мужчины все же вытолкали Арсения в коридор и продолжали держать его руки за спиной, отец с надменным лицом, в котором не было ни капли сожаления, подошёл к своему сыну и дал ему пощёчину. - Как ты посмел прийти к ней ещё раз? Ты не заслуживаешь даже находиться рядом с ней, - глаза Арсения наполнились влагой, от чего было трудно фокусировать взгляд на чем-либо, губы сжались в тонкую линию, а ноздри раздувались от злости. Женщина, стоявшая за спиной отца, всхлипнула и потянула его за руку на себя. Мужчина приобрёл её, после чего они развернулись и молча направились к лифту. - Как вы можете так обойтись с ней? Она же ваша дочь! - Арсений в тщетный раз попытался вырваться, после чего его запястья заломили так сильно, что их можно было уже вывернуть на все 360 градусов. Он почувствовал соленый вкус на губах, когда в последний раз увидел умиротворённое лицо своей сестры перед тем, как захлопнулась дверь палаты. Дима стоял в другом конце коридора, наблюдал, как охрана вывела Арсения из здания через лестницу и прежде, чем пойти в кабинет своего преподавателя, он написал Антону сообщение. «Кажется, ты ему нужен.»

***

Арсения больше ничего не держало в этом мире, как он считал. Разве что недопитая бутылка виски, которая была припрятана на нижней полке холодильника? Он сидел на полу кухни с гудящими от боли кулаками, красными опухшими от слез глазами и стрелянным взглядом. Прошло три часа, как он, словно в тумане, добрался до своей квартиры. И также в тумане появилась кровь на костяшках правой руки. Арсений хотел верить в то, что это не его вина. Что это была чертова случайность. Но голоса родителей не хотели покидать мысли мужчины. Они постоянно твердили, что Арсений отнял у них дочь и сына в одну ночь. Они твердили, чтобы он сгорел в аду. Попов слышит звонок собственного мобильного телефона, лежащего рядом с осколками стакана, из которого мужчина не смог пить виски трясущимися руками. На экране он видит имя абонента и невольно потирает тату на своём запястье. Что-то заставляет Арсения взять трубку: либо алкоголь слишком сильно ударил в голову, либо он попросту не понимал, что ему стоило делать. - Арсений? Все в порядке? - На другом конце он услышал обеспокоенный и запыхавшийся голос Антона. Попов продолжал рассматривать осколки на полу, в которых виднелось отражение крови на белой кухонной плитке. - Арсений? - Антон, я потерял её, - в горле встал ком, а по щекам продолжали течь слезы, пытающие мужчину каждую секунду своим присутствием. - Я не успел. - Пожалуйста, Арс, позволь помочь тебе, - Антон был уже в паре минутах от квартиры Попова и старался успеть добраться до того, как Арсений решит совершить что-то ужасное. На этот раз Шастун чувствовал боль мужчины очень отчетливо. И физическую, и душевную. Больше всего его пугал тот факт, что ощущение душевной боли с каждым его шагом усиливалось. Он боялся, что если не успеет, боли накопится слишком много и Арсений не сможет её вынести. Антон так боялся не успеть. Когда он уже поднялся по лестнице до нужной квартиры, то бесцеремонно толкнул дверь, от чего та не стала сопротивляться. - Ты нужен мне, - услышал Антон еле уловимый голос Арсения в трубке телефона и наяву, когда смотрел на него через коридор квартиры. Парень стремительно приближался к мужчине и попутно пытался выявить источник крови на плитке, пока его голова не оказались на одном уровне с лицом Арсения. Антон почувствовал покалывание в коленях от осколков стекла, но продолжал рассматривать человека напротив. Арсений казался сейчас таким беззащитным, от чего сердце парня сжималось до неимоверно малых размеров и отдавало нестерпимым жжением в груди. Он аккуратно поднял руку и мягко положил её на плечо мужчины. Попов вздрогнул, но не сводил взгляда с зелёных глаз, которые были так похоже на глаза Аниты. - Арс? - Когда взгляд расфокусировался и Арсений вжался руками в чужое запястье, парень понял, что он старается не потерять контроль над собой и своим разумом. Шастун поднял вторую руку и немного сжал плечо, как бы спрашивая у него разрешения. Когда парень увидел новую порцию влаги на лице Арсения, то сразу прижал того к себе и начал поглаживать рукой по спине. - Я с тобой, всё будет хорошо. Арсений почувствовал, что среди оглушающей боли появилась маленькая тонкая нить надежды и спокойствия, которая тянулась от Антона. Арсений почувствовал, как его одиночество сгорает изнутри.

***

Боль хочет, чтобы её чувствовали. Рано или поздно -вы проиграете. Не важно, сколько масок, скрывающих истинные чувства, будет надето на лицо. Боль ждёт момента, в который вы лишь на секунду дадите слабину и тогда она сможет полностью управлять вами. Нехватка воздуха, словно кто-то сдавил вашу грудь, а легкие вот-вот сожмутся до ничтожных размеров. Ноющее и сильное чувство в области средостения, от которого пытаетесь избавится, сильно скребя пальцами по коже. Неконтролируемые потоки слез. Оставленные от них мокрые дорожки, прожигающие скулы и щеки. Каждый чертов раз вы даёте слабину и проигрываете. Вы лишь заложник, который пытается вырваться, сбежать от чувств. Вина. Самовнушение - ужасная штука, от которой вы никогда не избавитесь. Всегда во всем вините себя. Стоит лишь раз оступится, как возникает огромная волна отчаяния и саморазрушения. Вы могли бы сделать так, чтобы этого не произошло. Не пытайтесь бежать от самого себя. От собственных чувств. От боли. Примите её. Ведь боль хочет, чтобы её чувствовали.