Непреложный обет молчания

      Сон все никак не хотел отступать, вдавив мужчину в исхудалый матрас. Мама давно не приходила к нему во сне, кажется, уже много лет. Теперь он понимал, каково ей было заботится о ком-то таком маленьком и хрупком, какой страх приходилось испытывать. Теперь она снова навестила его, заставляя вспоминать травмирующие моменты их жизни. Воспоминания вихрем крутились в сознании, вспыхивая и затухая.       Когда им было совсем тяжело, мама говорила, что в её жизни не было ничего страшнее звука падающей на город бомбы. Тихий свист, становившийся все громче с каждой секундой, заставлял задержать дыхание, казалось, навечно, и в какой-то момент свист становился настолько оглушающим, что легкие сами начинали хватать воздух. Будто знали, что это был последний шанс. Всё тело сотрясалось, ноги не держали, и она падала, прижималась к полу. Взрыв приносил облегчение и скорбь, но она не поднималась. Эйлин оказывалась жива до тех пор, пока снова не слышала тихий свист. Вдох.       И только когда раздавался шум взрыва, она начинала часто дышать. Дышать. Дышать. Дышать. Выдох.       В школе было спокойнее. Там, в старом замке вдалеке от людей, городов, взгляда маглов. Сюда не долетал ни один «коричневый»самолет. Это место всегда было безопасным. Вдох.       Когда отец возвращался домой с работы, мама отправляла Северуса на чердак, предлагая почитать сказки Барда Бидля с главы, на которой они остановились. Он, под звуки криков отца и ударов, строку за строкой вслух произносил уже выученные наизусть сказки, даже не пытаясь уловить смысл. Мама не кричала, правда иногда плакала. Северус тоже научился почти не плакать. Отца раздражали слезы. Неспособность выбить их раздражала ещё больше.       Если Эйлин выдерживала, то скоро возвращалась к сыну, делая вид, что все хорошо, и читала, пока он не заснет. Всегда гладила его макушку перед сном и лишь после гасила свечу. Выдох.       С её слов Хогвартс был точно замок из сказки. Северус скоро попадет туда и непременно на Слизерин. Оттуда выходят самые успешные выпускники, добиваются больших высот. И он достоин того, чтобы попасть туда. В школе безопасно, лучшие праздники, преподаватели, еда. У него обязательно получится найти там друзей, которые останутся с ним на всю жизнь. Вдох.

***

      Гарри проснулся рано от звуков грома, резонирующего от каменных стен комнаты, едва слышно выполз из-под одеяла, не желая тревожить питомицу, свернувшуюся в ногах. С начала учебного года погода стояла мрачная, шли непрекращающиеся ливни, провоцирующие оползни, и хотя замок располагался на безопасной высоте, выходить за пределы было строго запрещено даже старшекурсникам.       Мальчик оделся быстро, чтобы не растерять тепло, дополнительно надев теплые носки и мантию. Всю неделю он проводил за чтением книг, учебников третьего курса, помогал Снейпу с проверкой работ и иногда развлекался самостоятельным чтением основ механики и истории магии. Чарли набрал слишком много дополнительных предметов, чтобы проводить с ним столько же времени, сколько и раньше, да и настроение у него было нервное — поругался с какой-то слизеринкой. В большом зале мальчик теперь чаще общался с Перси, он был спокойным, но никогда не забывал о присутствии мальчика, и так или иначе вовлекал в общие обсуждения. В субботу студенты отдыхали, а потому сегодня у Гарри снова начиналось интенсивное обучение.       В кабинете зельеварения было немного прохладнее, но Гарри сразу свернул налево и, открыв дверь, сразу же встретился взглядом со Снейпом, убирающим книги со стола. Лицо выглядело уставшим в свете свечей. — Сегодня раньше обычного, — спокойно произнёс профессор. — Мучают кошмары?       Вопрос показался странным, но Гарри отрицательно помотал головой, показал на ухо и потряс кулаками в воздухе. — Грома не стоит бояться — бросил в ответ зельевар, расставляя на столе предметы для занятия.       Изучение Северусом языка глухонемых позволяло ему вести диалог, правда понимал мальчика он не всегда.       Уже шесть недель Гарри силился освоить невербальную магию, но выходило с трудом. Он не мог взять в голову принцип её извлечения из своего сознания. Прочитав так много книг и учебников он уже знал, как следует взмахивать волшебной палочкой, что при этом произносить. Однако ни палочки, ни голоса у него в распоряжении не было.       По-началу Снейп предложил произносить заклинания про себя с одновременным представлением символов, но прошла неделя, вторая, а прогресса не наблюдалось. Решив, что так будет проще, профессор посоветовал заменить это начертанием символов в воздухе и представлением того эффекта, который предполагало соответствующее заклинание.       Далеко уходить не стали — начали с учебника первого курса — Гарри пытался отпереть закрытый ящик стола, применить Репаро к разбитой колбе, поднять в воздух перо, но как бы усердно он ни делал пассы руками, ни представлял, — ничего не выходило.       За всё это время Снейп ни разу не повысил тона, не бросил колкой фразы, но с каждым днем Гарри чувствовал себя всё беспомощнее. Ему было известно уже столько заклинаний, больше, чем знают некоторые третьекурсники, но в сравнении с любым даже самым неусидчивым первокурсником на практике мальчик проигрывал с треском.       Северус не говорил ему этого, не обвинял в непроходимой тупости, только, как казалось Гарри, с каждым разом взгляд становился всё более мрачным. Снейп оставался в кабинете после каждого занятия, длившегося до позднего вечера, и продолжал что-то изучать. Гарри вообще не видел, чтобы он надолго покидал кабинет с начала года, за исключением собрания деканов в кабинете директора, и четвергов, по которым вел урок защиты от темных искусств (преподавателя в этот год не нашли).       Больше всего Гарри боялся, что обречен так и не постичь неуловимой магической составляющей, которую смог бы использовать. Но час за часом ничего опять не выходило. Для надежности он перечитывал описание заклинания из учебника, пробовал снова и снова, пока сидящий напротив Снейп, увлекшись, что-то читал.       Неудача за неудачей. От повторяющихся движений у Гарри уже болели кисти рук. Снейп, мельком наблюдавший за происходящим поверх разворота книги, заметил, что, несмотря на прохладу, уши и щеки мальчика побагровели, но ничего не предпринял.       Гарри прекратил активную деятельность и уставился в одну точку, а после резко встал.       Северус отложил книгу, но кресла не покинул, расположившись в нем еще удобнее. — Собрались куда-то? — все еще спокойным тоном произнёс профессор, но Гарри тонко угадывал скрытые смыслы его фраз. «У меня не получается, это просто глупо» — быстро показал Гарри жестами, но по молчанию понял, что его не успели понять, потому повторил медленнее. Сам темп движений немного сбил запал. «Не получается. Глупо» — Глупо было бы бросить всё и уйти, — с упором произнёс Снейп. — Учиться ходить тоже сложно и глупо, просто вы этого не помните. Этот этап тоже пройдет. «Пустая трата времени. Если я не смогу, то может…» — запнулся Гарри, не зная, что хотел донести. Что, если он не волшебник? Тогда ему незачем быть здесь. Что если кто-то допустил ошибку, и она вот-вот откроется? Смысла в обучении нет. Он больше не увидит ни друзей, ни преподавателей. Ни Северуса. Может, профессору даже станет легче. Одной обузой меньше. Сотрут ли Гарри память обо всех этих людях, о школе? Он ведь читал, что такое возможно. — Думаете, вам все должно легко даваться? — с едва ли сдерживаемой злостью задал вопрос Северус, на который ответа не ждал. — Пустой тратой времени являются лишь ваши оправдания. Мне начало казаться, что вы поняли, что если хотите достичь чего-то, то нельзя отступать. Жить вообще сложно, мистер Поттер.       Раньше Гарри бы замер, хватая воздух ртом, может, убежал бы и расплакался, забившись под одеяло, но почему-то сейчас одна мысль повернуться спиной к профессору вызывала противные мурашки. Хотелось заорать так громко, чтобы стены затряслись так же, как в грозу. Чтобы его наконец-то услышали, поняли. Он больше не чувствовал себя беззащитным, хотя не мог заставить воспарить даже перо. Мальчик только взглянул на Северуса исподлобья. «Может скажете то, чего я ещё не знаю?» — медленно показал Гарри, резко обрывая каждое слово, чтобы профессор точно уловил смысл фразы. Все тело покалывало от накатывающей злости.       Снейп резко поднялся из кресла, оперевшись руками о стол, и подался вперед. Правую руку стянуло судорогой, но мужчина не придал этому значения. — Вернитесь на свое место и пробуйте снова, — рявкул Снейп, сам испугавшись себя. — Иначе…       Гарри не смог придумать ни одной угрозы, которая могла бы подействовать и остановить его от того, чтобы уйти, но почему то не мог сдвинуться с места ни к двери, ни к столу.       Мгновения нерешительности обоих испарились, когда Северус молча достал палочку. Он протянул её рукояткой вперед. Завороженно глядя на руку, сжимающую палочку, точно на силки с приманкой, Гарри все же подошёл и коснулся её. Профессор отдал палочку без сопротивления.       Она была гладкой и простой, прямой, идеально отшлифованной, на древесине не было ни единого изъяна или вмятины. Рукоятка украшена узорами, состоящими из кельтских узлов. Первая палочка в его руках. — Она может плохо поддаваться, — предупредил Снейп без прежнего пыла, пропуская мальчика сесть в его кресло. — Если не выйдет — можешь уйти. Волос единорога в сочетании с орешником почти не слушается любого иного владельца, но если все же получится, то следует успокоиться. Злость может быть непредсказуемой. Так что сделай…       Гарри все ещё чувствовал в теле дрожь от перепалки, но прежде чем Снейп успел произнести… Сделал вдох. Направил палочку на замок в ящике стола профессора. Закрыл глаза. Выдох.       Гарри представил, как следует открыть замок, но не торопился раскрыть глаза. Он представил замок маленьким и хлипким, совсем ненадежным, скрывающим внутри ящика нечто, чего он сильно хотел. Что это было, мальчик не знал. Но ему хотелось это вернуть. Замок скрежетал и прыгал, не желая отдавать сокровище. Но Гарри был настойчив, представляя, как прижимает штифты один за другим. Они сопротивлялись, то и дело соскакивали, и приходилось начинать сначала. Первый штифт, второй — Гарри напряг все тело, задержал дыхание, чтобы услышать едва уловимые звуки из ключного отверстия, — третий. Он рассчитывал момент между ударами сердца, чтобы не дрогнуть, и вот — последний заветный щелчок — поворот цилиндра.       Сердце учащенно забилось, Гарри даже не успел подготовиться, к тому, что увидит — уже раскрыл глаза. Сердце провалилось куда-то в живот, руки обмякли и опустились на стол, выпустив палочку. — Не может быть, — обреченно прошептал Гарри, уставившись на запертый ящик. Казалось, он больше не видел ничего перед собой. Совершенно отсутствующий взгляд. Снейп все еще стоял, оперевшись о стол, однако, не желая нарушить хрупкой тишины, все же обогнул его и приклонил одно из колен, оказываясь на одном уровне с сидящим мальчиком. — Вас плохо слышно, мистер Поттер, — спокойно произнёс Северус, дрогнув в конце. — Не получилось, — слабым голосом повторил Гарри, и повернулся к Северусу, улыбаясь. От осознания и нервного напряжения на глазах выступили слезы, но Гарри не дал им волю.       Снейп обнял мальчика и прижал его голову к своему плечу, аккуратно гладя по спине, молча, всё ещё не веря до конца.       Казалось, Северус, сидя на полу, продержал Гарри в объятиях слишком долго по его меркам, а потому заставил себя ослабить хватку.       Мальчик выглядел потерянным и обессиленным, и Северус довел его до кровати, зажег свечу, помог раздеться и уложил в кровать. Как только голова Гарри опустилась на подушку, он погрузился в сон и засопел. Северус продолжал стоять неподвижно, всматриваясь в спокойное лицо, обрамленное вихрами черных волос. Его рука сама потянулась к непослушной макушке, но он лишь невесомо прикоснулся к ней и, помедлив, отстранился. Не поворачиваясь мужчина легко махнул ладонью, и свеча на прикроватной тумбе погасла.       Северус покинул крохотную спальню закрыв за собой дверь, вернулся в кабинет. Сегодня им обоим следовало отдохнуть. Остывший фитиль свечи в темноте затрещал и тускло озарил мирно спящего Гарри снова, отгоняя дурные сны.