Непреложный обет молчания

Бродить с Хагридом по магазинам в Хогсмиде было увлекательно. Все же это был первый его поход с тех пор, как Северус отводил мальчика снимать мерки для школьной формы. Да и одежда интересовала его куда меньше, чем магазинчики Зонко, Дервиша и Бенкза, зелий Пепина. Под конец импровизированного путешествия лесничий все же сопроводил мальчика к Олливандеру и, кажется, даже прослезился, когда палочка все-таки была выбрана (или выбрала его). Однако, несмотря на продуктивный день, полный счастливых моментов, Гарри спал плохо. Поначалу ему мерещились тени, но теперь он стал слышать и голоса. Раньше с ним такого не случалось, а потому это пугало его, но он никогда не оставался в комнате один, и сейчас мурлыканье Геры тоже успокаивало. Возможно, просто ветер крутит листья. Старый замок тоже может издавать собственные звуки. Ветер в трубах. Теперь, когда он снова мог говорить и получать ответы, его беспокоило произошедшее тогда на обрыве. В какой-то момент Гарри решил, что угрозы больше не было, и хотя он ничего не понимал, его детский ум, видя, что никто не говорит об инциденте, решил, что стоит просто пойти дальше, вытесняя это на задворки сознания. Но случившееся все же нашло лазейку в сумраке и одолевало его чуть ли не каждую ночь. Странно было просыпаться в липком поту и едва понимать, что именно так пугало его.

***

Первый урок защиты от темных искусств стал самой обсуждаемой темой в гостиной гриффиндора накануне, и Гарри, часто пропадающий здесь с друзьями, поддался всеобщему волнению. — Спорим, кто бы это ни был, надолго он с нами не задержится, — с полной уверенностью заявил Вуд, раскинувшись на общем диване. — Не знаю даже, — скептически заметил Перси, который хоть и пытался казаться незаинтересованным, все же слушал собираемые всеми присутствующими сплетни уже с полчаса. — Допустим, предыдущему профессору не повезло, но до этого же все были целы. Все эти байки о проклятии кажутся слишком надуманными… — «Не повезло»?! — возмутился Оливер. — Говорят, его задрала какая-то страшная тварь в Запретном лесу! Не такой уж специалист, получается… — «Говорят»? — ухмыльнулся Чарли, потягиваясь в кресле у камина. — Кто говорит? Чарли, конечно, не знал, что именно произошло с Квирреллом, но в общих чертах имел представление. По крайней мере о том, что произошла эта трагедия совсем не в лесу. Никто другой из студентов не знал, что Поттер присутствовал при том моменте, хотя и мало что помнил. Но Гарри решил поделиться с ним, потому что собственная голова уже не была способна уместить это в одиночку. Снейп же с мальчиком этого не обсудил. Видимо, не посчитал нужным. Ну а Чарли… Чарли никому бы об этом не разболтал. Разве не для того нужны друзья, чтобы вывалить на них то, что не дает тебе спокойно спать по ночам? — Да идите вы! — рассердился Вуд, не найдя ответа на обвинение. — Главное, чтобы он чему-нибудь нас научил, — тихо заметил Гарри, вспомнив чудовище в лесу.

***

Все присутствующие в аудитории в нетерпении крутились на своих местах, обсуждая слухи о том, кто вот-вот должен был войти в кабинет, но Гарри переживал о другом. Он впервые находился здесь в своем новом качестве — студента. Пусть даже официально его имя не значилось в списках учета, но теперь присутствовать на занятиях стало его новой обязанностью — Снейп доходчиво объяснил это в последнюю их встречу. С тех пор Гарри не видел его уже около недели. И пусть на самом деле он успел немного соскучиться по опекуну, но в последнее время их встречи причиняли больше расстройств. От этих мыслей мальчика оторвало появление мужчины в аккуратном, но заметно поистрепавшемся костюме. В целом, он выглядел вполне обычно. Хотя ему даже не пришлось призывать к порядку, резко врываться в аудиторию с хлопком двери, чтобы призвать к тишине — к тому моменту, когда он дошел до преподавательского стола, в аудитории стояла абсолютная тишина. — Меня зовут Римус Люпин, и я буду преподавать у вас защиту от темных сил — произнёс он добродушно улыбнувшись. — Мне очень приятно познакомиться со всеми вами, и надеюсь, что мы продуктивно поработаем в этом году. Студенты немного расслабились, и новоприбывший профессор это сразу же почувствовал. — Другое дело! Давайте не уходя далеко начнем с того, что такое темные искусства. — профессор окинул взглядом детей. — Отлично, начнем с вас, мистер… — указал он на первокурсника, поднявшего руку. — Перси Уизли. Темные искусства это, темная магия, запретная для законопослушных волшебников. — Все верно, мистер Уизли, — тут же закивал Люпин. — А могут ли существа каким-то образом относиться к нашему предмету? Перси немного замялся — профессор явно задал вопрос не по учебнику. — Смелее, я же вижу, что вы знаете. — Я бы ответил, что да. Красные шапки, боггарты, упыри и другие существа могут быть достаточно неприятны, что зависит от их класса опасности. Гарри заметил, как быстро преобразился профессор: угадывавшаяся изначально скованность движений почти пропала, и он чуть подался вперед, активно жестикулируя перед собой, пытаясь более доходчиво объяснить не самую интересную для первогодок тему. И, нужно заметить, все слушали внимательно. — Отлично, мистер Уизли. Пять очков гриффиндору. В этом есть доля правды. Но хочу обратить внимание присутствующих — существа, какие бы то ни было, не прибегают к темным искусствам как таковым, хотя могут быть весьма опасны, пользуясь присущими им природными качествами. Основная опасность исходит от таких же созданий, как и мы с вами. И вот это самая неприятная истина. Гарри немного повернулся, окидывая взглядом сокурсников, неотрывно наблюдающих за профессором. Было очевидно — сегодня он произвел неизгладимое положительное впечатление. — Кстати, самые опасные темные маги не выглядят угрожающе, — продолжил профессор почти шепотом. — Они предпочитают казаться добродушными и неприметными… В памяти Гарри возник образ заикающегося бывшего профессора с нервной улыбкой, вспомнились его нелепые движения, будто он не всегда знал, куда себя деть. Дальше лекция продолжилась более традиционным изучением и обсуждением первых глав учебника, в котором участвовали почти все. К концу лекции профессор Люпин решил пройтись по списку студентов, чтобы познакомиться с каждым лично. — Гарри Поттер… — наконец, произнёс профессор, и мальчик поднял руку. Профессор, казалось, немного опешил, но после снова широко улыбнулся, глядя на него, и продолжил идти по списку. Должно быть заметил, что мальчик был меньше остальных первогодок. Мысль об этом очевидном факте почему-то расстроила Гарри. И, судя по всему, профессор заметил это. — Мистер Поттер, прошу прощения, можете задержаться на минуту, — будто между делом после урока окликнул он Гарри уже на выходе. — Конечно, профессор. — Если вдруг вас заинтересует какая-то тема, можете обращаться, и я порекомендую вам литературу по теме. Его тон не показался Гарри снисходительным, но все же где-то в глубине образовался осадок. После того воодушевления в начале, когда он почувствовал себя частью общего процесса, его снова выделили, он снова показался кому-то неустойчиво стоящим на ногах. Очередной удар об лед. — Простите, профессор, — попытался произнести Гарри как можно спокойнее, — я младше остальных, но успел изучить учебник. Обиженный тон, плохо скрываемый мальчиком, видимо, не сумел обмануть Люпина. — В этом у меня не было сомнений, — на этот раз совершенно серьезно заверил он. — Профессор Снейп рассказал мне о глубине ваших знаний. Вы приложили много усилий, и мне лишь хочется, чтобы вам не было скучно. — Профессор рассказал вам? Это показалось Гарри удивительным. Он подумал о том, что, должно быть профессор заслуживал его доверия, раз уж даже Северус решил для себя возможным поделиться с ним. — Вы говорили с ним? — Мы с ним старые знакомые, — задумавшись, ответил Люпин. — Я понимаю, как странно может быть сейчас, когда всё в новинку, но уверяю, что вы стоите наравне со всеми остальными. Гарри почувствовал, как внутри расслабился какой-то крепко сжатый узел, и улыбнулся профессору. — Тогда… Не могли бы вы подготовить для меня список литературы, пожалуйста? Профессор взял со стола уже подготовленный список и тут же протянул его Гарри. Спускаясь по ступеням Гарри с каждым шагом чувствовал наполняющую его легкость.

***

Трансгрессировав в единственную комнату, которую Северус хорошо помнил до сих пор, он своим появлением поднял в воздух столп пыли, покоившейся здесь годами. Задержав дыхание, Снейп нащупал край тяжелой шторы и, сдвинув её, приоткрыл окно, схватив несколько глотков воздуха с улицы. На площади Гриммо как всегда было тихо и спокойно. Благодаря Регулусу, в своё время подарившему ему хитрую лазейку проникать в дом несмотря на отцовские защитные чары, чтобы сбегать из дома от своего отца-пьянчуги, Северус теперь мог проникнуть сюда без преград. Впервые за девять лет. Теперь из-за приоткрытой портьеры проникал яркий свет фонаря напротив, освещая угнетающие остатки былого. Всё осталось по-прежнему: над кроватью висело множество газетных вырезок о лорде, которым Регулус восхищался, герб с девизом «Чистота крови навек», фотография слизеринской команды по квиддичу. Не теряя времени, Северус принялся рыться в ящиках письменного стола, выгребая остатки каких-то затхлых пергаментов, старых перьев. Проверять их не было смысла — Регулуса нельзя было назвать болваном, от него не стоило ожидать витиеватой иносказательной подсказки на обрывке бумаги, но Северус все равно заглядывал в каждый, не находя ни единой зацепки. В шкафу тоже не оказалось ни второго дна, ни скрытой полости за задней стенкой. Северус закрыл шкаф и опустился на колени, пытаясь привести мысли в порядок. Почему он решил начать отсюда? На месте лорда, что бы он сказал Регулусу сделать? Приказал спрятать медальон в гнезде самого защищенного дома, в гнезде семейства Блэков, исключительно преданных идеям чистоты крови, а после уничтожил его как единственного свидетеля? В то время их лорд был для них светом, ведущим за собой. Многие из них отдали бы за него жизнь добровольно. Годы спустя эта мысль вызывала лишь страх и омерзение, но тогда… Годы спустя Снейп понимал, что лорд не доверил бы часть своей души добровольно, даже такой искалеченной, любому из них. Но и исчезновение Блэка не могло быть случайным совпадением. — КТО ЗДЕСЬ?! — заверещал престарелый домовой эльф за дверью. — Я СЛЫШУ, КАК ТЫ РОЕШЬСЯ В КОМНАТЕ ХОЗЯИНА РЕГУЛУСА! НЕМЕДЛЕННО ВЫХОДИ, ПАРШИВАЯ КРЫСА! ТЫ ПОРОЧИШЬ ПАМЯТЬ ХОЗЯИНА! Северус замер, не издавая ни звука. Кикимер царапал дверь и бил по ней кулаками. Он мог бы в момент, по щелчку пальцев оказаться внутри, но почему-то не делал этого. «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка» — вспомнил Северус надпись на табличке, украшавшей дверь. Отчего-то Кикимер был уверен в том, что хозяин Регулус никогда не вернётся в эту комнату. Северус тихо переместился к двери и взглянул в замочную скважину, и в момент, когда встретил взгляд красных от слез тонких щелочек глаз Кикимера, вторгся в его воспоминания. «Легилименс». Мимо брюзжащего портрета почившей Вальбурги, мимо разбитого, воющего от горя Ориона Блэка, дальше. В памяти лишь лица Блэков, шпыняющих его из угла в угол из поколения в поколение. Услышав знакомый голос, Северус сконцентрировался на нём. Спокойный, стальной. Образ был едва уловим, в отличие от всех предыдущих, но ошибки быть не могло. Лицо лорда сменилось на Регулуса. «Это великая честь, Кикимер. Выполни всё, что прикажет Темный Лорд и возвращайся». Темная пещера у скал, рассекаемых морскими волнами. Подземное озеро с черной водой, освещаемой лишь палочкой. Нестерпимые крики боли старого домовика, от которых хочется зажать уши. Медальон на дне чаши, заполняемой мерцающим тёмным зельем. Северус узнал в нём Напиток Отчаяния. Кикимер задыхался, слезы текли из глаз, затекая в большие уши, но глоток за глотком он поглощал зелье. Ему не нужно было приказывать дважды. А после темнота и скользкие полуразложившиеся, костлявые, частично покрытые вспухлой от воды плотью руки инферналов с пустыми глазницами утащили его под воду. Жжение в груди от отсутствия кислорода, а после осознание на границе с сумасшествием — невыполненный приказ. Снейп почувствовал сопротивление Кикимера, не желающего открывать правду, но не отступил. Темноту резко сменило испуганное лицо Регулуса. Долгий прерывающийся рассказ домовика, возвращение в пещеру. Корчащийся от боли хозяин. Медальон, отданный в руки Кикимера. Он получил последний приказ. Северус, наконец, отпустил домовика, зацепившись рукой за ручку двери. Крики прекратились. До него донеслись тихие всхлипы по ту сторону двери. Мысль убить существо после использования всё еще пульсировала внутри, но Снейп махнул рукой, и застоявшийся без дела несмазанный замок на двери открылся. Он медленно открыл дверь и встретился взглядом с полуиссохшим домовиком, утирающим слезы, катившиеся не переставая по скукоженному от старости лицу. Оба молчали. Северус уперся затылком о косяк и закрыл глаза. В последнее время он сталкивался с чужими слезами слишком часто, но всё же не привык. Смотреть в глаза, полные страха, даже ужаса, было гораздо легче, чем в те, что оплакивали потерю. Убить его было бы проще. Никаких опасений. Ни единого следа. — Я тоже хочу его уничтожить, — наконец, произнес мужчина, когда всхлипы затихли. — Хозяин поручил это мне, — проскрипел Кикимер. — Я не отдам его вам, господин Снейп. — Регулус хотел уничтожить его, и я смогу, — наконец, заверил его Северус, глядя в глаза. — Прошу, принеси его. Кикимер еще некоторое время стоял неподвижно и молча, казалось, спорил сам с собой. Он должно быть помнил хмурого юношу, друга своего любимого хозяина, но могло ли быть это достаточным? Снейп терпеливо ждал, пока домовик не направился вдоль коридора. Сопровождаемый нежданным гостем Кикимер открыл небольшую пыльную каморку, в которой были спрятаны самые ценные его сердцу вещи и дрожащими руками достал из спрятанного под подушкой холщового мешка медальон, машинально протерев его о край обмотанного вокруг своего тельца заскорузлого тряпья. Кикимер протянул медальон, вцепившись в цепочку побелевшими пальцами, но Северус, раздумывавший об убийстве минутами ранее, не собирался отбирать его. — Он погиб из-за него, я знаю, — Северус присел и протянул к домовику руку. — Но чтобы отомстить, нужно выполнить приказ. Эльф смотрел на него очень долго, и другому, должно быть, стало бы не по себе, но Северус не волновался, только ждал, пока рука Кикимера не ослабла, и не выпустила медальон. Оказавшись в одиночестве в комнате Регулуса, Северус глубоко вдохнул, возвращаясь к самому себе. Кикимер был инструментом, который получилось очень удобно использовать.

Приказ. Он более древен, чем язык - им подчиняются дрессированные животные. Одно животное, не равное по силе другому, угрожает ему смертью. Одно намерено пожрать другого.

Убить его было бы безопаснее. Как вынуть занозу.

Приказ не требует обдумывания, не допускает противоречия, а его источник - другое существо, всегда более сильное. Именно поэтому приказ имеет смысл - сопротивляться ему бесполезно; приказывает лишь тот, кто уже победил или победит.

Но Северус не хотел его убивать. Хотелось только закрыть глаза и не видеть боли.

Приказ состоит из движителя и жала. Движитель заставляет выполнять приказ. Жало остается в том, кто приказ исполнил.

Резкий звук и пыльная комната в доме на площади Гриммо опустела. Следующим утром медальон с тихим звоном лёг на алый бархат директорского стола.