Dark side

К моему удивлению Джим был уже на месте, когда я подходила к черным воротам сада. Стрелки моих часов приближались к двенадцати, а накинутая мной первая попавшиеся куртка не согревала меня от суровых готэмских морозов. Плиточная дорожка, что вела к саду была усыпана сухими листьями, которые лихо поднимались в воздух от периодического ветра. Фонари были расположены на достаточно большом расстоянии друг от друга, что их света едва хватало осветить путь. - Извини, что пришлось ждать, - с виноватой улыбкой говорю я, подходя к Гордону. - Лучше бы извинилась за мой испорченный ужин, - неудачно съязвил Джим и протянул мне фонарик, - Знал, что ты не позаботишься об этом. Смотрю на фонарик и, черт, Джим бесспорно прав. Я настолько была озабочена посланием мертвой Лайлы, что никак не подумала о том, как мы будем ходить под мостом в полнейшей темноте. - Не поверишь, но мой ужин, - беру фонарик и улыбаюсь шире, смотря на лицо детектива, - тоже был испорчен. Джим ничего не говорит в ответ, а лишь кивает в сторону сада, куда мы и направились. Гордон был молчалив всю дорогу. Видимо, он немного сердился за мой звонок и за то, что я, вообще, потащила его в нерабочее время бродить по холоду. Или больше он злился за мою веру в слова мистера Сиссеро. Так, Эвелин, твои рассуждения бессмысленны и уже ничего не изменят, ведь ты с Гордоном уже здесь и, кстати, вы уже доходите к мосту. - Ну, что по-твоему мы ищем? – спросил впереди идущий Джим. А, действительно, Коуэлл, что ты здесь собралась найти? - Эм, - протянула я, нагоняя Гордона, - что-нибудь. Но все равно, спасибо, что согласился пойти со мной. Джим взглянул на меня. - Меня принудили. Я не нашла ничего рациональней, как промолчать и продолжать бродить среди кустов и деревьев в поисках непонятно чего. Подойдя прямо под мост, мы остановились. Я посветила фонариком вокруг себя. - Должно быть, если что-то скинуть с моста, она приземлиться где-то здесь. - Да, - Джим устремил взгляд на вверх, - скорее всего. Детектив прошелся чуть вперед и остановился, направляя луч света на куст. Я затаилась, наблюдая за его действиями. - Эвелин, - тихо произнес он, смотря куда-то на землю. Я подошла к Джиму. Луч света был освещал небольшой топор, который немедля был поднят Гордоном. Держа его в руках, Джим лучше направил фонарь. На лезвии четко виднелась засохшая кровь, но это не самое главное, что, казалось бы, могло выделяться. На рукоятке была нарисована аббревиатура и пентаграмма со звездой. - К.А.П, - медленно проговорила Гордон, внимательней рассматривая предполагаемое орудие убийства, - Что это значит? - Клуб адского пламени, - нахмурив брови, ответила я. - Секта сатанистов? - Да. Совершили ряд ритуальных убийств. Не слышал? Мы в академии изучали их дело. Те еще ребята - я продолжала внимательно рассматривать топор, чувствуя, что здесь что-то не так. – Но о них уже лет десять ничего не слышно. - Значит «Клуб адского пламени» вернулся, - больше с вопросительной интонацией заверила он, - Да-а, еще шизанутых сектантов не хватало в этом проклятом городе. Это не описать словами, но что-то происходило внутри меня на интуитивном уровне. Коп полагающийся на интуицию – плохой коп. Нам часто так говорили в академии, но еще в академии мы четко разбирали дело этого клуба. И я ставлю свои две ноги, что все участники были пойманы. Кто-то решил спародировать убийства сатанинской банды? Что-то мне подсказывает, что дело совсем не в этом. Тогда в чем? Боже… - Нет, - резко утвердил я, смотря на Гордона, - Нет, это вряд ли. Позвони в департамент. Попроси прислать две патрульные машины, чтобы забрать свидетелей и еще, пусть их забирают по отдельности. - Свидетелей? - Да, - киваю, еще раз взглянув на топор, - Джерома Валеска и Пола Сиссеро. Объясню по дороге, - киваю, словно подтверждая свои собственные предположения, - Подбросишь? Быстрым шагом мы вошли в департамент. - Они в 3 и 4, сэр, - тут же осведомил Джима сотрудник полиции. Детектив кратко кивнул, говоря «спасибо, Зик». - Они не в курсе о присутствии друг друга? – спросила я, получив немного озадаченный взгляд мужчины. Он перевел глаза на Гордона, и только после кивка детектива, ответил: - Да, все, как вы просили. Благодарю Зика еще раз и направляюсь в сторону комнаты для допросов. - Вдруг мы ошибаемся? Я остановилась, разворачиваясь к Джиму. - Все очевидно. Сиссеро хотел, чтобы мы сами расшифровали послание Лайлы, мы сами приехали под архэмский мост и нашли орудие убийства, а потом решили, что это дело рук клуба адского пламени. Джим, ты послушал меня и отправился со мной под этот мост. Я не ошиблась. Так, доверься мне и в этот раз. - Если все произошло так, как ты говоришь, - Джим кивнул, - то на допросе может быть не безопасно. Допрос проведу я. Ты сможешь находиться в комнате наблюдения. - Что? Я справлюсь. Что мне сделает слепой старик и восемнадцатилетний подросток? – недовольно провозгласила я. - Разве ты еще не забыла, что этот восемнадцатилетний подросток безжалостно убил свою родную мать? – твердым голосом спросил Гордон, - Это даже не обсуждается. После детектив быстрым шагом направился в комнату для допросов, не став даже выслушивать мой ответ. Моё Эго в ярости, пускай снаружи я спокойна. Может, мне и правда стоит бросить все и уехать в Вашингтон? Что меня здесь держит? Карьера далеко не идет в гору. С такой работой мне пришлось забыть про личную жизнь и слово «любовь». Любовь? Господи, вообще, что это? Только убийства, ограбления и куча нескончаемых отчетов по делам, которые прибывают в отдел каждый час. Так, что меня здесь держит? Готэм? Часто приходилось слышать, что есть в этом городе, что-то особенное, что не отпускает тебя. Наверно, это оно есть. Жаль, что я сама не могу четко понять, чем же так влечет к себе Готэм. По пути в комнату наблюдения я встречаю Харви, который, как обычно, потерял Гордона и который не понимает, что здесь, черт возьми, творится. - Засекай Харви, - указываю на свои наручные часы, - еще буквально десять минут, и Джим Гордон раскроет дело по убийству Лайлы Валеска. По лицу Харви «какого черта?» стало понятно, что мой ответ завел Булока в еще более явное заблуждение. - Долго рассказывать, а я очень спешу, - бросила я и быстрее направилась на допрос Сиссеро и Валеска. Комната наблюдения имелась в каждой допросной. Грубо говоря, такие комнаты разделялись двухсторонним зеркалом, для того, чтобы свидетель мог опознать преступника, не боясь, что тот запомнит его и решит потом с ним поквитаться. Но для меня Джим Гордон выделил другое предназначение этой тайной комнаты, как бы присутствовать и, в то же время, не присутствовать на допросе. Парадоксальная ситуация, Эвелин. Свет в комнате был выключен. Только лампы из комнаты, что хорошо просматривалась за стеклом, на половину освещали скрытое от глаз допрашиваемых, помещение. За столом сидел мистер Сиссеро, все также в своей бордовой шляпе и с тростью в руках. Рядом с ним, присев прямо на край стола, находился Гордон. - … Вы хотели нас убедить, что в смерти Лайлы виновны сатанисты, - продолжал вести допрос Гордон, - Вы кого-то покрываете. - Лайла со мной говорила. Вот и все. Я бы не была так уверена, мистер Сиссеро. Вас за хвост поймал сам Джим Гордон, который после слов Пола кивнул полицейскому, что все время стоял у двери. Мужчина открыл дверь и вышел. - Знаете, топорик – уловка жалкая, - вернулся к начатому детектив, - Вы прибегли к ней в крайнем отчаянии. Я делаю вывод, что вы покрывали близкого вам человека. Кого-то любимого. Сиссеро на мгновенье улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой. - Это выдумка. Результат вашего костного виденья мира. Будь вам доступно то, - мужчина указал рукой на Гордона, - что доступно мне… Но договорить Полу помешал звук открывающейся двери, который заметно заставил мистера Сиссеро напрячься. В комнату завели Джерома. Джим поздоровался с ним и, отойдя от стола, освободил ему место. Парень выглядел очень скованно, и разумеется он не понимал, что происходит. - Думаю, с мистером Сиссеро ты знаком. - Да, сэр, - вежливо отозвался Джером, поглядывая на экстрасенса, - Здравствуйте, мистер Сиссеро. - Добрый вечер, Джером. Джим обошел стол, на мгновение посмотрел на зеркало и сел за стул, прямо напротив Джерома и Сиссеро. Сложив руки на стол, Джим обратился к парню: - Ты знаешь зачем тебя привезли? - Вы выяснили, кто убил мою маму? – с надеждой в глазах, Джером смотрела на детектива. Даже слегка склонился вперед, чтобы лучше расслышать ответ мужчины. - Ты её убил, Джером. Затяжное молчание и пронзительный, полный непонимания взгляд парня. - Я? – шепотом срывается с его губ. Гордон сохранял хладнокровность и полную беспристрастность. - Ты разделался с ней на том холме, а мистер Сиссеро пустил тебя в свой трейлер отмываться. Он велел вырезать на топоре сатанинскую символику и сбросить его с моста. Джером закачал головой. Даже через зеркало я заметила, как его глаза начинают слезиться. Он выглядел ужасно запутанным, больше даже запуганным. Черт, может я все-таки ошиблась? - С-сэр, это… бессмысленно и о-обидно, - его голос задрожал на последнем слове, что мне стало чрезвычайно жаль парня. Опять. Кажется, я понимаю, почему Гордон не дал мне вести допрос. Я бы при первых же слезах парня расклеилась, как китайская обувь. - Зато правдиво, - отрезал Джим, что на его лице не дрогнула ни одна мышца. Он посмотрел на Сиссеро, - Единственное, что мне не ясно, почему он тебе помогал? Действительно, почему? Об этом я даже не задумывалась. - Думаю, он твой отец. Что? - Что? – Джером даже выпустил потрясенный смешок и взглянул на старика, - Вы ничего не знаете. Мой отец был капитаном на судне. - Я ошибаюсь, мистер Сиссеро? - Да. - Капитан дальнего плаванья, - интенсивно продолжал Валеска, не сводя глаз с Гордона. – Его звали Свен Карлссон. Он погиб в море. Я нахожусь здесь, за зеркалом, но уже ощущаю неприятную эмоциональную давку от всего происходящего. Мое Эго получило досадный укол при мысли, что мне стоит поучиться у Гордона выдержке. - И как называлось судно? – Джим медленно перевел глаза на парня. - Он сменил много судов. - То, на котором он погиб. На лице парня пробежало замешательство. - Мама не говорила, - расстроенно произнес Джером, после отводя взгляд в сторону. Черт, скажите, что я все же ошиблась. - Мы можем сделать тест ДНК, чтобы выяснить, - на этих словах Мистер Сиссеро нервно облизнул губы. Неужели он, правда, его отец? – На получение результатов теста уйдет пол часа. Наш доктор сэкономит вам шприц. Ожидаемо для меня и Гордона, Пол произносит: - Ненавижу уколы, - Валеска с полным недоумением оборачивается к старику. – Извини, Джером. -Ч-что в-вы хотите этим сказать? – голос, что дрожит от кома горле, который вот-вот перекатиться в горькие слёзы, разворачивает мою душу наизнанку. Сентиментальный коп - плохой коп. - Он прав. Я. Твой. Отец. - Это вранье! Зачем вы так говорите?! - Ты, наверняка, и сам догадывался, - Пол пожал плечами. - Вы не м-мой отец! Мама бы никогда… - Джером продолжал не верить, отчаянно цепляясь за прошлое, за слова родной матери. - Твоя мать была жестокой женщиной, - повысил голос Сиссеро, - Особенно, по отношению ко мне, но когда-то она любила меня по-своему. И она очень любила тебя, - Пол положил свою ладонь на руку Джерома, - поэтому и выдумала тебе отца получше. Плечи Джерома заметно затряслись, и парень больше не смог сдерживать эмоций. Джером заплакал. Его безвинные и ангельские глаза начали заполняться слезами. Он сложил руки перед собой и склонил голову к столу. Очень тихо слышались всхлипы и прерывистое дыхание. Внутри меня кольнула горечь и сожаление. Его судьба сложилась не самым лучшим способом. Он потерял все. Мать, героически погибшего отца, которого верил всю жизнь. Его семья цирк, но он остался совершенно один. С пониманием в глазах я смотрю на поникшего парня, наблюдая, как слабо подергиваются его сутулые плечи, но в последний момент что-то меняется. Джером медленно поднимает голову, и я вижу улыбку. Безумную и жуткую улыбку на фоне лица, по которому все еще стекают слезы. В эту минуту даже Гордон ощутимо напрягся. Момент, и улыбка пропадает с его лица. Он резко оборачивается к мистеру Сиссеро, смотрит на него из-под лба темными глазами, и тихим, змеиным голосом, выплёвывает следующие слова: - Моя мать была бессердечной шлюхой, которая не любила никого. Она бы пальцем не коснулась жалкого, дряхлого подонка, вроде вас. Что за?... - Ты думаешь, что все эти годы я помогал тебе просто, потому что я добряк? – на мое удивление мистер Сиссеро держался весьма неплохо, что не могу сказать о себе. Джером продолжал прожигать старика злобным взглядом, - Не будь ты моим сыном, стал бы я спасать тебя, после такого поступка? Пять баллов, Джим Гордон. Сиссеро и, правда, его отец. Джером решительно переводит все внимание Джима. Колючим взглядом обиженного ребенка парень сохраняет молчание, а затем обеспеченным тоном начинает говорить, тут же меняясь в лице: - Мой отец, - протягивает он и удивлённо хмыкает, пожимая плечами, - Невезуха. Хотя это забавно, - на его лице снова проявляется неприятная улыбка. Медленно склоняя голову вниз, Джером тихо начинает посмеивается. – Похоже, - жестикулируя руками, продолжает он, - эта сука, в конце концов, подловила меня. - Зачем ты убил свою мать Джером? - Ну-у, вы же знаете матерей, - беззаботно лепечет парень, сохраняя на лице полнейшую легкомысленность, - Она не видела… - меняет тон, стиснув челюсть, - Никаких. Границ. Я думал. Ладно, мам, будь шлюхой. Будь, даже, пьяной шлюхой. А, вот, доставучей пьяной шлюхой – не надо. Понимаете? – на секунду следует легкая дружелюбная улыбка, но после следуют слова напрочь пропитанные ненавистью, – Нечего орать, если я не вымыл посуду, если сама в это время трахалась в другой комнате с клоуном. Понимаете?! – Джером со всей силы ударяет по поверхности стола, - или нет? И Джером начинает смеяться. Нет, не так тихо и сдержанно, как он делал до этого. Громко. Заполняя комнату безумным истерическим смехом. Его голос хрипит, но он продолжает смеяться громче, полностью покидая рамки воспитанного и здравомыслящего парня. Мне становится жутко не по себе. Ощущаю, как по спине пробегают неприятные мурашки. Господи, он… он ненормальный. - Увидите его в камеру, - Джим кивает на мистера Сиссеро, - а его оставьте здесь. И наденьте на него наручники. - Да, сэр, - уверенно отвечает рабочий, но я вижу, как он боязливо посматривает в сторону Джерома. Гордон покидает комнату для допросов, а я продолжаю наблюдать, как пристегивают в наручники Джерома, и как уводят Сиссеро. Кажется, что в голове все еще стоит чудовищный смех парня, и сложно поверить, что все это время за маской несчастного и тихого парня скрывался настоящий монстр. Сейчас, сидя за столом, и смотря на свои закованные в наручники руки мирным и спокойным выражением лица, будто ничего не произошло, Джером так и казался порядочным и, весьма, обычным парнем. Я обняла себя за плечи и подошла ближе к зеркалу. Внимательно всматриваюсь в его фигуру, не находя ни капли намёка на истерически ненормального человека. Он самое настоящее зло, которое долгое время не могло вылезти наружу. Так сильно ненавидеть свою мать, что в какой-то момент принять решение безжалостно зарубить её топором. Это и был тот момент, когда он был больше не в силах сдерживать свою тёмную сторону? Дергаюсь на месте, когда Джером приподнимает голову. Смотрит перед собой. На лице полное отсутствие каких-либо эмоций. Неторопливо он поворачивает голову в сторону зеркала, да, того самого, за которым все еще стою я и бесцеремонно наблюдаю за ним. Медленно бродя пустыми глазами по отражающей поверхности, Валеска останавливает взгляд на мне, а после кропотливо растягивает дьявольскую улыбку. Я делаю непроизвольный шаг назад. Нервно сглатываю, трепетно ощущая тревогу, образовавшуюся где-то под рёбрами. Этого не может быть. Он не может меня видеть, только его стремительный взгляд в мою сторону говорит об обратном. Быстрым шагом покидаю комнату. Выхожу в коридор и облокачиваюсь спиной на закрытую мной дверь. «Какого черта?» - шепчу я, пытаясь избавиться от чувства тревоги. Внутренняя «Я» осуждающе смотрит на меня и говорит, что я самая настоящая трусиха. Трусливый коп – плохой коп. Набираю в легкие больше воздуха и протяжно вздыхаю. Привожу чувства в порядок. Возвращаю непоколебимую Эвелин Коуэлл. Он всего лишь подросток, Эвелин. Да-а, подросток, который зарубил свою мать топором. В этой части участка было пусто. Все сотрудники, как под землю провалились. Поэтому нахожу идеальную возможность заглянуть к нашей милашке – убивашке. «Милашке – убивашке? Господи, Эвелин, ты серьезно?» Дверь тихо хлопает за мной, когда я захожу в комнату для допросов. Джером сидит ко мне спиной, все также смотря куда-то вниз. Решительно обхожу стол и останавливаюсь на против парня, но перед тем, как начать, смотрю на зеркало, понимая, что разглядеть по ту сторону человека, просто, невозможно. - Змеи, - четко проговариваю я, - Их главное оружие и, правда, внезапность. Но твое разоблачение было куда более внезапней, Джером. Парень наконец поднимает голову. Он тихо смеется, глядя на меня металлическим взглядом. В миг приняв добродушное выражение лица, Джером кладет руку на сердце: - Ты восхищена моей актерской игрой. Я польщен. - Нет. Я бы сказала, что я удивлена. Скорее даже, поражена тем, - подхожу ближе к столу, - на что способны обиженные и не получившие достаточно любви подростки. - Нет, нет, нет, офицер Коуэлл, вы глубоко ошибаетесь. Эта шлюха заслужила, а я стал свободным, - Джером склоняет голову в сторону, - Больше нет тех рамок, которые мы сами построили вокруг себя. Все люди собственные пленники своего разума, который с самого рождения отравляется правилами, законами и никчёмными принципами. С каждым словом глаза Джерома загорались полным безумием. И, самое главное, что мне показалось, что он действительно верит во весь этот бред. - Люди слишком бояться показать себя со стороны, с которой их не примет общество. - Сомневаюсь, что ты будешь свободным, Джером. Тебе ожидает приличный срок в «Блэкгейте», а в лучшем случае – «Аркхэм». Валеска встает с места. Не спеша, медленно, будто собирается отправиться на прогулку. Он наклоняется ко мне настолько, насколько позволяют ему это сделать прикованные цепью наручники. Но, судя по тому, как бешено забилось мое сердце, находился Джером достаточно близко. - Ты удивишься, если я тебе скажу, что я отправлюсь за решетку ненадолго? – почти шепотом произнес он, смотря на меня горящими безумием глазами – Будешь ли ты поражена, милая Эвелин, если я скажу, у меня получится сбежать из «Аркхэма», не успеют мою мать зарыть в землю? Всем видом я пытаюсь сохранить спокойствие, но, на самом деле, уверенный бред этого парня заставляет меня занервничать. - Похоже на ересь слетевшего с катушек психа, - не понимая зачем, выплевываю я. Некомпетентный коп – плохой коп. В эту минуту Джером резко дергается в мою сторону, пытаясь схватить меня за руку. Клянусь своим значком, что зверее, чем сейчас, Валеска не был на протяжении всего допроса. Я отхожу в сторону, уже не пытаясь унять бешеное сердцебиение. Своей неудачной попытке схватить меня, Джером смеется, смотря на меня, как волк на свою добычу. - Как невежливо с вашей стороны, офицер Коуэлл. Мы ведь еще не договорили. Джером снова принимает попытки выбраться из наручников. Я прибываю в полной растерянности и ужасе, что вот-вот наручники со звоном упадут на стол, и этот ненормальный прикончит меня прямо здесь. В родном участке полиции. Но к моему счастью, дверь открывается, и я вижу Гордона в сопровождении двух сотрудников полиции. Не раздумывая, двое мужчин кидаются к Джерому. - Что ты тут делаешь? – сердито спрашивает Джим, выводя из комнаты. - Ничего. Всего лишь мило побеседовала с убийцей собственной матери. - Сейчас не время шутить, Эвелин. Ты понимаешь, что ты могла пострадать? Осуждающий взгляд Гордона злит меня. Я еще раз подтвердила свою несобранность и неготовность работать с такими людьми, как Джером Валеска. Эвелин Коуэлл – плохой коп. Отдергиваю от своего плеча руку Джима. Стараюсь найти слова, но горечь в глазах мешает мне сосредоточиться. Эвелин Коуэлл ты плачешь, потому что не справилась. Ухожу. Как можно быстрее иду по коридору, уже ощущая на своих щеках предательские слезы. Моя внутренняя «Я» молчит, мысленно критикуя мои слезы, и даже ей, нечего сказать.