Серия драблов на заданную тему

- Знаешь, Джек, что я тебе скажу… – Янтарная, терпкопахнущая жидкость полилась в стакан. – Жизнь – сука такая! Я всегда думал, что если она меня не любит, то хотя бы балует изредка. Смотри, сколько всего прошел, в какое пекло только не влипал, всегда выкручивался. Скольких хороших ребят посекло, мне все ни почем было. А тут словно сглазили… Как с этими двумя связался – все по пизде и пошло. Ладно Кэп, придурок идейный. Тут я сам нарвался. Засмотрелся, за мечтой погнался, страх потерял. Решил откусить больше, чем проглотить смогу. А Барнс-то в чем виноват? Это ж я, чумной, решил, что могу на равных с ними обоими быть. Вот и огреб радости столько, что едва с головой не накрыло. Он в три глотка опустошил стакан и налил еще, не озаботившись кинуть в виски оплывавших в специальном ведерке кубиков льда. - Так вот, Джек, пиздят все. Умирать не страшно. Больно малость, обидно, это да. Но больше обидно. И что всего не успел, не доделал, не досказал. Ух, я бы ему щас сказал! Брок хитрил. Сейчас ему хотелось обмануться, пожалеть себя. Дать минуту слабости перед тем, как снова пойти звенеть железными яйцами. Знал, что ничего никому он не сказал и не собирался, хорохорится только. С тем, во что он превратился, жить оказалось еще обиднее. Как только в себя пришел, смог жопу от больничной койки отодрать, да в зеркало рожу свою увидел – струсил, сбежал. И даже не потому, что сам себе противен стал, а рядом с такими как эти двое, он просто сравнения никакого не выдержал бы. И черт с ним, что сравнивать было бы некому, все-таки афишировать тройное сожительство было перебором, но иррациональная обида никак не желала проходить. Так что решено было ее запить. Чем Брок и занимался. - А Агент, что? По сначалу был как дитя малое. Даром, что мог любого на тот свет ничем и из-за ничего отправить. А потом как он в себя приходить стал, мне как под дых шибануло. Сам не заметил, что за него любому стал готов глотку порвать. Точняком с ума сошел. Да еще и он льнет, словно меня в варенье макнули. Знаешь, он сладкое любит до дрожи аж. Никак наестся не может. И кто ему теперь хотя бы леденец принесет? Эх, надо было нашему идейному хоть записку может какую оставить, да только не напишешь всего. Брок надолго замолчал, уставившись в пустоту. В доме было тихо. В этом доме тихо было всегда. А кому шуметь-то, квартирка конспиративная, укромная. Никому и в голову не придет здесь искать. Он допил оставшийся глоток и набулькал еще. - Всегда считал, что просто так не сдамся, что на спине лежать буду – врагу живот прогрызу. А тут… Бывает накатывало раньше, так и тянуло от жопы кое-чьей кусок оттяпать, словно от персика какого. Половинки ладные, крепкие, светлым пушком покрыты. Слюна сама течь начинает. Может если бы еще и сгодился хотя бы спину прикрывать, да только боец из меня теперь никакой. Так что не видать мне ни спины, ни того, что пониже этой самой спины. Такой расклад теперь. Он помрачнел еще больше, хлопнул почти без перерыва сразу две порции. Поморщился. Горло уже не обжигало как вначале. Закуской он тоже не озаботился. Закуска, она градус крадет. Без нее лучше, надежнее. Брок надеялся перестать думать. - Прикинь, Джек, я даже не ревную. Они настолько охуенны вдвоем, что нету смысла туда еще что-то пихать. Тем более такого качества. Такие как я долго не живут. И так удивляюсь, что без того задержался, однохуйственно пора подыхать. Надо только геройски как-нибудь. Так, чтобы запомнилось надолго. Чтобы до неба достало. Чтобы они… Он подхватил стакан и чокнулся им со своим безответным собеседником. От слишком резкого движения опустевшая бутылка Дэниэса опрокинулась и покатилась по столу. В голове шумело все сильнее. Но к этому внутреннему шуму примешивался еще какой-то посторонний. Последним усилием воли до него дошло, что шумят где-то на лестнице. Резким толчком дверь распахнулась. - Здесь! – рявкнул чей-то злой и знакомый голос. Земля качнулась и ушла из-под ног. Голос продолжал ругаться: – Хули он теперь почти ничего не весит? - Ничего, лишний час в регенераторе Старка не разорит, – подключился к диалогу еще один собеседник. - Он просто в дрыбадан. Докторица будет ругаться. Глянь только, даже смотреть больно. - Поправим. Главное – нашли. - Ага. Живем, мелкий! Под этот диалог Брок куда-то плыл по воздуху, согретый чужим теплом и нагнанная им самим на себя меланхолия отступала. Все глупые и отчаянные мысли, которые он передумал за последний час, вылетели из головы. Кроме одной: пошла эта смерть на хуй. Он, пожалуй, еще поживет.