Помни, что смертен

      «Он так счастлив просто от того, что я обратил на него внимание? Такое странное чувство… Давно подобного не испытывал, скорее всего — со смерти Юсона — такого же улыбчивого парня, постоянно просившего смотреть ему в лицо. Я не смог даже ему рассказать про свои способности…» — Хёнвон погружается в раздумья. Он бы предпочел быть один в этот момент, однако его «опекун» не уходит, все продолжает сидеть, дёргая ногой и ёрзая, не зная, куда себя деть. — Как насчет кофе? Я схожу и куплю… — подает голос нежеланный собеседник. — Сколько времени? — Че игнорирует вопрос парня, продолжая сидеть, уставившись на бледные руки с катетером. — Пять вечера, — расстроенно отвечает парень, констатируя про себя явно отсутствие подобающих манер у человека, который, возможно, ему жизнью обязан. — Серьёзно? — ошарашенно спрашивает Хёнвон, не осознавая, что опять смотрит тому в глаза, но слишком поздно, чтобы предупредить «падение в будущее».

— Оставь меня в покое! Хочу жить, как жил, а ты приходишь и всё рушишь! Весь мой идеальный порядок вещей! — Хватит жить прошлым, Хёнвон! Я хочу помочь выбраться из того дерьма, в которое ты себя загнал! — Но мне это не нужно, Вонхо!

— Вонхо… — М? — воцарившуюся на, кажущиеся вечностью, секунды нарушает вновь «опекун» своим удивлённым вопросом: — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Это твоё имя? — Хёнвона радует, что хоть в обморок не упал, только сердце колотится, будто реально после ссоры. — В смысле «это твоё имя»?! Ты только что его произнёс, смотря на меня, и ещё спрашиваешь моё ли оно?! Да ты ещё более странный, чем я думал. Так откуда? — Ты прав, я странный. Знаешь, иногда смотришь на человека и понимаешь, что какое-то имя ему очень подходит. Тебе очень подходит Вонхо, — Че так и не отвечает на вопрос, увиливая.       Его собеседник улыбается, несмотря на довольно странное объяснение, которому не верит, однако ощущает невероятное тепло от мысли о том, что его второе имя, даже более важное, нежели данное родителями, нравится этому странному парню. Хёнвону приятна эта улыбка, наверное, в ней всё дело — из-за неё это ощущение доверия. Но, если прислушиваться к видениям, то доверять не стоит. — Знаешь что, Вонхо? — Че решает рассмотреть оттопыренные уши парня, чтобы, ради приличия, поддерживать визуальный контакт, но не попадаться в плен глаз. — Не узнаю, пока не скажешь, — а у парня напротив губы продолжили растягиваться, совершенно не ожидая слов, что следуют дальше: — Я не люблю улыбчивых людей, тем более — геев. И ещё, если ты пожелаешь получить компенсацию за то, что провёл со мной здесь несколько часов — готов выплатить, но не больше миллиона. Я из тех богатых мажоров, улаживающих всё деньгами, — Хёнвон не видит лица своего новоиспеченного опекуна, но оно заметно грустнеет. — А ты можешь сказать всё это, глядя в глаза? По сути ты шлёшь меня, даже не зная, какой я человек, при том, что помог тебе… А как же на добро добром? — Вонхо чуть не срывается на слёзы, потому что ему искренне обидно в глубине души, в которую ему будто плюнули. — Деньги… мне не нужны твои деньги. Я хочу, чтобы человек, который упал дважды за несколько часов в обморок, вышел отсюда здоровым. — Вонхо, — Хёнвон постарался сосредоточить взгляд на лбу парня, — я за добро заплачу валютой, какой пожелаешь. — Че ужасно хочет, чтобы он ушёл уже, чтобы его тактика гонения сработала. «Не уж-то, не смогу прогнать?! Как же довести этого парня, чтобы он сбежал уже?!» — Твою мать! Не ожидал, что ты такой… Вот честно! И на богача не похож, и врёшь хреново! — у Че все сжимается внутри от мысли, что его читают, словно открытую книгу. — Но я тебя понял. Я ухожу. Просто знай, что не все люди, как я, будут протягивать тебе руку помощи. И не всё ты деньгами решишь, хотя, судя по твоим лохмотьям, ты совсем не богатей. — Тогда тоже дам совет: не суди о книге по обложке, — «опекун» лишь вздыхает тяжело, покидая палату, абсолютно расстроенный тем, что за помощь на него словно ушат помоев вылили. Как только Вонхо уходит, Хёнвон успокаивается — уму срочно надо было привести мысли в порядок.       «Так. Значит, из видений у нас есть: секс, выстрел и ссора. Понятно, что выстрел будет для меня последним. Вонхо там выглядел, как сейчас, только другая одежда, странная. Обидно, что дар дает слишком мало времени, чтобы разобрать детали. Значит, не больше, чем на три года вперёд. Ну, пять. Ссора? Мне минимум год понадобится, чтобы впустить вообще во двор моей обители человека. Секс. Обстановка была не понятна, это могло бы быть у него или в мотеле, соответственно, определить, что было сначала — невозможно».       Брюнет смотрит на время — шесть часов, а через пять уже надо быть в клубе. «Ещё полчаса здесь — и домой. Тааак, что дальше. А ничего дальше. Кроме того, что смерти не избежать. «Ты проклят и должен умереть». Почему именно эти слова? Выходит, я доверился ему. Так почему? Если бы его испугало то, что я вижу будущее, он бы просто ушёл, сказав, что я чудовище или что-то в этом роде. Но убивать? В глазах ли дело? В чём дело?!» Че закрывает лицо ладонями, не в силах найти причину.       «Есть два способа понять. Первый — забить на всё и влачить дальше своё существование, может, то, что я прогнал его, изменит мою судьбу. Второй — посмотреть ещё в его глаза, через возможную боль и разочарование в себе. И почему мне так хочется пойти вторым? Я так хочу умереть или уже кому-то открыться?»

***

      Когда часы переваливают за полночь, Хёнвон уже глубоко подшофе, однако не перестает пить даже за диджейским пультом, поддерживая зал в танцевальной агонии. Всем весело, и парень сам заражается общей атмосферой, однако Шону — хозяину клуба — совершенно не нравится такое поведение Вона, и говорит Че сбавить обороты с алкоголем. На это замечание Хёнвон лишь поднимает бокал за его здоровье, чем лишь больше злит — Шону не нравится такое поведение, танцы с разливающимся алкоголем в руках. Особенно ему это не по душе — владелец клуба никогда не видел парня в подобном состоянии, и это ненароком приводит к мыслям, которые спешит озвучить: — У тебя проблемы? — уже второй раз за сутки Хёнвону не удается скрыть истинное состояние, что приводит в продолжению лжи, но внутреннему беспокойству. — Нет, всё замечательно, — Сон явно не верит, судя по взгляду, но решает все оборвать просто: — Тогда какого черта?! Веди себя прилично! Следом пойдёт Чангюн, а ты иди умойся, — Че разочарован, что просто гонят, по большей части расстраиваясь тому, что ещё три крутых трека остались в запасе. — Если придёшь в себя — пущу обратно, — все-таки добавляет друг.       Хёнвон не из тех, кто обычно много пьет, пара бокалов вкусных коктейлей на подобных вечеринках — бывает, однако это несчитанное количество виски со льдом — явно был не лучший выбор. Как только парень направляется к туалету, то понимает — и правда невероятно пьян, что даже шатает и все плывет перед глазами. За пультом такого не было — там музыкальный ритм и танцы помогали концентрироваться, а вот в толпе все вокруг давит на больную голову. — Скажи, ты просто хочешь умереть? — прямо на ухо, однако слова трудно разобрать, Че лишь думает, какой приятный аромат от незнакомца. — Ты же опять упадёшь где-нибудь! — Человек отстраняется, смотрит в глаза, Хёнвон падает в них.

Музыка долбит. Я плохо соображаю. — Будь осторожнее, нельзя же так. Только из больницы. — Поцелуй меня. — Что? — Прошу тебя поцеловать меня, — показываю для наглядности пальцами на него, на себя — на губы. — Ты же не любишь геев. И сам не гей. Зачем мне это? Иди домой, отдохни, — он теребит волосы и исчезает в толпе.

      Че смотрит на Вонхо, понимая, что это — сейчас. Выражение лица парня меняется на замешательство, видимо потому, что Че откровенно всматривается в него, облизывая губы и смотря на те, что напротив. Хёнвон может быть дерзким на слова, но не на деле, однако сейчас видение дает ему шанс изменить будущее — не дать уйти Вонхо. Внезапно для парня Вон целует, ведь знает, чем должен закончится разговор.

Будущее можно изменить.