Помни, что смертен

POV Вонхо       Чем ближе я был к парку, тем больше накатывало ощущение тревоги. Или желания скорее увидеть? Сам не понял, как сорвался на бег, дыхание сбилось, но он был передо мной, а это — главное. — Мне тебя послали небеса.       «Ты с ума сошёл такое говорить мне?!» Сердце отбивало неистовый ритм, а я чуть не сказал, что люблю его. Он смотрел мне прямо в глаза, но я не мог их разгадать, почему-то, именно когда он смотрел прямо на меня, они будто пусты, будто он пропадал из реальности.       Почему он всё время показывает свою слабость? Посмотрел на меня и начал падать, но я успел подхватить. У него вообще нет защиты. Хочу быть ею, его опорой. — Эй-эй, не падай! Почему при виде меня ты теряешь сознание? Может, мне всё-таки удалось вскружить тебе голову, и мы попробуем быть вместе? — Я попытался пошутить, но в глубине души надеялся на ответ: «Давай попробуем». Как я ошибался. — Вонхо, ты веришь, что у нас несколько жизней? — Он снова стоит без моей помощи.       «Хёнвон, кто же ты, мать твою? Мне надоело мучиться вопросами, почему с тобой все по-другому.» — Неслось у меня в голове, а он уже успел надумать себе: — Прости, этот вопрос неуместен? — Он смущён, будто сказал что-то не то. — Не то что бы. Знаешь, Хёнвон, иногда мне кажется, ты знаешь что-то, что не знаю я. Но самое главное — это что-то как раз меня и касается. — Надо уже нам говорить прямо, я обессилен незнанием и тайнами между нами. — Так и есть. — Спокойно ответил Че и замолчал.       А я с ума сходить начал, кажется, это стало моим нормальным состоянием после знакомства с ним, но боялся спугнуть расспросами. «Опять этот взгляд… что он ищет в моих глазах? Ответь, как мне открыться? Просто скажи, как есть!» — но он падает без сознания прямо на меня.       Хорошо, что рядом лавка. Я уложил его, устроив голову на своих коленях, отмечая про себя какие у него мягкие волосы и нежная кожа.       «Наша связь точно не случайна, и это больше, чем моя миссия спасти его. Надеюсь, он скоро проснётся и мы поговорим».

***

      Конечно, в парке замечательно, и закат красивый, и быть с ним, пусть даже так, прекрасно, ведь у меня была возможность беспрепятственно гладить его волосы, проводить по щеке, вдыхать аромат кожи, наклонившись… Но это самый настоящий мазохизм, приятное мучение. Мучение наслаждением быть рядом, но не иметь возможности завладеть полностью.       К 10 часам вечера у меня ноги затекли, а он так и не проснулся. Не проснулся он и на утро в моей постели, потому что я не повёз его в нелюбимые больницы и порог его дома переступить не мог, не мог ослушаться его просьбы.       Я ушёл на учебу, оставив его одного с запиской, где он и почему. Но когда пришёл, обнаружил, что он всё ещё спал.       Это такое мучение, когда человек, которого желаешь всем сердцем, рядом, а надеяться на чувства от него бесполезно, потому я спал в гостиной на диване. Находиться рядом просто невозможно, всё время хотелось обнять, поцеловать… а вдруг обниму, усну, а он проснется? Да мне не жить.

***

      Часа в три ночи проснулся от того, что он плачет в комнате. Мне самому больно, но я не пошёл к нему, потому что понимал, что не смогу контролировать свои чувства. Почему-то я был уверен, что он сбежит: проснусь, а его уже нет. Но утром он сидел сонный с опухшими глазами и не верил календарю на телефоне. — Как я столько проспал? — Он пытался открыть глаза полностью, но не выходило, веки автоматом закрывались снова. — Для меня это тоже загадка вселенной. Будешь кофе? — Было бы неплохо, спасибо. — Он еле идёт в ванну, где я приготовил ему полотенце и зубную щётку. Вышел уже более бодрым, а я успел быстро приготовить омлет. — Если не поешь, тебя убью я, а не истощение.       Он послушно стал ковырять завтрак и потихоньку клевать его. — Очень вкусно. Но… — он хотел отложить палочки, однако, встретив мой взгляд, оставил в руках. — Вонхо, нам надо поговорить. — Давай вечером? — Умоляюще посмотрел на него. Безусловно, мне хотелось, чтобы у нас был ещё шанс встретиться, но и не только. — Мне очень надо на учебу сегодня, а кроме того, что наш разговор будет продолжительным, я просто не смогу сосредоточиться, потому что наверняка буду перемалывать нашу беседу у себя в голове. — А не будет так, что ты будешь думать, а что же я тебе скажу, и не сможешь сосредоточиться на учёбе? — Ты прав, — с грустью согласился я, ведь так и будет, но всё же, — не смогу в любом случае, но с дополнительной информацией у меня будет больше пищи для раздумий. — Хорошо. — Он задумался, — вечером значит? Здесь, да? — Будто что-то вспоминает, какая-то ностальгия в глазах, такое чувство, что он уже был здесь. — Ты хочешь остаться здесь? — Опомнился я. Почему «здесь»? — Я должен пойти домой, — он побледнел, будто вспомнил что-то очень страшное, как перед чем-то неизбежным и неприятным. — Если хочешь, я не против, если ты останешься. — Я должен. — Он замолчал, смотря в чашку с кофе, — но спасибо за предложение. Во сколько? — В семь? — Хорошо. — Он так и не оторвал своего взгляда, будто только связь с напитком ещё держала Хёнвона в этом мире. А у меня росла тревога за него, но не судьбоносная, а личная.

***

      Семь часов, восемь, девять… полночь… Он не пришёл.       Хёнвон сам предложил поговорить, значит, это не побег от меня. Что-то не так. Сердце тянуло к нему домой, но… не будет ли это совсем преследованием? Вдруг он решит, что я слишком назойлив, и вообще не пойдет на контакт?       Сна ни в одном глазу, рой мыслей, что же могло произойти, а с этим человеком могло произойти всё, что угодно. Главный вопрос этой ночи: поехать к нему домой или ждать, когда он объявится сам. Меня очень заботило то, что он обо мне подумает, потому что в душе ещё сохранялась надежда, что смогу ему понравиться, что задену его чувства, ведь пол и ориентация не помеха, если есть сильная и искренняя любовь…       Успокаивало лишь одно — раз между нами связь, а я не чувствовал божественной тревоги, то он должен быть жив.

***

      Четыре утра. Я только заснул. Стук в дверь вытянул меня из темноты сознания в темноту комнаты. Ещё минуту пытался прийти в себя, но стук продолжается. Равномерный, не настойчивый. До меня дошло, и я, вскочив, побежал открывать.       Хёнвон. — Я не могу это изменить. Мы можем поговорить сейчас? — Он смущённо отвел взгляд. — Проходи. — На самом деле, я такой разбитый, что ещё не был готов к разговорам. Но это же он, не могу отказать. — Только надень что-нибудь… — попросил он, прошёл в спальню и лёг на пол.       Я оделся и расположился рядом с ним. Странное ощущение, мы будто на дне океана под тёмно-синей толщей воды. — Успокаивает, правда? — М? — Лежать на полу. Будто ты не в плоскости мира, а где-то между, ты параллелен и никому и ничему не принадлежишь. Можешь мыслить ясно.       Никогда раньше не задумывался ни о чём подобном, а ведь правда. Или это правда потому, что мне это говорит Че? — Мы можем либо рассказать о себе по очереди, но это, наверное, очень долго. Либо задавать по очереди вопрос, получать ответ, а потом сопоставить факты. — Думаю, лучше второй вариант. — Я повернул к нему голову, — Итак, Хёнвон… спроси лучше ты, — у меня мгновенно в голове возник хаос. — Вонхо, — он не оборачивался ко мне, пусть в темноте мы и не разглядим друг друга внимательно, но в силуэтах было даже больше манящего, потому мне было обидно, что потолок его интересовал больше, — у меня всё тот же вопрос. Ты же солгал про случайности? — Солгал. Я… как бы так сказать… — никогда я себя ещё так неловко не чувствовал, но мои слова могли бы привлечь его, — но ты ведь тоже с приветом, так что ладно. Я ощущаю тебя. — Эм, ощущаешь? В смысле, как это? — Он обернулся ко мне, заставив улыбнуться. — Моя очередь. — Избегаю ответа я. — Ты подтвердил, что знаешь больше, чем я думаю. Как?       Молчание. Не одному мне с трудом даются ответы на вопросы. — Я вижу будущее.       Молчание. Теперь мне с трудом даются комментарии. — С каких пор ты меня «ощущаешь»? — За несколько дней до первой встречи. Как ты можешь видеть будущее? — Смотря в твои глаза. Ну, и любого другого человека. Почему я? — Это судьба. Не подумай… я не пытаюсь говорить высокопарно. Правда, судьба. Что ты видел, когда смотрел в мои глаза?       Он закрыл лицо руками и молчал. — Пожалуйста, Хёнвон… — но он молчал. Прошло минуты три-четыре. — Я видел, как ты убьешь меня.       Теперь молчал я. — Это невозможно. — У меня сбывалось всё. — Но ведь я люблю тебя. Как?! — Меня трясло при мысли о том, чтобы дотронуться до него, сказать что-то не то, а он про убийство! А ещё я признался на эмоциях, но Хёнвон это проигнорировал… — Выстрел в голову. Как работает твоя судьба, что ты чувствуешь именно меня? — Это то, что как раз должно тебе объяснить, почему я не могу убить тебя. И твой ответ на вопрос в парке, верю ли я, что у нас несколько жизней. Я верю. И это моя последняя жизнь. Мне дали дар — чувствовать людей, которым суждено умереть несправедливо, раньше положенного срока. Ты не первый, кого я чувствую. Моя задача — попробовать спасти этих людей, тогда мне будет дарован шанс на прощение грехов прошлых жизней. И сейчас тот, кого мне надо спасти, — ты, Хёнвон.       Пока я говорил, он смотрел в упор, а потом отвернулся и стал снова молча смотреть в потолок. Я наконец-то рассказал и почувствовал облегчение. Меня уже даже не напрягало молчание между нами, оно стало чем-то органичным, даже соединяющим нас. — Но ведь тогда не сходится. — Задумчиво произнес он. — Твой вопрос. — Я уже и забыл о формате нашей беседы. — Есть что-то ещё, что ты видел? — Он опять задумался, будто видел очень много, но не хочет рассказывать всё. — Я видел, как мы лежим на полу в этой комнате. К слову, я с кем попало на полу не валяюсь. — А что ещё? — Моя очередь. — А меня распирало любопытство. — Перестань об этом спрашивать. — Но ведь ты явно видел больше, чем говоришь! — И тут почувствовал, что впервые между нами нет напряжения. Мы говорим о серьёзном, о том, что нас свело, о вещах, которые вообще за гранью понимания большинства населения планеты. Но нам легко друг с другом, я чувствую, что и ему комфортно. Невероятное счастье. — Значит, ты чувствуешь, что со мной что-то не так, и прибегаешь. Как-то так? — По-разному. Например, вафли. Я проснулся с ощущением, что хочу их съесть, поехал, поел, встал на остановке, а там ты. Вроде как случайность, но что-то меня тянуло к вафлям. А иногда — это боль, очень сильная в сердце и какое-то ощущение, что мне надо, например, в парк или клуб. Я иду — а там ты. Хёнвон, а что ещё ты видел? — Да, ты достал! — Он аж подскочил и сел. — Не расспрашивай, там нет ничего, что может нам помочь!       Я тоже сел. — Как я могу быть в этом уверен, если не знаю?! — Аащщ, Вонхо, — прошипел он и задумался. END POV Вонхо POV Хёнвон       «Он издевается?! Мне рассказать ему, что у нас был секс? Что я был счастлив с ним? Да я даже сейчас, когда вспоминаю, странно себя ощущаю… — у меня поползли мурашки по телу от тех самых ощущений, но надо было сдержать себя. — Мы ведём себя, как дети, взрослые дети. Нас связывает что-то странное, что-то, неподвластное нам, и вообще-то всё это серьёзно, но такое ощущение, что мы сами перестаём относиться к этому с должным вниманием. Мы расслабились.» — Вонхо, давай уже серьёзно всё расставим по местам. Это же важно. Ты спишь ещё или что? — Мне невыносимо любопытно. Особенно из-за того, что ты скрываешь, значит, там что-то интересное. — Поверь, тебе будет интереснее, когда оно произойдет. Если произойдет. — Ты сказал, что все сбывается. — Ну, есть исключение. Например, в клубе изначально я спросил, можно ли мне тебя поцеловать, ты меня послал и ушел. Именно поэтому я не стал спрашивать… — И ты знал, что окажешься в больнице в тот вечер? — Знал. Все, что я видел, мелочи, поверь мне. Самое главное — что ты должен убить меня. И я не понимаю — за что? Ты не похож на убийцу. — Так и есть, я — не убийца. Наоборот, я послан, чтобы спасти тебя.       Я вспомнил ту сцену у дома и понял, он должен спасти меня. Так, может, всё дело в них? В голове пролетел прошедший день: Я вернулся от Вонхо, они были очень опечалены и злы, особенно Джухи, мама и Юсон. Я редко оставлял их так надолго, тем более, без предупреждения… Мы только помирились, а я вновь их потревожил. Плакал, как и ночью у Вонхо, потому что мне было стыдно, что всё чаще оставляю их, я должен быть с ними… Но с ним мне лучше? Он тот, от кого я чувствую тепло, от них — только мертвецкий холод. Мы поругались, но в этот раз мне не стыдно. Мне нужно тепло, настоящее человеческое тепло, а не призраки прошлого. И сейчас только Вонхо может мне его дать. Человек, который оказывается рядом явно не просто так. Первый, кому я хочу открыться. — Тогда. — Я набрался смелости. — Спаси меня.       Он застыл. Будто ожидал, что я буду против, ведь я с первой встречи слал его, не смог прийти во время, на его месте бы решил, что я сбежал… — Тогда доверься мне и расскажи всё. Я должен понять, как тебе помочь. — - Несмотря на то, что в комнате темно, я различал его взгляд. 1-2-3-4-5. — Хёнвон, давай спалим твой дом со всеми твоими призраками? Им просто негде будет жить. — Они будут в моей голове. Они и так там. — Нет, из дома их выгонит огонь, а из твоей головы — я. — Почему ты так улыбаешься? Ты что-то видел?! — Мне кажется, у тебя получится спасти меня, — продолжал улыбаться я, уже готовый сжечь дом. Но всё же, столько лет прожить с ними и вот так убить… мне лишь на эмоциях кажется, что это легко. Вонхо прав, я должен ему довериться целиком. — Честно говоря, мне больно при мысли, что ты видел, как я тебя убил… — Он так погрустнел. — Будущее же можно изменить, раз мы его знаем, знаем, что ты должен сделать для меня. Ты ведь не только меня спасал, правильно?       Он застыл, будто статуя. — Я… ещё никого не спас, — он заплакал, а я не знал, что делать. — они все… я чувствовал, как они должны умереть, что их ждет… но никогда не слушали меня… все выбирали смерть…       «У меня ведь также, — подумал я, — он тоже жил с этим чувством неизбежности?» — Вонхо… — ноль внимания, — Вонхо, успокойся, давай считать, что я буду первым, кого ты спасёшь. — Он обернулся в мою сторону, за окном светало, мне были видны его слёзы. — Ты сможешь искупить свои грехи, а я… тебе придётся выслушать не самую приятную и короткую историю, чтобы понять, во что ввязался. — Я готов на всё, лишь бы ты жил. — Мне ужасно хотелось вытереть влагу с его глаз и обнять, успокоить, но… я ещё не готов, не совсем готов.       Я лёг обратно и молчал. Он не решался вернуться в параллельную плоскость, но всё же пришел ко мне туда, на пол, место, где всё по-другому. — Я тоже никого не спас. — Ощущаю его пристальный взгляд, — я знал, как они умрут — родители, брат, сестра, лучший друг, моя невеста, — но не успел. — Как они умерли? — Помнишь репортажи об авиакатастрофе три года назад? Там погибли родители и брат. — Я почувствовал его руку на своей и повернулся. — Что? — Мои родители тоже там погибли. — И тишина. «Сколько же моментов нас связывает?» — Ты думаешь, это случайно? — Случайностей не бывает, — произносим мы оба одновременно. — Так вот оно что, момент, который мы оба знали, что будет… это могло сцепить нас, да. Судьба непредсказуема порой… извини, что перебил, а что с остальными? — Вонхо отпустил мою руку. — Друг покончил с собой ещё в школе, сестру сбила машина, невеста упала с обрыва в горах… на моих глазах, — добавил я и закрыл рукой глаза. Мне не было больно, просто тяжело и непривычно от того, что я вот так всё рассказываю. — Хёнвон… представляю, как тебе было трудно… ты поэтому сказал, что ненавидишь себя? — В основном поэтому. Я ведь вижу, но почему не могу изменить? Это нечестно. Считаю, что давать такой дар, но не даровать умение убеждать — самая большая несправедливость! — Согласен, постоянно об этом думал, когда люди не слушали меня и шли на смерть… — Меня впервые понимают. — А ты пробовал раньше кому-то это рассказать? — Нет, потому что знал, что не поймут. С тобой всё по-другому. — Ха, знаешь, недавно у меня была точно такая же мысль в твой адрес. Но ведь это не всё? — Да. Сейчас мне намного труднее. Я живу с ними. — В смысле? — В общем, всё то, что я рассказал — это лишь вступление, потому что мои проблемы — это не просто скорбь… мама, папа, брат, сестра, Юсон, Чжухи… они живут в моем доме…       Он молчал, а я понимал, что это ненормально. Но как только переступал порог или делал что-то, что заведомо скажется на атмосфере в доме, терял реальность. Потому молчание Вонхо было естественным. — То есть у тебя галлюцинации на фоне стресса? — Ты на психиатра учишься? — На хирурга, но это неважно. Ты ходил ко врачу? — С ума сошёл что ли? Нет, конечно. Мне даже в глаза смотреть не надо, чтобы знать, что со мной сделают. Я понимаю твой медицинский интерес, но, пожалуйста, выслушай меня как Вонхо, у которого миссия спасти меня. Просто подумай о том, что ты сейчас для меня значишь, раз я доверяю тебе такую информацию. Пожалуйста. — Значит, поэтому ты меня предупреждал не входить в твой дом? — Именно, — я почувствовал облегчение, что Вонхо не продолжил тему врачей, — мой дом — это их дом в первую очередь. Их мир. Часть моего мира, которую я отдал им. Там я полностью принадлежу им. Вижу, говорю, ем, убираюсь, желаю доброго дня и приятных снов… Всё, как обычно. И я знаю, что это не нормально. Но как только переступаю порог, вижу их и пропадаю в этом мире. Мне от них не спрятаться, Вонхо. Когда меня долго нет, они злятся, я чувствую это даже на расстоянии и не могу не вернуться. Они так злились вчера… это было невыносимо.       Я позволил Вонхо обнять себя. После ледяных объятий Чжухи он казался мне таким горячим. Я сам уже заледенел, живя с ними. — Хёнвон. — М? — Только не пугайся моего предложения. — Ничего не обещаю. — Познакомь меня с ними.