Помни, что смертен

      POV Вонхо       «Скажи мне, Вонхо, ты бы смог убить человека?»       Этот вопрос не выходит из головы уже второй день. Я ответил: «Нет, никогда». Он промолчал, а потом попросил поймать ему такси. Больше его не видел и не чувствовал.       Последнюю неделю я жил с тем же странным чувством, что и перед смертью родителей. Это бывало и до их гибели. Очень странные ощущения — хочу и делаю что-то не по своей воле, будто неведомые силы направляют меня. В детстве я им пытался сопротивляться, но ничего не выходило.       Три года назад просто не успел. Тогда был в походе в горах с однокурсниками, без связи, без машины. И накатило это чувство опасности. Пробежал километров семь вниз с горы и дальше — до ближайшего села, но родители уже не отвечали ни по одному из телефонов.       Я понял, что не успел. Опять. Мне выражали соболезнования по телефону, открытками, вслух на похоронах. Но больнее всего, что не хватило буквально несколько минут до их посадки в тот грёбанный самолет. Они же были такие правильные, поэтому всегда отключали связь…       Пять дней назад я проснулся и осознал — это чувство вновь пришло, но ещё не сформировалось. Оно как цветок — набухает бутон, потом распускается и увядает. С чьей-нибудь смертью. Сердце же колет шипами, как роза.       Однажды, когда мне было лет двенадцать, я не спас своего дедушку и очень долго горевал. Хотя это предчувствие тоже меня посетило, я сделал что-то неправильно, в итоге не успевая. Тогда я рассказал маме и папе о том, что чувствую, и они решили сводить меня к жрецу. Все знакомые отнеслись к этому скептически, мол, просто мальчик переволновался, а вы сразу что-то странное придумали.       Помню, мне там очень понравилось, запах ладана, сандала и воска. Его умиротворяющий голос: — У мальчика есть предназначение. Он должен искупить грехи прошлой жизни, чтобы в этой уйти с достоинством, это его последняя жизнь, больше времени не будет. Ты, малыш, творил ужасные вещи, много убивал, а теперь должен спасать. То, что чувствуешь — это твой маяк. Судьба подарила тебе не просто жизнь, а жизнь с шансом на искупление. Используй эту возможность с умом. Всегда стоит слушать своё сердце и помогать людям.       С тех пор, я следовал зову, но не успевал. Только с ним получилось. И именно он спросил, смогу ли убить человека. Когда живёшь полжизни с мыслью о том, как спасать, довольно странно слышать подобное. Но на самом деле. А вдруг могу это сделать? Мало ли в какую ситуацию попаду… даже спасая, можно убить.       Три дня назад чувство расцвело. Оно манило меня в клуб. Я пошёл, сел за барную стойку, мне даже не хотелось танцевать или пить, но я увидел его — Хёнвона — и решил, что это не оно, не смерть, не жажда спасения, а любовь. Может, судьба так благосклонна и послала мне спутника жизни?       Он посмотрел на меня так, что аж сердце стучать перестало. Всего несколько секунд — и Хёнвон уже на полу без сознания. Тогда я понял, что всё не так гладко, не может быть фортуна настолько добра ко мне. Я опять не смог ничего сделать, секьюрити подбежали быстрее и отнесли парня в служебное помещение. И всё же, когда вышел из этого дурацкого заведения — снова он. Ловил такси, а я ничего умнее не придумал, чем попробовать подкатить, вдруг он пьяный и разговорчивый, несмотря на свое падение. — Хэй, закурить не найдется? — ничего получше спросить не смог, он даже не повернулся ко мне. — Не курю, — резко ответил парень. — Я тоже, — признался зачем-то и получил-таки удивленный взгляд. — Ты на меня так прожигающе смотрел, и я подумал, что хочешь провести со мной время. — Как можно очаровательнее улыбнулся. Но не судьба. — Прости, что дал ложную надежду, но у меня нет никакого желания проводить с тобой время, — парень быстро влез в подъехавшую машину, ещё и дверь заблокировал. Будто я полез бы за ним. Параноик?       Попытка не удалась, но чувство осталось, а значит — мы ещё встретимся.       На следующий день проснулся с желанием съесть самые вкусные бельгийские вафли в Сеуле. Пусть до них ехать минут сорок на автобусе, а не менее вкусный рамён в трёх метрах, на кухне.       Поехал. Поел. Но что-то не то, будто не такие они и вкусные, как казалось. Ожидая автобус, повернулся, как по наитию, по тому самому чувству, будто неведомая сила потянула, влево. Хёнвон.       Снова несколько секунд зрительного контакта, и он падает. Только по дороге в больницу, когда взял его за руку, почувствовал удовлетворение от вафель. Странные знаки судьбы. — Вы знаете его родственников? — Нет. Я и его не знаю. — Приём. Пробейте ай ди. — Он назвал идентификационный номер, а я внимательно изучал его карточку: Че Хёнвон, 24 года, Сеул… адрес простой. Стоит запомнить на всякий случай. — Приём. — Да, слушаю. — Мы пробили ай ди, он сирота, опекунов нет, пусть этот парень останется минут на пятнадцать — для оформления. Страховка вип, расходов оплачивать не надо. Конец связи. — Принято. Конец связи. Извини, но мы тебя ещё в приёмке задержим. — Ничего, я бы в любом случае дождался, чтобы он в себя пришёл. Ночью он упал в клубе. — Так вы знакомы? — удивился фельдшер, ведь только что я сказал, что не знаю Хёнвона. — Нет, просто совпадение. — Эээ… Интересные у тебя совпадения, — протянул мужчина в ответ. На скорой тоже не верят в случайности. Но в моём случае объяснить их сложно. — Шин Хосок, 25 лет, Сеул… — я надиктовал свои данные для анкеты опекуна.       «Теперь я ответственный за него», — решил тогда я.

***

      Не могу понять его. Он гонит меня, но я чувствую, что ему одиноко. Это одиночество губит парня, буквально убивает. Я разрываюсь — и оставить не могу, и находиться с ним рядом. Хёнвон был ужасно бледен, слаб и холоден. Он делает всё, чтобы оттолкнуть от себя людей. Наверняка есть причина, если её понять, то смогу помочь. Смогу спасти его, выполнить волю небес, посланную мне.

***

      Вечером меня снова тянет в клуб, уже другой. Благо, там был мой друг Чангюн, он диджей. Если Хёнвон меня увидит, точно решит, что я за ним слежу.       Он снова был передо мной. Прыгал за пультом, разливая вокруг себя коктейли. Потом его явно попросили удалиться, на смену пришёл Чангюн. Значит, они должны быть знакомы, и я смогу спросить о парне, что был до него.       Смотрю, как Хёнвон шатается, идя вдоль стены. Меня бесило и бесит до сих пор, что он себя не бережёт. Только что, считай, в обморок упал, а уже в клубе и пьёт. Я подошёл со словами: — Скажи мне, ты просто хочешь умереть? Ты же опять упадёшь где-нибудь! — громко на ухо, а он немного отталкивает меня и всматривается, так глубоко, кажется, будто, он опять готов упасть без чувств, но, вместо этого, просто взял и поцеловал меня.       Я даже не понял, как стал отвечать на его действия, но потом опомнился и отстранил. Это было тяжело, и на самом деле я бы хотел продолжения всего этого, но буквально несколько часов назад парень говорил, что он — натурал и всячески давал понять, насколько неприятно мое общество. — Стой, перестань, — кричу ему на ухо, чтобы точно услышал. — Ты не гей, тебе это развлечение. Я не хочу быть тем, кто воспользуется моментом.       Правда этого не хочу. Он отпустил меня, но губы и язык ещё чувствовали его прикосновения. А ему, кажется, не очень хорошо… Нервы сдали? — Эй, ты что, плачешь? Пойдем на воздух, тебе станет легче, — я повёл его сквозь толпу, держа за всё ещё ледяную руку.       Думаю, всё дело в его потере. Может, он совсем недавно остался один и никак не поймёт, как нормально это пережить. Я решил сказать ему, что тоже сирота, что он может поговорить со мной о своих проблемах и спросил, от того ли он запивает горе. Он просто сказал, что ненавидит себя. Я был неправ? Не в родителях дело? У меня мозг взрывается, я его не понимаю. Наконец-то спрашивает сам: — … Откуда ты знаешь, где я? — Случайность, — отвечаю я, хотя сам же в них не верю. Просто не могу ему рассказать о чем-то абстрактном. И «это моё предназначение» звучит высокопарно и несерьёзно. Сплошной пафос. — Их не бывает.       Он тоже в них не верит. Но всё равно настаиваю на этой точке зрения, которой сам не придерживаюсь. Так будет меньше вопросов. А вообще он странный. Этот парень будто предчувствует свои обмороки, заранее просит не везти его домой. Я бы и не повёз, но такое чувство, что он меня не за того принимает… Я же не маньяк какой-то или извращенец.

***

      Просидел с ним час в больнице, решив уйти сразу, как очнётся. Больше не могу находиться с ним, меня всего трясёт от этих чувств, их намешалось слишком много. Раньше была тревога, но теперь к ней примешалась глубокая симпатия, сердечное переживание и сексуальное влечение.       Мне казалось, скажи парень: «Вонхо, спасибо, знаешь, я понял, что люблю тебя, » — я бы остался с ним, пусть и вообще не знаю, что за человек, не понимаю его совершенно, пусть он вечно лжёт и, как мне кажется, у него очень много секретов. Всё равно, у меня болело в груди почти до слёз.       Он очнулся и явно был разочарован, что покидаю его, но всё же я пересилил себя и ушёл. Пошёл сначала на медицинский пост, сказать, что Хёнвон пришёл в себя, потом в туалет. Вышел — а Че стоит метрах в десяти от входа, ещё и босой. Что за дурак? И он, и я. Можно было бы сказать медсестрам, чтобы его вернули, но нет, я с ним и не заставляю его возвращаться.       У нас уже зародилась связь. Я чувствовал её сердцем. Это точно тот человек, к которому меня вели знаки. Без сомнений. И он ещё жив. У меня есть шанс спасти его.       И всё же, почему человек, которому я всем сердцем желаю жизни и счастья спрашивает такое?       «Скажи мне, Вонхо, ты бы смог убить человека?»       Он хочет, чтобы я его убил? Для меня это невозможно. Я даже выбрал профессию врача, чтобы спасать людям жизни. Из-за Хёнвона я забросил учебу на пару дней, и теперь мне надо многое наверстать.       На самом деле, не только Хёнвон странный, связь с ним тоже странная. Обычно судьбоносное чувство появлялось и исчезало в течение, максимум, суток, ибо наступала чья-то смерть. А с Че по-другому. Оно появилось и исчезло, но он жив. Угроза смерти прошла? Мне стыдно за то, что немного обидно, ведь без этого наития мне не найти его вроде как «случайно»…       За всё время из этих, можно сказать, жертв я знал лишь дедушку, маму и папу, все остальные люди были посторонними. Они не верили мальчишке, подбегающему и говорящему сменить дорогу, потому что у него чувство, что там опасно. Не верили даже взрослому парню, что ехать на этом такси не стоит. Мне никто не верил. А ему попросту всё равно.       Жрец сказал, что обычно смерти предопределены, но бывают ситуации, когда система выходит из-под контроля, именно тогда люди, которым дарован шанс на искупление, могут попробовать помочь несправедливо погибшим душам.       Он не умрёт? Меня ужасно заботил этот вопрос. Даже хотелось поехать к нему домой, но это будет слишком. Слишком слишком. Я не мог сосредоточиться на парах, и сорвался, но не к нему, а за вафлями. Он же сказал, что ест их сутками, а мне надо убедиться, что с ним все хорошо.

***

      Как идиот просидел три часа в бельгийской кофейне, потом ещё час — на остановке. Его не было. На что я надеялся? Я — идиот. А вдруг он всё-таки умер? Сел в такси и разбился? Или самоубийство дома? Но я не чувствовал тревоги смерти рядом с ним. Мозг просто взрывался!       Если до этого все тревоги были от судьбоносного послания, то теперь они личные — в моих голове и сердце. Особенные чувства, чья природа изменилась. Неужто мои переживания сильнее провидения и именно поэтому я больше не получаю знаков судьбы???       Вернулся домой, и пришло оно — ужасное желание пойти в парк Ханган. Я повинуюсь.